Work Text:
Локи зевнул и в очередной раз отложил книгу, прислушиваясь. Конечно, Тор обычно не имел привычки подкрадываться, – скорее наоборот, проламывался сквозь кусты, подобно дикому мидгардскому кабану, шумя и топоча на весь сад, – но внимательность не помешает. Локи бы очень не хотелось откладывать такой замечательный план на завтра. Он и так уже проторчал здесь унизительно долго, ожидая, когда старший брат наконец вспомнит о его существовании и придет его искать в облюбованный Локи для послеобеденного чтения уголок.
Разумеется, всегда существовала вероятность, что сегодня отец вдруг решил посадить Тора за книги, но мерзкий неугомонный голосок в голове, который Локи категорически отказывался признавать за свой собственный, уже полчаса как нашептывал, что причина такого долгого ожидания заключается в том, что Тору гораздо интереснее с его новыми друзьями, чем с неудачливым братишкой.
Локи упрямо тряхнул головой, затыкая непрошенного внутреннего комментатора. Воины не жалеют себя и не жалуются. Настоящие воины решают свои проблемы действиями. И именно это он собирался осуществить сегодня. Действия, которые докажут брату – а в последствии и его друзьям, потому что Тор просто патологически не был способен хранить что-либо в секрете, – что Локи тоже может сражаться с ними наравне. Ну, не совсем наравне, но все же… Разве способ имеет значение, если он позволяет тебе достичь желаемого результата? Локи склонялся к мнению, что нет. Ему просто нужно было продемонстрировать это остальным. В конце концов, в способе и заключалась его проблема.
За последние пару лет Локи окончательно уяснил, что его таланты заметно отличаются от талантов брата. И поначалу он даже обрадовался, потому что почувствовал себя особенным, но довольно быстро сообразил, что конкретно эта «особенность» не была из разряда хороших. Просто, когда Локи смирился с тем, что не может сражаться так же хорошо, как другие асгардские дети, – когда он пришел в комнаты матери в пыли и синяках, швырнул осточертевший тяжелый меч на пол и заявил, что никогда больше не возьмет его в руки, даже если они решат отречься от такого никудышного наследника, – перед ним открылись другие возможности. Намного более загадочные и восхитительные. В тот день мать впервые показала ему, как использовать в бою ту силу, которая жила внутри Локи, сколько он себя помнил. До этого момента его баловство с магией служило ему только в качестве развлечения. Теперь же он тренировал этот навык, как воины тренируют тело. Оттачивал заклинания до совершенства, как оттачивают смертоносные удары. И выстраивал сложные заклинания, как хороший стратег выстраивает план атаки.
Однако, несмотря на успехи в магии, отец не позволил ему бросить уроки фехтования. Правда, пошел на уступки и подарил Локи набор легких и изящных кинжалов, велев придворному тренеру и наставнику обучить младшего принца с ними обращаться. И вот, долгие месяцы спустя, его старания наконец-то начали приносить плоды. Кинжалы двигались именно туда, куда он хотел, – хотя Тор до сих пор регулярно вываливал его в пыли во время их ежедневных спаррингов, – а магия послушно оплетала его ладони, мурча, как ласковый котенок. Локи решил, что пришла пора воспользоваться всеми своими сильными сторонами одновременно и показать всем, чего он стоит. Кроме того, буквально позавчера ему впервые удалось без чьей-либо помощи овладеть сложным заклинанием перевоплощения, и ему просто не терпелось удивить ни о чем не подозревающего Тора новым фокусом. Так почему бы не совместить приятное с полезным?
План Локи был довольно простым и незамысловатым и полагался в основном на новообретенную нежность Тора ко всему хвостатому, ползучему и хладнокровному, что самому Локи казалось крайне ироничной шуткой со стороны Норнов, ибо нетерпеливый характер Тора всегда был бесконечно далек от приписываемых его горячо любимым змеям черт. Впрочем, Локи не собирался намеренно высмеивать новое увлечение брата, а скорее хотел использовать его как гарантию того, что Тор не удержится и подберет зеленого полоза, образ которого был заранее подготовлен и вплетен в канву заклинания, таким образом обеспечив Локи необходимую близость и элемент неожиданности. И даже если Локи был абсолютно уверен в том, что ошарашенный его перевоплощением Тор все равно сумеет отбить атаку, такая демонстрация без сомнения должна была впечатлить брата.
