Chapter Text
— Надеюсь, ты понимаешь, что это не наказание, — Варка подался вперед и положил подбородок на сцепленные пальцы. — Это поощрение.
Кэйа кивнул. По дороге из казарм до кабинета магистра он успел получить столько сочувственных хлопков по плечам, что кожа горела даже под наплечником. Джинн сказала: «ты только не расстраивайся», как будто думала, что Кэйа сейчас возьмёт и вместо «есть, сэр» разобьет Варке челюсть. А потом уйдёт из Мондштадта в лучших традициях семьи Рагнвиндр, к которой он уже и не принадлежал. Джинн, конечно, больше пыталась успокоить и оправдать себя. Среди всех капитанов Ордо Фавониус ее высоко ценили, хотя она и была совсем недавно повышена в должности — по-хорошему, именно её и следовало отправить на Драконий Хребет. Для испытания, для проверки на прочность.
Но единственный, кому в рядах ордена требовалась проверка, был Кэйа. Вот же незадача.
— По окончанию миссии, если проявишь себя, подумаем над повышением, — хотя Варка улыбался, его взгляд оставался сухим, расчетливым. — Ты не дурак, понимаешь, конечно, что доказывать что-то будешь не мне. Тебя и год назад от звания отделяло только отсутствие Глаза Бога. Теперь надо только убедить офицерский состав в том, что тебе можно доверять.
Под внимательным взглядом Кэйа даже не шелохнулся, продолжал стоять с прямой спиной, как на плацдарме. Выслушивать многочисленные намеки ему надоело, но начальству об этом знать не обязательно. Несмотря на все перемены в ордене, уход прошлого магистра и смену парочки капитанов, все еще оставались заинтересованные лица, которых оскорбил скандал, устроенный Дилюком. Заинтересованные лица, как и весь Мондштадт, знали: где Дилюк, там и Кэйа. Значит, если один изволил навести бардак и сбежать, значит так может сделать и второй. И Кэйа рад бы рассказать всем замечательную историю о том, как его чуть не убили в ту же ночь, когда умер Крепус, и как на похоронах Дилюк отказался стоять рядом, отказался говорить, отказался вместе класть цветы на гроб. Рад бы — да не мог. Хватило шепота в первый месяц, хватило сочувствующих взглядов.
Пусть проверяют, сколько хотят. Хоть в Драконий Хребет, хоть в Бездну, плевать. Кэйа быстро выбрался из этого болота, в котором все обсуждали за спиной, справится ли он с такой потерей. Разобрался с винокурней, взяв отпуск, и вернулся к службе. Не пропускал ни дня, напивался только ночью и так, чтобы его не было особо видно сослуживцам. Идеальный послужной список, высокие показатели, прямая спина, собственная фамилия вместо клановой.
— Разрешите узнать сроки окончания миссии.
— Все на усмотрение нашего главного алхимика. Я сказал, что не имею ресурсов организовать ему постоянное сопровождение, но пока не освоится на Драконьем Хребте, придется с ним побегать. Место гиблое, нехоженое, Гильдия туда тоже не суется без надобности. Думаю, несколько месяцев точно, — выпрямившись, Варка поставил подпись на листе бумаги и протянул Кэйе. — В твоем распоряжении десять человек. Отряд тебе знаком. В оружейной осмотрись, может, что приглянется. Главный алхимик уже направляется в лагерь, так что времени не трать.
Подождав несколько секунд, не последует ли какой-нибудь напутственной реплики, Кэйа кивнул, развернулся и пошёл к двери. Взявшись за ручку, он промедлил еще немного, и не ошибся:
— Чем больше ты сделаешь на Драконьем Хребте, тем меньше будет возможностей задавать тебе неудобные вопросы, — негромко сказал Варка. — Ты нужен Ордо Фавониус, и ты нужен мне. Возвращайся с хорошими новостями.
— Есть, сэр, — Кэйа вышел, не оборачиваясь.
