Chapter Text
Пролог.
Эмма открыла глаза и несколько минут просто лежала, рассеянно слушая робкие звуки раннего утра – за окном просыпалось лето .
Рядом с её кроватью на тумбочке деловито тикал будильник, мерно откусывая минуты прошлого.
Эмма выключила будильник за пять минут до звонка и спустилась вниз.
Она не любила, точней, ненавидела четверги, и сейчас испытывала почти облегчение оттого, что мать уехала к сестре на неделю, оттого, что в доме царит призрачная тишина и никто не видит смертельной бледности её лица и дрожащих рук.
Девушка собиралась долго, скрупулёзно проверяя каждую мелочь, будто оттягивая момент, когда нужно уходить из дома.
Без пяти семь Эмма вышла из дому и, пройдя через сад, вышла на улицу. Уже за калиткой она бросила последний взгляд на окна, едва виднеющегося сквозь листву обильно разросшегося плюща, будто искала повод, чтоб вернуться, будто ждала, что кто-нибудь позовёт её обратно...
Рассеянно отвечая по дороге на приветствия редких знакомых, Эмма пересекла деревенскую площадь: до прибытия поезда оставалась четверть часа - как раз, чтобы успеть дойти до станции.
В другое время ей нравилась улица, ведущая к железной дороге: в солнечную погоду она казалась длинной зелёной террасой - так обильно она была засажена деревьями; но сейчас девушка даже не заметила подвижной мозаики света и изумрудных теней.
...Стоя в одиночестве на платформе, поёживаясь от лёгких порывов прохладного утреннего ветерка, Эмма на мгновенье приоткрыла портфель: там, внутри, не различимый под аккуратными папками с бумагами лежал небольшой револьвер - словно хищник, ждущий свою жертву в засаде.
Протяжный гудок приближающегося поезда нарушил зыбкую безмятежность утра.
Начался новый день.
***
Он провёл не менее получаса за укладкой усов, тщательнейшим образом изучая каждый волосок и устраняя заметные только для него недостатки при помощи многочисленных щипчиков, ножниц, щёточек и душистого воска.
Когда совершенство было достигнуто, он взглянул на часы - пять минут восьмого - и, слегка отодвинув портьеру, выглянул в окно: по улице шла рыжеволосая девушка с пухлым портфелем. Она проходила здесь каждый четверг в начале восьмого утра - явно торопилась на поезд до Лондона - и возвращалась каждую пятницу вечером.
Он иногда видел её и в деревне - в будни и выходные, он не знал её имени - да ему и не нужно было его знать.
Соблюдение правил, ежедневное неукоснительное следование маленьким ритуалам, будь то укладка усов или обязательный завтрак из двух абсолютно одинаковых по размеру яиц, - всё это было частью его миропорядка.
Бесконечное повторение, упорядоченность действий приносили ему иллюзорное ощущение гармонии; только чётко зная, что ждёт его дальше - полив кабачков, прогулка к реке, чтение корреспонденции или редактирование нового варианта книги о писателях детективного жанра, - только в этом случае он чувствовал себя комфортно, только в этом случае он мог назвать своё существование жизнью.
И именно поэтому для него было так важно знать: сегодня четверг, утро, сегодня эта девушка вновь пройдёт мимо окна. Она - сама того не зная, - была актрисой, безымянной статисткой в бесконечном спектакле.
Когда девушка скрылась за поворотом, он вышел в холл и сменил мягкую домашнюю обувь на узкие лакированные туфли с гамашами.
Соломенная шляпа, трость с серебряной рукоятью в виде лебедя, последний взгляд в зеркало, которое молчаливо согласилось с его безупречностью его облика - Пуаро наконец распахнул дверь, шагнул на крыльцо и на мгновенье был ослеплён утренним солнцем, рассыпанном в тысячах капель росы на траве и листьях.
Начался новый день.