Тихо вздохнув, Локи на всякий случай еще раз вхолостую повторил замысловатый жест, который должен был в нужный момент активировать заготовленные чары, а потом, прищурившись, взглянул на небо, пытаясь прикинуть, сколько времени он уже здесь прячется. Ну, где же Тор? И как назло, именно сегодня Локи угораздило взять с собой невероятно нудный трактат по генеалогии правящих династий девяти миров, навязанный ему одним из наставников, потому что не далее чем позавчера зоркий смотритель архивов опять застукал его в закрытой секции и пообещал сообщить об этом инциденте отцу, если Локи еще раз осмелится покуситься на запретные знания. Так что временное лишение библиотечных привилегий не оставило ему большого выбора.
Скорчив недовольную гримасу, Локи все же снова подобрал отложенную книгу, которую, если честно, неплохо было бы предложить целителям в качестве крайне эффективного снотворного. Возможно, он сможет осилить еще парочку страниц…
И тут откуда-то со стороны тропы донесся быстрый перестук легких шагов по утоптанной земле и почти сразу – шелест раздвигаемых кустов. Локи встрепенулся, тихо задвинул книгу за камень, на который опирался спиной, и приготовился призвать магию.
– Локи, ты здесь? – раздался звонкий голос Тора уже совсем близко, и Локи, не мешкая, активировал заклинание.
По телу разлился мимолетный жар, и в его сознании что-то неуловимо сместилось, открывая ему доступ к инстинктивному пониманию новой формы и изменившихся органов чувств. Свернувшись кольцами на небольшой проплешине, Локи опустил голову и притворился, что лениво греется в солнечных лучах. Ощущение сухого тепла, обволакивающего каждую зеленовато-золотистую чешуйку, и впрямь было весьма приятным и умиротворяющим, но переполняющие его предвкушение и адреналин, скакнувшие до совершенно новых высот, когда Тор наконец выбрался из кустов на укромную полянку, не давали Локи по-настоящему расслабиться.
Он намеренно выбрал для представления именно это место – открытый участок прямо возле своего любимого уголка для чтения, – потому что знал, что брат обязательно проверит его первым делом. И не ошибся.
Тор издал высокий восхищенный «ах» и замер на полушаге, во все глаза уставившись на роскошную ярко-зеленую змею с аккуратным черным узором на спине. Заметив его реакцию, Локи мысленно рассмеялся, а потом заслуженно возгордился результатами предыдущей бессонной ночи, которую он потратил на детальную проработку своего нового образа. Но, пожалуй, брат действительно выглядел комично с этой глуповатой широченной улыбкой на половину физиономии.
– Какая красавица, – едва слышно выдохнул Тор, отмерев, и осторожно приблизился, присаживаясь на корточки. – Откуда ты такая тут взялась? – ласково пробормотал он, внимательно разглядывая зашевелившуюся рептилию.
Локи непременно закатил бы глаза, если бы мог, и с удовольствием представил, как позже будет изображать восторженное воркование брата в лицах для каждого благодарного слушателя во дворце. Но несмотря на то, что уже одного этого момента хватило бы для замечательной истории, Локи намеревался выжать из кульминации розыгрыша максимальный эффект, а для этого ему было необходимо дождаться, когда Тор возьмет его в руки. И в этом брат его тоже не разочаровал.
Тор протянул вперед ладонь и, убедившись, что змея не собирается на него нападать, – Локи пришлось осознанно подавить инстинктивный порыв своей новой формы агрессивно зашипеть и впиться клыками в протянутую к нему конечность, – с несвойственной для него аккуратностью подобрал объект своего восхищения. Подушечки пальцев невесомо очертили сложный узор на чешуйчатой спине, и до Локи донесся благоговейный шепот:
– Такие изящные линии… и эти золотистые переливы. Я обязательно должен показать тебя брату. Могу поспорить на что угодно, что ты ему понравишься.