Он прекрасно понимал Варку. После резкой смены глав в Ордо Фавониус стоял хорошо скрываемый хаос. Насколько бы Мондштадт ни был свободным городом, давно покончившим с тиранией элиты, история циклична и эти самые элиты выживают лучше, чем тараканы. Все упорно закрывали глаза на то, что винная индустрия, кровь города, давно была монополизирована одной семьей. Что члены определенных династий обязательно попадали в орден — доказывали свою полезность, да, но несменяемость фамилий легко вычленялась среди длинных списков рыцарей. Варка занял должность, которую для него не готовили, и теперь мог рассчитывать только на собственную бдительность. Ему повезло — он был левой рукой прошлого магистра, был близок с молодыми рыцарями, кого-то обучал, с кем-то обучался вместе. Заняв пост, ему нужно было окружить себя теми, кто доверяет ему, и теми, кому он сам мог доверять.
Это работало на руку Кэйе. Новое руководство не имеет предрассудков старого, или хотя бы какое-то время притворяется другим. Всю жизнь ходить капралом или рядовым рыцарем Кэйа не планировал, ему нужна была стабильность и свобода, которую давала лишь высокая должность.
Раньше он не думал об этом. Раньше его задачей было обеспечить, чтобы ничто не мешало Дилюку достигать заслуженных высот.
Но Дилюк исчез, и Кэйа больше не мог оставаться всезнающей тенью сияющего солнца.
***
Дорога к Драконьему Хребту была одной большой иронией. Кэйа помнил, что в детстве, когда они с Дилюком играли у водопада близ Спрингвейла, холодный ветер можно было почувствовать всем телом, если подойти вплотную к высоким скалам. Однажды они даже забрались вверх, не без помощи Крепуса — Драконий Хребет был рядом. Настолько рядом, что его можно было увидеть, выглядывая из казарм Ордо Фавониус.
Но когда дело дошло до поездки туда во взрослом возрасте, пришлось сделать огромный крюк. Кэйа потратил половину утра на то, чтобы попытаться найти на карте какую-нибудь лазейку, но выходило так — или все лошади срочно отращивают себе крылья, или, будьте добры, огибайте Долину Ветров и делайте крюк, чтобы обойти очередной горный массив. Ехать налегке по тому же пути, по которому ехала большая часть экспедиции, с оборудованием, припасами и на тяжеловозах, было почти оскорблением. К тому же, с самого утра небо затянуло тучами — и хотя в Мондштадте дождь никогда не шел больше пары часов, с утра весь небольшой отряд был в дурном настроении.
— Чего господину алхимику понадобилось идти вперед, — проворчал Эрен, низенький и коренастый, пока конная процессия пробиралась по ущелью. — Может, наколдовал бы нам какой-нибудь портал через горы, а?
— Так он алхимик, а не колдун, дурень.
— И что? Какой от него прок, если он не может что-нибудь полезное сделать?
— Ну уж за что-то его на должность поставили. Капрал, а вы его в лицо вообще видели?
— Думаете, его магистр выдумал? — усмехнулся Кэйа. За спиной раздались смешки. — Сегодня увидим. Сможете лично спросить, почему он дорогу через горы нам не сделал.
Разговоры глухим эхом отражались от стен ущелья. Похлопав Хрима по шее, Кэйа запрокинул голову — солнце, недавно стоявшее в зените, медленно двигалось в сторону моря. К трём, четырем часам отряд должен дойти до лагеря, а дальше уже распоряжаться будет господин алхимик. Кэйа и правда не видел его, но лишь потому, что собственная командировка на Драконий Хребет была слишком внезапной, а до этого Кэйю мало волновала алхимия и в принципе новоприбывшие в орден. Варка делал свое дело, к его опыту в подборе рыцарей не было вопросов. Оставалась, конечно, деликатная тема алхимии на территории земель архонтов, но тут Кэйа предпочитал не высовываться без надобности. Химия канула в бездну, но не до конца, и мало ли, кто углубился в древнее знание дальше, чем должен простираться научный интерес. Вряд ли судьба имела настолько хорошее чувство юмора, чтобы послать кого-то из родных земель за Кэйей сразу после того, как его названная семья удачно развалилась.