Локи фыркнул про себя, в полной мере оценив иронию момента, но перед самим собой вынужден был признать, что в глубине души – где-то очень, очень глубоко, – был польщен тем, что Тор, обожающий хвастаться всем подряд своими находками, в момент самозабвенного восторга в первую очередь вспомнил именно о нем. Но, пожалуй, с прелюдией уже пора было заканчивать. Кроме того, длительное удержание этих новых и достаточно энергоемких чар заметно истощало его резерв, и Локи не хотел обессиленно плюхнуться в траву сразу же после перевоплощения. Поэтому, мысленно собравшись с духом, он сгруппировался и рывком разорвал замысловатое магическое плетение.
Процесс был запущен, и Тор, явно ощутивший, как рептилия в его руках начинает переплавляться во что-то иное, тут же разжал пальцы и отшатнулся, глупо распахивая рот. На обратную трансформацию ушли считанные мгновения, и начавший свое стремительное падение бесформенный, но быстро увеличивающийся в размерах комок, коснулся земли уже в виде занявшего идеальную боевую стойку младшего принца Асгарда.
С удовольствием отметив ошарашенное выражение на лице Тора и пожалев, что не может насладиться им подольше, Локи растянул губы в торжествующей улыбке и, с трудом сдерживая рвущееся наружу ликование, объявил:
– А вот и я!
А потом призвал свой верный кинжал и перешел в наступление. В точности так, как их всегда учил наставник – не давая противнику времени на размышление и превентивный удар.
Планируя этот розыгрыш, Локи выбрал самый простой и хорошо отработанный бросок из своего арсенала, рассудив, что только идеальное исполнение в сочетании с элементом неожиданности сумеют дать ему достаточное преимущество, чтобы продержаться против одаренного многочисленными боевыми талантами братца дольше тридцати секунд. В конце концов, это было совершенно логичное предположение. Не далее, чем сегодня утром на тренировке Тор без труда отразил этот маневр и уложил Локи на обе лопатки.
Может быть, именно поэтому Локи слишком поздно – непростительно поздно, только когда его рука с зажатым в ней кинжалом (остро заточенным, а не тупым тренировочным) уже неслась точно в горло противнику (Тору, о, Норны… в горло Тору), – сообразил, что брат даже не пытается уклониться.
Одно молниеносное движение, казалось, растянулось в сознании Локи до бесконечности и вместило в себя всю необратимость и непоправимость происходящего. Огромные удивленные глаза брата, его нелепо приоткрытый рот и смертоносное лезвие, которое уже невозможно было затормозить. Окрыляющее ликование в одно мгновение сменилось парализующим разум ужасом. Что-то внутри Локи болезненно оборвалось и провалилось прямо сквозь Асгардскую твердь в темные и холодные космические просторы. Может быть, это была та самая здравомыслящая часть его сознания, которой не было места в его голове в преддверии неминуемой трагедии. Наверное, он бы зажмурился, если бы мог, спасая себя от необходимости видеть последствия собственной ошибки, но какой-то древний и могущественный инстинкт, о котором Локи до этого дня даже не подозревал, внезапно перехватил контроль над его телом. Все посторонние мысли растворились, уступая место всепоглощающему стремлению спасти. Предотвратить. Остановить. Прямо сейчас. Немедленно. Любой ценой.
После Локи так и не смог вспомнить, как именно ему удалось в последний момент сместить центр тяжести и увести руку вправо и вниз. Зато в его памяти точно в смоле увязло то самое ощущение легкого сопротивления в запястье, когда лезвие встретило на своем пути податливую плоть. И все те мучительно размазанные мгновения, когда оно продолжало уходить все глубже и глубже, пока не уперлось во что-то твердое. (Кость? Нет, это же не может быть кость, правда?..)
Стиснутые на рукоятке пальцы ослабели и сами собой разжались. Воздух застрял в глотке вместе с криком. В подернутом дымкой потрясения поле зрения появилось стремительно бледнеющее лицо все еще удивленного Тора, который, отступив на шаг назад от силы удара, пошатнулся и начал оседать на землю. Инстинктивно ухватившись за руку брата, Локи опустился на траву вместе с ним, и только тогда сумел наконец заставить себя взглянуть туда, куда вошел подаренный когда-то Одином и так заботливо заточенный им самим клинок.