Хотя характер господина алхимика уже вызывал некоторое раздражение. Кэйа привык к людям, которые идут напролом, и для которых надо аккуратно расчищать дорогу от веток и камней. Но была разница, расчищать дорогу, или смотреть скачущему молодцу вслед, а потом остаться виноватым в переломанных ногах и свернутых шеях. Дело было даже не в том, что он уехал вперед своей охраны — он, судя по ворчанию складовщиков, уехал вперед всей экспедиции, едва удосужившись кого-то об этом уведомить.
Кэйа вздохнул. Командировка обещала быть веселой в худшем смысле слова.
После подъема на склон воздух ощутимо похолодел. Рыцари зашептались, кто застегнул пальто, кто подтянул к шее ворот. Давящая громада Драконьего Хребта возвышалась совсем близко, уже видны были заснеженные склоны, плотный вихрь, скрывающий вершину горы. Над белизной нетающего снега возвышались обломки огромных драконьих костей, чистые и ровные, отполированные ветрами. В детстве Крепус рассказывал, что после смерти Дурина все реки на Драконьем Хребте оказались отравлены — кровь быстро распространялась с течением и дошла до «Рассвета», где пришлось делать плотину и удерживать отраву на пути к Мондштадту. Ему, конечно, это все рассказал его дед, а тому — еще кто-то старший, но история сильно впечатлила Кэйю.
Иногда он смотрел из своего окна на снежные вершины и думал о том, как оттуда, с горы, по водопаду вниз течет кровавая вода, отравляя все на своем пути. Какое-то время ему снились кошмары, в которых виноградники вяли, и земля пахла железом. Крепус сокрушался и говорил, что это было давно и, может быть, сильно преувеличено. В кошмарах Кэйю рано или поздно топили в кровавой воде, но об этом он не рассказывал, боясь, что сказанное вслух станет явью.
— Ну и хреновина, — сказал Эрен на подходах к лагерю, и Кэйя только кивнул.
Та еще хреновина.
На древних развалинах уже кипела жизнь. Большую часть народа Кэйа знал в лицо, а потому спешился, завел Хрима в одно из пустых стойл, и направился прямиком к Юй Ся.
— О, знакомые лица, — она с улыбкой пожала ему руку. — Нормально добрались?
— Все хорошо. Видели уже большое начальство?
— Большое начальство с утра отчалило, хотя, вон, посмотри, — Юй Ся указала рукой в сторону речки, огибающей гору. — Мост разрушен. Я сказала, чтобы подождал, пока сделают хотя бы временную замену, но чего меня слушать.
— У него есть Глаз Бога, — Кэйа пожал плечами. Глаз Бога не означал наличие великого ума, но, судя по насмешливому взгляду Юй Ся, она думала примерно то же самое. — Когда ушёл?
— Часов шесть назад. Если хочешь, мы сделали временную переправу, можешь пойти поискать. Насчет большого моста придется подождать, я отправила птичку с письмом, будем ждать, пришлют ли строителей.
— Не будем мешать ученому мужу почему зря. Пока обустрою своих, а вечером посмотрим.
Вернувшись к рыцарям, Кэйа провел краткий инструктаж, который все постарались послушать без зевков. Прекрасно понимая всеобщее отсутствие энтузиазма, свою речь он сделал максимально короткой, а концовку приправил долгожданным «ставьте палатки, обед через пятнадцать минут». Харрис пообещал сделать свою фирменную похлебку и Кэйа сам почувствовал, что проголодался, хотя за все время поездки даже не вспомнил, что забыл позавтракать. Рутина ему никогда не давалась, как и режим, обычно этим болела Джинн, а он ориентировался на чужой ритм. Теперь, увы, нужно было быть тем самым ответственным человеком, который следит, чтобы все выспались, поели и тепло оделись.
После обеда он сходил к импровизированной переправе, сделанной из досок. Речка не отличалась глубиной, но упасть в такую все равно было бы неприятно — потрогав воду кончиками пальцев, Кэйя поморщился. Глаз Бога позволял ему понижать без особого риска температуру собственного тела, чтобы сравнять ее с окружающей, но на морозе Драконьего Хребта такой трюк совсем не спасал, тем более, никакая магия не спасла бы от переохлаждения в чудом не покрывшейся коркой льда воде.