Локи, как и остальные асгардские дети, почти с колыбели воспитываемые для военной жизни, прекрасно знал, как выглядят кровь и раны. И они с Тором нередко задевали друг друга на тренировках, но это всегда были только царапины. Никогда раньше он не засаживал кинжал так глубоко в тело другого живого существа, и от мысли о том, что его первой жертвой – пусть и нечаянной – стал его собственный брат, Локи начинало подташнивать.
Сглотнув, он попытался оценить ситуацию с практичной точки зрения. Лезвие вошло в плечо Тора в районе ключицы, что, само по себе, было не слишком ужасно. Но зато оно вошло почти на всю длину, и туника вокруг стремительно окрашивалась в ярко-красный цвет. Плохо представляя, что именно он собирается делать, Локи потянулся к рукоятке, но стоило его пальцам ее коснуться, как Тор явственно вздрогнул и резко вдохнул, скорее всего, проглатывая стон. Локи тут же одернул руку. Сквозь головокружение и нарастающий шум в ушах до его сознания дотянулся лихорадочный вопрос: «Сколько крови нужно потерять, чтобы умереть? Возможно, у тебя не так много времени, как тебе кажется». Он должен был начать что-то делать – и немедленно, – если не хотел остаться единственным ребенком в семье. (И стать братоубийцей.) Но его мозг только продолжал бесполезно прокручивать снова и снова тот момент осознания, который в долю секунды превратил бесподобный розыгрыш в кошмарный сон.
– Тор, не двигайся, – наконец выдавил Локи осипшим голосом. – Я не… я не знаю, что делать.
И почему-то именно это сорвавшееся с губ по-детски растерянное признание, словно спусковой крючок запустило лавинообразное нарастание неконтролируемой паники. Локи ощутил, как изнутри начинает подниматься неудержимая дрожь. Мир вокруг покачнулся и неожиданно потерял резкость. Но уже в следующее мгновение его привела в чувство сильная хватка, сомкнувшаяся на его запястье. И сдавленный голос Тора:
– Беги к матери и расскажи ей, что случилось.
Вцепившись в тут же выпустившие его руку пальцы брата, Локи отчаянно замотал головой. Ужас от мысли о том, что ему придется оставить Тора здесь одного, кажется, заново лишил его способности собирать слова в осмысленные предложения.
На лице Тора промелькнуло что-то вроде раздражения, но потом он шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы, явно превозмогая боль, и, уставившись Локи прямо в глаза, пообещал:
– Я скажу, что мы просто играли, и это произошло случайно. Тебя не накажут.
«Нет», – подумал Локи. И: «Не в этом дело». И: «У нас нет времени на споры и объяснения». И: «О, Норны, верните мне возможность говорить».
И когда ему наконец все же удалось совладать со своим непослушным языком, из него без спросу вырвалось:
– Только не умирай, пока я не вернусь.
Уголки побелевших губ Тора едва заметно дернулись вверх, обозначая зачатки вымученной улыбки.
– Обещаю.
Кивнув, Локи поднялся на ноги, но в первый момент обнаружил, что по-прежнему не может сдвинуться с места, потому что его ноги, кажется, забыли, как держать вес его тела. Тор тем временем осторожно опустился на спину, предусмотрительно придерживая левую руку здоровой правой, и все равно зашипел от боли, когда его раненое плечо коснулось земли. На Локи от этого звука опять накатила волна дурноты, и тот самый предательский комментатор в его голове тут же услужливо подсказал: «Наверное, это от чувства вины».
Даже когда Локи все-таки сумел взять себя в руки, первые несколько шагов он все равно пятился спиной вперед, отказываясь выпускать распятую на траве фигуру брата из поля зрения, но потом все же развернулся и побежал так, как не бегал никогда в жизни. Где-то на середине пути до покоев матери его мечущийся среди кошмарных фантазий разум все же проиграл битву с паникой, и она поглотила все его рассудительные мысли без остатка. Что происходило с ним дальше, он помнил плохо.