Алхимик — как же его звали? Альберто? Альбедо? — должен был быть или очень привычен к недружелюбному климату, или очень горделив. И то, и то, в общем, не было для Кэйи проблемой. Главное, чтобы не свернул в первый же день шею. Раньше Кэйа отвечал только за благополучие Дилюка — это было легко, потому что они выросли вместе, учились вместе, дрались вместе, делали все рука об руку. И слабые, и сильные стороны были помечены на мысленных картах, самый рисковый поступок предугадан наперед. А теперь Кэйа рухнул в то положение, где его репутация и служба зависела от того, насколько объект его защиты беспечен и желает доставлять проблемы.
Вернувшись в лагерь, он первым делом вытащил теплый плащ из глубин дорожной сумки и проверил, все ли с ним в порядке. Плащ был новый, и даже не потому, что старый Кэйа спалил к хиличурьей бабушке — для экспедиции Варка организовал утепленную форму. Доспехи, понятное дело, были в диком холоде бессмысленны, поэтому каждому рыцарю выдавалась зачарованная кольчужная рубаха для носки под одеждой. Джинн сказала, что над прототипом работала новенькая ведьма-библиотекарь, про которую по городу ползли слухи один краше другого. К её чести, кольчужная рубаха на ощупь была почти мягкой, теплой и легкой. Осмотрев взятые с собой вещи, Кэйа вздохнул. Нательная майка, кольчуга, свитер, пальто — он вообще драться-то сможет? Вместо свитера можно было взять обычную рубашку из формы, которая надевалась поверх майки, только к чему риск? За прошедший год Кэйа заметил, что почти перестал болеть простудой, но дразнить судьбу так рано не стоило. Уже потом, когда отряд освоится на Драконьем Хребте, можно попробовать не одеваться как луковица.
Большая часть дня ушла на акклиматизацию. Разумеется, дело было не в холоде, а в постепенном осознании того, что Драконий Хребет теперь на какое-то время будет домом. Кто-то шутил про повышенное жалование, кто-то уныло слонялся туда-сюда, окидывая взглядом массивную гору. Кэйа занимался тем, чем занимался обычно — подбадривал унывающих, опускал на землю излишне заразившихся энтузиазмом. Мораль была едва ли не важнее, чем хорошее оружие и боевые навыки в экстремальных условиях. К ужину все были в относительно хорошем настроении, и никто больше не пытался предложить «свалить в город пока не поздно».
— Капрал, вы не с нами? — Хоффман догнал Кэйю у конюшен. — Что-то случилось?
— Все нормально, — Кэйа улыбнулся и скормил Хриму небольшой кусок яблока. — Уже поздновато, я схожу посмотрю, как там наш глава экспедиции.
— Может, мне с вами? Мало ли что.
— Иди обедай, — в ответ на предложение Кэйа только махнул рукой. Хоффман кивнул, но продолжал выглядеть немного неуверенно. — Отставить волнение, рядовой. Если я не найду его в близи переправы, я вернусь и соберу поисковой отряд. Но не думаю, что до этого дойдет.
— Есть, сэр. Я попрошу Харриса отложить вам порции.
— Спасибо. Постараюсь вернуться, пока не остыло.
Хрим ткнулся мордой в ладонь Кэйи, пытаясь выпросить еще угощения. Он резко выделялся среди остальных — стандартной мастью для Мондштадта были гнедые и вороные, тогда как Хрим в буквальном смысле являлся белой вороной. Кэйа знал его еще жеребенком на шатких ногах, тогда этот жеребенок был вполне обычного черного окраса, но спустя полгода начал быстро белеть и к моменту, когда Кэйа и Дилюк вступили в ряды рыцарей, Хрим вороным был разве что на крупе и ногах. Скин, жеребец Дилюка, как был гнедым, так им и вырос, под стать хозяину.
— Извини, приятель, больше пока нельзя, — похлопав Хрима по серой шее, Кэйа улыбнулся. — Мало ли на что мне придется тебя уговаривать в горах.
До реки было буквально пару шагов, поэтому Кэйа не стал седлать его сразу. Через воду уже продолжили переправу, достаточно крепкую — Хрим прошел спокойно, бревна едва прогнулись. Запрыгнув в седло, Кэйа выпрямился и оглянулся. Если здесь и могли остаться следы, их давно уже занесло ветром и метелью. Кричать тоже не было смысла, местность Кэйа не знал и не хотел стать причиной случайной лавины. Или, еще лучше, чьим-нибудь ужином. Идти вслепую тоже не хотелось, но это был единственный вариант. Чего этому алхимику не сиделось на месте?
Пустив Хрима шагом, Кэйа начал внимательно рассматривать округу через бинокль, в надежде найти костёр, сохранившиеся следы или хоть что-то. Через какое-то время его внимание привлекла зарубка на дереве — подъехав ближе он понял, что это стрела, показывающая направление. Над ней было две крестообразных насечки, но их смысл Кэйю волновал мало, потому что стрела показывала ровно туда, где начинался проход между двумя горными возвышениями. Хорошо, если это оставил алхимик, а не… кто бы тут ни обитал.
Дальше стрелки обнаружились на скалах, на камнях, и на всех пригодных для этого поверхностях. Вместе с этим воздух ощутимо холоднел, с каждым шагом Кэйа все больше благодарил себя за то, что решил надеть свитер, а не ограничиться рубашкой для «быстрой поездки». Кольчуга, как ни странно, грела — видимо что-то в ее магической составляющей нагревало металл. Хорошая вещь, не зря мисс Минси старалась.
Поднявшись по склону, Кэйа увидел, как из земли, посреди относительно ровной поляны, торчит нечто, похожее на очень большую корягу или крайне изуродованное засохшее дерево. Вид у коряги был внушительный, а еще внушительнее был полупрозрачный барьер вокруг нее, который обнаруживался лишь по неправильной траектории падения снежинок в том месте. Приглядевшись, Кэйа заметил движение у нижнего края барьера, но в сумерках разглядеть было сложно — кто бы там ни был, он был одет в светлую одежду и частично сливался со снегом. Возможно, это был алхимик, возможно — местный хиличурл.
Спешившись и накинув поводья на сук одного из невысоких деревьев, Кэйа медленно зашагал в сторону барьера. Под сапогами хрустел свежий снег, но идти бесшумно и не было целью, все-таки, на открытой местности любая попытка засады быстро обернется провалом. Чем ближе Кэйа подходил, тем лучше он видел, что перед барьером человек — правда, из-за его странной позы была видна только спина в белом плаще.
— Ордо Фавониус, назовите себя, — подойдя на почтительное расстояние, Кэйа остановился. У него почти не было сомнений, что это тот самый алхимик, но никогда не поздно перестраховаться.
Ответа не последовало. Человек продолжал неподвижно сидеть.
— Назовите себя.
Снова тишина. Кэйа нервно усмехнулся. Ну не умер же он от переохлаждения в первый день своей экспедиции? Не став звать в третий раз, Кэйа начал приближаться, и в паре метров от барьера человек, наконец, шевельнулся.
— Тихо и медленно, — раздался тихий голос. — Без резких движений.
Теперь было видно, что человек рассматривал что-то за барьером. Послушавшись, Кэйа медленно дошел до него и опустился рядом на одно колено. Сначала он не понял, куда нужно смотреть, но почти сразу рука в черной перчатке указала направление.
— Кристальная бабочка, — пояснил обладатель руки. — Анемо.
— Узор на крыльях не похож, — всмотревшись, как можно тише ответил Кэйа. Узор и правда был странный, да и цвет не такой лазурный. Уж кристальных бабочек он видел приличное количество, на виноградниках их было едва ли не больше, чем обычных.
— Она заперта за барьером долгое время. Посмотрите, поверх крыльев зачатки наростов. Такие же есть у местных крио-бабочек. Это называется идиоадаптация — крылья изменились при неизменности основного строения организма. Вопрос в том, как долго шел это процесс. Если я смогу это узнать, смогу понять и когда образовался барьер.
— Со всем уважением, господин алхимик, вы на часы-то смотрели?