Бесконечные коридоры, собственное тяжелое дыхание и стучащая в висках кровь. Подкашивающиеся от облегчения колени, когда он наконец нашел мать, буквально влетев в нее на полном ходу. Ее испуганное лицо. Горячие слезы, струящиеся по его щекам, и отчаянные попытки протолкнуть слова сквозь непрекращающиеся рыдания, сотрясающие его тело. Ее мягкие пальцы, аккуратным и быстрым движением нашедшие его виски. И внезапно навалившаяся тяжелая сонливость.
Его последней мыслью было паническое: «Я не могу спать! А если Тор умрет, пока я сплю?»
Когда Локи в следующий раз вынырнул в реальность, то обнаружил, что находится в собственной постели. Резко сев, он осмотрелся по сторонам и тут же наткнулся на силуэт сидящей за его письменным столом матери, четко вырисовывающийся на фоне окна, подсвеченного оранжевым светом заходящего солнца. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, что именно произошло, но стоило его разуму восстановить последовательность событий, как встревоженные вопросы посыпались на него как из рога изобилия. «Почему мать сидит здесь со мной? Почему она не с раненым Тором? Где он? Что все это значит? Он же не…» И, видимо, эти мысли четко и красочно отразились на его лице, потому что Фригга поспешно проговорила:
– Не волнуйся, твой брат в порядке. Он уже отдыхает в своих покоях, и целители заверяют, что через пару дней от его ранения не останется и следа.
Локи подумалось, что облегчение, которое принесли с собой ее слова, наверняка сбило бы его с ног, если бы он стоял. Закрыв лицо ладонями, он длинно выдохнул, кажется, впервые с того самого момента, как осознал неизбежность встречи клинка с телом Тора.
Сочувственно вздохнув, Фригга поднялась из-за стола, подошла ближе и, присев на край кровати, принялась успокаивающе гладить его по спине. Локи почувствовал, как расслабляются под ее прикосновениями до сих пор скрученные нервозным напряжением мышцы.
– И я ничего не сказала ему о твоей… реакции, потому что не хотела лишний раз тебя смущать.
Локи кивнул и, повернувшись, уткнулся лицом в ее плечо, надеясь, что она без слов догадается, насколько он благодарен за то, что она скрыла ото всех его позорную истерику.
Выдержав небольшую паузу, Фригга продолжила:
– Тор рассказал, что вы просто играли, и это вышло нечаянно…
Она опять замолчала, скорее всего, ожидая от него подтверждения, и Локи замер, судорожно пытаясь решить, что делать. Ему очень не хотелось врать. И ведь на самом деле все зависело от того, что именно подразумевать под понятием «нечаянно». Локи действительно не собирался всаживать кинжал в плечо Тора по самую рукоять. И, да, может быть, он приложил все усилия, чтобы на этот раз одержать над братом победу, чтобы показать им всем, чего он стоит, но… он никак не мог предвидеть, что вкус этой самой победы окажется настолько горьким. Чувство вины и нестерпимый стыд буквально сжигали его изнутри, но, закусив губу и зажмурившись, Локи все же заставил себя кивнуть, соглашаясь с историей Тора.
Фригга тяжело вздохнула и пробормотала себе под нос что-то, очень похожее на:
– Мальчишки… – а потом уже громче добавила: – Я хочу, чтобы вы оба пообещали мне, что не будете больше играть с настоящим оружием без присмотра ваших наставников.
К мягкости и сочувствию в ее голосе добавились безошибочно узнаваемые требовательные материнские нотки, и, сглотнув, Локи торопливо выдавил:
– Обещаю.
Фригга отстранилась и, поймав его за подбородок, внимательно всмотрелась в его лицо, словно пыталась прочитать его мысли. Локи уставился на нее в ответ, не моргая и отчаянно надеясь, что она спишет его полыхающие от стыда щеки на что-нибудь другое. Наконец, после нескольких мучительно долгих мгновений, она разжала пальцы и ласково взъерошила его волосы.