Господин алхимик повернул голову. На его лице застыло вежливое недоумение. Кэйа вздохнул, но отметил про себя, что лицом этим он чем-то напоминал Джинн — такой типаж, что невозможно представить хоть где-то, кроме как за столом, полным бумаг, чернил и книг.
— Капрал Кэйа Альберих, — представился Кэйа, поняв, что опять не дождется ответа. — Мой отряд прибыл в лагерь еще днем. Мы вас немного потеряли.
— А. Понятно. Напомните, зачем вы здесь?
Вопрос был задан таким тоном, что было неясно — то ли это ирония, то ли кому-то отморозило голову.
— Приказ магистра Ордо Фавониус. Мы должны сопровождать вашу экспедицию на Драконий Хребет.
— Вот как. Прошу прощения, — алхимик последний раз кинул взгляд на бабочку и встал на ноги. — Магистр сказал, что ему некого сюда посылать, и я не ждал вас.
— Не ждали? А, вы же ушли раньше лагерных. Тогда понятно. В общем, я за вами, если позволите. Исследования можно продолжить завтра, господин…
— Альбедо.
— Господин Альбедо. Пойдёмте, — Кэйа поднялся следом и отряхнул колени от снега. — Если бы я знал, что вас не предупредили, я бы не ждал до вечера. Прошу прощения.
Альбедо только кивнул. Удивление, немного оживившее красивое лицо, быстро угасло. Он шел вперед так, будто знал дорогу — а ведь и знал, скорее всего, весь день здесь блуждая. Странное дело. Варка действительно передумал в последний момент или это был его план, сказать, мол, никто тебя сопровождать не будет, вертись как хочешь. Проверка на прочность? Узнать получится только в следующий раз, когда будет вылазка до города. Пока Кэйа мог только теряться в догадках.
— Сюда, — позвал он и Хрим, вскинув голову, ловко стащил поводья с сука. Лениво подойдя к хозяину, он первым делом принялся тыкаться мордой в руку. — Держи, держи, заслужил. Господин алхимик, вас подсадить?
— Зачем? — Альбедо скрестил руки на груди. — Это ваша лошадь.
— Не я сейчас на снегу сидел.
— У меня все в порядке с ногами.
Кэйа вздохнул. Никогда в жизни он так не скучал по Джинн, которая говорила по кодексу Ордо Фавониус, но хотя бы понимала человеческие намеки.
— Поймите меня правильно, если я вернусь в лагерь верхом, а вы пешком, это будет нелепо. И если мы пойдем пешком при наличии целого коня — тоже смешно, — ехать вдвоем он не предлагал, и не только потому, что не хотел нервировать и без того странного человека, но и потому, что Хрим вряд ли обрадуется, после стояния на морозе. Плюс, спуск с горы.
— Я… — Альбедо прокашлялся. — Не имел возможности до этого ездить верхом.
— Ничего страшного, это не сложно, — Кэйа протянул ему руку. Немного помедлив, Альбедо взялся за нее и позволил подвести себя ближе. — В седло я вас посажу, поводья возьму, вам нужно будет только не свалиться.
Хрим стоял спокойно, не дергаясь. У него был хороший характер. Хотя порой он и мог подурачиться, но всегда чувствовал настроение своего хозяина и не бесился, когда не было на то возможности.
— Ногу в стремя, руки на седло, немного подальше, вот так, — положив одну руку под колено, Кэйа подтолкнул Альбедо и свободной рукой помог ему перебросить вторую ногу через седло. Хрим немного качнул головой, но продолжил стоять твердо, не пытаясь сбросить незнакомого наездника. — Хорошо, теперь спину прямо, плечи назад, ноги в стременах не оставляйте, да, вот так, поверх. Держитесь за гриву, не бойтесь, ему не больно.
— У вас, вижу, есть опыт, — осторожно взявшись за гриву, Альбедо окинул Кэйю любопытствующим взглядом.
— Я служу в кавалерии, сэр, — взяв Хрима под узды, Кэйа зашагал вперед. — Обучать рыцарей верховой езде это часть моей работы.