– Хорошо. Я принесла тебе «медовую сновидицу». Будь добр, потрудись вылить ее в себя, а не за окно. Я знаю, что ты не любишь снотворные отвары, но я сомневаюсь, что ты сможешь уснуть без их помощи после такого насыщенного дня и нескольких часов магического забытья. И, Локи, даже не надейся, что я не узнаю, если ты опять просидишь за книгами до самого рассвета.
Опустив голову, Локи смиренно проговорил:
– Да, мама. Я обязательно выпью отвар и лягу спать, как только ты уйдешь.
Фригга понимающе хмыкнула, но настаивать, чтобы он опустошил чашу прямо при ней, не стала. Локи подозревал, что она отлично понимала, что он собирается сделать прежде, чем исполнит данное ей обещание.
Вздохнув, Фригга еще раз провела пальцами по его растрепанным волосам и поднялась на ноги.
– Доброй ночи, Локи, – пожелала она, направляясь к двери.
– И тебе доброй ночи, мама, – отозвался он.
Обернувшись на пороге, Фригга послала ему напоследок еще одну ласковую улыбку и вышла.
Стоило двери за ней закрыться, как Локи с тихим стоном рухнул обратно на подушки. Не так он представлял себе сегодняшний день триумфа. Еще утром его переполняло радостное предвкушение и гордость за свои достижения, а теперь на их месте осталось лишь колючее чувство вины и отголоски нерационального страха, требующего немедленно пойти в комнату брата и убедиться, что с ним действительно все в порядке. Собственно, именно этим Локи и планировал заняться.
Пробраться незамеченным в покои Тора ему не составило труда – это был короткий и хорошо знакомый маршрут. Затаив дыхание, Локи прикрыл за собой дверь и бесшумно подкрался ближе к кровати. Как и сказала мать, Тор спал, умильно приобняв пострадавшей левой рукой подушку. Из-под одеяла виднелось перебинтованное раненое плечо, но лицо брата оставалось умиротворенным, а дыхание – ровным и спокойным.
Локи почувствовал, как остатки напряжения начали понемногу покидать его тело, и выдохнул, наконец расслабляясь и отводя взгляд от сладко посапывающего брата. Только чтобы тут же немедленно замереть снова, заметив на прикроватном столике свой злосчастный кинжал. Видимо, Тор по какой-то ему одному ведомой причине, покидая обитель целителей, решил прихватить его с собой в качестве сувенира.
Желудок Локи совершил замысловатый кульбит. Одна мысль о том, что рано или поздно ему предстоит снова сомкнуть пальцы на этой рукояти, вызывала смутное отвращение. Но… это было его оружие, подаренное ему отцом, и отказываться от него после одной ошибки – тем более ошибки, не повлекшей за собой никаких далекоидущих последствий, – было недостойно будущего воина. Стойкость и упорство – вот чему его учили. На поле боя ему однажды придется по-простому выдергивать нашедшие цель окровавленные кинжалы прямо из тел поверженных врагов. И как же он собирается оправдать эти ожидания, если сейчас не может даже заставить себя прикоснуться к впервые выполнившему свое предназначение в его руке оружию?
Локи подошел к столику и остановился, внимательно изучая доставивший ему сегодня столько волнений клинок. Тот выглядел в точности, как и прежде – идеально отполированным, хищным и изящным. Но если раньше он вызывал в душе Локи исключительно восхищение и затаенное предвкушение, то теперь к ним примешивалась щедрая порция страха. Потому что теперь он по-настоящему постиг, каким опасным может быть острый кусок металла и с какой легкостью он входит в живое тело.
Вздохнув поглубже, Локи протянул руку и обхватил рукоять, осторожно поднимая кинжал и взвешивая его на ладони, точно примериваясь. Он так сосредоточился на ощущениях, что едва не подпрыгнул, когда совсем рядом внезапно раздался негромкий голос Тора:
– Я надеюсь, ты не собираешься снова втыкать его в меня. Пожалей хотя бы целителей.
Тон брата без сомнения был шутливым, но Локи с трудом удалось побороть немедленное желание вышвырнуть клинок подальше и вытереть ладонь о штаны. Вместо этого он поспешно заткнул жгущий руку кинжал за пояс и обернулся, растягивая губы в неестественно широкой улыбке.
– Пожалею, если они добросовестно выполнили свою работу, – заявил он. – Все еще болит?
Тор усмехнулся и покачал головой.
– Нет. Завтра я уже и не вспомню. – Потом вздохнул и нахмурился. – Я сказал, что мы тренировались в саду, и это произошло случайно, потому что я оступился и пропустил удар. Но… – Он на мгновение замялся и отвел взгляд, но потом тряхнул головой и неожиданно очень серьезно поинтересовался: – Локи, скажи мне, что я тебе такого сделал?
Этот вопрос разом выбил весь воздух из легких Локи и все связные аргументы из его головы. Что он такого мог сказать, что могло бы объяснить случившееся? «Я не хотел»? Но он хотел, разве нет? Он мечтал о том, что однажды с помощью своей магии сумеет сравняться по мастерству с братом и доказать, что может сражаться с ним наравне и, возможно, даже победить. И он победил. Но теперь… в сравнении с тем ужасом, который он испытал, когда понял, что уже не сумеет остановить направленный в горло Тора удар, все эти обиды казались такими глупыми и мелочными, что признаваться в них было бы еще постыднее, чем потерпеть поражение.
– Ничего, – наконец пробормотал Локи, нарушая затянувшуюся тишину.
Тут же снова зашевелившееся чувство вины с новым рвением запустило острые когти прямо в его сердце, нашептывая, что только самые ужасные создания способны хладнокровно всадить настоящий боевой клинок в собственного брата без какой-либо весомой причины. Ради розыгрыша. И, наверное, больше всего на свете в этот самый момент Локи хотел найти в себе силы на одно простое и короткое «прости», но… Но.
– Ага, – тихо выдохнул Тор, опуская голову. Но уже в следующую секунду усмехнулся и заметил: – А трюк со змеей был забавный.
Сглотнув, Локи выдавил из себя улыбку. Может быть, если он будет достаточно усердно напоминать себе, что именно этого он и хотел – именно этого он добивался долгими проведенными за книгами ночами и утомительными тренировками, – то рано или поздно радость и торжество все-таки появятся. И тогда, возможно, они вытеснят это нестерпимое желание горько разрыдаться.
Тор, открывший было рот, чтобы сказать что-то еще, запнулся и широко зевнул, и Локи с отчаянием утопающего ухватился за представившуюся возможность под благовидным предлогом покинуть общество брата, чтобы его поспешное бегство не выглядело как… бегство.
– Тебе нужен отдых, Тор, – объявил он, начиная пятиться к выходу. – Увидимся завтра.
На мгновение ему показалось, что Тор собирался что-то возразить, но, видимо, усталость и едва залеченная рана все же брали свое.
– Хороших снов, Локи, – пожелал он, откидываясь обратно на подушки.
Вернувшись в свою комнату, Локи первым делом вытащил из-за пояса кинжал и, немного поразмыслив, спрятал его подальше от глаз в самый дальний ящик стола. Но если он действительно надеялся, что это поможет утихомирить бушующий внутри ураган, то его ждало жестокое разочарование. Жжение в груди, казалось, не только не успокаивалось, а, напротив, продолжало нарастать. Его разум никак не хотел отпускать болезненные воспоминания, продолжая обгладывать их, как голодный пес гложет особенно крупную косточку: старательно и с наслаждением. И Локи не мог даже внятно сформулировать, в чем именно заключалась его проблема. Ему просто было паршиво и тошно от самого себя. И он не понимал, что ему теперь с этим делать. И когда его бесцельно блуждающий по комнате взгляд наткнулся на предусмотрительно оставленную Фриггой на столе чашу со «сновидицей», Локи осушил ее, даже не вспомнив о своей неприязни к приторно-сладкому снотворному.
Забравшись в постель, он крепко зажмурился, мечтая побыстрее уснуть и оставить этот треклятый день позади. Но все равно успел насчитать пять скатившихся на подушку слезинок, прежде чем отчалил в страну беспокойных снов.