На самом деле это было полуправдой. В обязанности Кэйи не входило никого обучать, но он так давно и прочно закрепился у всех в сознании рыцарей как единственный, кто может доступно пояснить, с какой стороны подходить к коню, что приходилось волей-неволей помогать. Были конюхи, были старшие рыцари, но новички доверяли Кэйе, потому что он был их возраста и он не ставил им в укор страх обращения с большим животным. Этот страх был естественным — даже Дилюк, у которого все, включая верховую езду, получалось с первого раза, как-то говорил, что немного побаивался Скина из-за его вспыльчивого характера. Слететь со спины взрослого жеребца куда-нибудь на каменную кладку — удовольствие ниже среднего.
Для Альбедо так вообще смертельно. Он был макушкой где-то на уровне подбородка Кэйи, а одежда, хотя и была многослойной, все равно не могла скрыть отсутствие какой-либо внушительной мускулатуры. Такой типаж, в общем, тоже неплохо вел себя в бою, но нужны долгие тренировки, чтобы превратить свои недостатки в достоинства. С другой стороны, любые недостатки исчезают с появлением Глаза Бога — это Кэйа усвоил на собственном примере.
— От дерева идёт проход выше, — Альбедо отвлек внимание от мыслей о себе же. Кэйа повернул к нему голову, и хмыкнул: тот говорил, как будто для себя, а может и правда, для себя, забыв, что рядом есть живой человек. — Там есть место для лаборатории. Завтра надо перенести туда оборудование.
— Сделаем.
— Дальше есть еще одна пещера, там может разместиться ваш отряд. Я планировал ее как дополнительную лабораторию, но, думаю, я смогу расположиться в основной.
«Спасибо, что не выставил нас на мороз», хотел сказать Кэйа, но еще хотел получать свое жалование, поэтому просто кивнул. Хрим замедлил шаг, спускаясь вниз по склону, и недовольно тряхнул мордой, когда Альбедо наклонился вперед — скорее всего, даже не думая. Кэйа резко вытянул руку и немного надавил на плечо Альбедо:
— Отклонитесь назад. Да, вот так. Немного напряжете спину, но можно потерпеть, иначе вы смещаете центр тяжести для коня и ему становится тяжелее идти.
Альбедо ничего не сказал, но усмехнулся.
— Что-то не так?
— Для человека, который печётся о соблюдении субординации, вы на удивление много себе позволяете.
Метко. Не то, чтобы Кэйю волновала субординация — скорее собственная шкура и нежелание выставить самого Альбедо в дурном свете, когда они вернутся в лагерь. Так или иначе, рыцари доверяли своему капралу, и если бы капрал вернулся верхом, оставив действующего главу экспедиции плестись в хвосте, мнение сложилось бы соответствующее. Но, возможно, не стоило сначала говорить про необходимость вышестоящих ехать верхом, а потом вышестоящих лапать.
— Прошу прощения.
Остаток пути они преодолели молча. Уже совсем стемнело, и яркие огни лагеря впереди казались почти праздничными на фоне холода и вычищенной белизны Драконьего Хребта. Одновременно лагерь казался таким маленьким, искрой у пяты великана — однажды в детстве, засыпая, Кэйа вдруг спросил у Крепуса, не может ли гора взять и свалиться, накрыв собой долину. Тогда ему был очень непривычен мир «снаружи», где вместо бесконечных камней над головой было небо, и где горы не переходили друг в друга, не сплетались бесконечно, а заканчивались высокими снежными макушками. Крепус рассказал о том, как Анемо Архонт менял ландшафт Мондштадта, делал пригодным для свободной жизни. «Барбатос может сравнять горы с землей, но никогда не навредит при этом ни одному живому существу», сказал он, думая, верно, что Кэйю это успокоит. Увы, мысль о существе в сотни и тысячи раз могущественнее любого человека никакого спокойствия не приносила. Но Анемо Архонт не вмешивался в дела людей, а значит, и не имел планов опрокидывать Драконий Хребет — на этом маленький Кэйа успокоился.
Когда Хрим перешел через переправу, Альбедо перекинул ногу через его спину и, видимо, собирался спрыгнуть. Кэйа, совсем не думая, развернулся и поймал его в момент, когда он только-только соскальзывал вниз. Альбедо от неожиданности схватился руками за его плечи — несмотря на то, что Кэйя держал его практически под колени, он все равно казался небольшим. Компактным, что ли.
— Не делайте так, вы могли пораниться.
Отведя одну руку в сторону, Альбедо, не отводя глаз от Кэйи, заставил раскрыться на земле золотистый цветок, который тут же, как платформа, поднялся в воздух, и застыл на уровне вытянутой ладони. В воздухе повисла неловкая тишина.
«Если меня после этой экспедиции не повысят, я устрою переворот».
Опустив Альбедо на землю, Кэйа сделал глубокий вдох и, взяв поводья, повел Хрима в сторону лагеря. Настроение ухудшала мысль о том, что за то время, пока он бродил в горах, любая еда уже сто раз остыла. Зайдя на территорию лагеря, он кивнул нескольким рыцарям, которые сидели с кружками у костра, и пошел прямиком к конюшне. Хрим, зайдя в свое стойло, ткнулся носом в плечо Кэйи, снова выпрашивая награду за хорошее поведение.
— Тебе бы только яблоки есть, — улыбнувшись, Кэйа погладил его по переносице и скормил оставшийся ломтик. — Все, отдыхай, завтра тяжелый день.
Харрис зевнул и в ответ на приветствие буркнул, что уже здоровались. Взяв свою порцию рулетиков из мацутакэ и овощного супа, Кэйа присел на скамейку в полевой кухне и скинул с себя пальто. В лагере было не так холодно, а по сравнению с Драконьим Хребтом — почти что тепло. Здесь щебетали птицы, слышались тихие разговоры, потрескивало пламя костра. Никакой мертвой, заснеженной тишины. Кэйа прикрыл глаза и понял, что ужасно хочет спать.
— Слушай, а этот ваш алхимик есть-то будет? — Харрис, вытирая руки полотенцем, подошел ближе. — Я на него приготовил, а он в палатку ушел. Такой худой, его на горе ветром сдует, если не будет есть.
— Может еще придёт, — с сомнением ответил Кэйа, ковыряя вилкой последний рулетик. — Ай, ладно. Разогрей ему, пожалуйста, я отнесу.
— Без проблем. И спасибо, а то я сам как-то даже не знаю, с какой стороны к нему подойти-то. Такой молодой, а уже такой важный.
— Да ладно тебе, — отдав Харрису посуду, Кэйа легко хлопнул его по плечу. — Он весь день на морозе, устал, скорее всего. Знаешь, бывает, что люди и поесть после долгой работы забывают.
Задумавшись, Харрис покивал и вручил Кэйе деревянный поднос с посудой, накрытый полотенцем, чтобы не остыло. Свою палатку Альбедо, конечно, поставил архонты знает где, решив отрываться от коллектива на полную. Может, у него с собой был паек? Или он вообще питался только знаниями о кристальных бабочках? Надо было перестать ехидничать, но получалось плохо.
Остановившись возле палатки, Кэйа ногой постучал по колышку, вбитому в землю.
— Можно войти, сэр?
— Что-то случилось? — Альбедо высунул голову. Внутри палатки горел мягкий золотистый цвет.
— Ваш ужин.
Наклонившись, Кэйа передал ему поднос. Альбедо осторожно убрал его куда-то внутрь, а затем, помедлив, высунулся снова:
— Это тоже входит в ваши должностные обязанности?
Его голубые глаза были немного прищурены, а уголки губ едва заметно приподнялись. На плечах больше не была плаща, оставалось только подобие жилета, воротник которого возвышался по самое горло. Разрез воротника открывал вид на яремную впадину, над которой виднелась татуировка в виде звезды. Цвет был такой яркий, будто делали недавно. Почему-то, глядя на беззащитно открытую шею и эту звезду, Кэйа сдался усталости и решил не нарываться.
— Да, — коротко ответил он и кивнул. — Спокойной ночи, сэр.
Не особо слушая ответ, Кэйа развернулся и зашагал к собственной палатке, которая стояла рядом с остальным палаточным лагерем. Его пробило на зевоту, и глаза начали слипаться, будто предвкушая, как сейчас закроются и не откроются в ближайшие шесть часов.
Восемь — если повезет.