Chapter Text
Се Лянь посмотрел снизу вверх и моргнул. Он стоял на коленях в главном зале Дворца невероятного наслаждения.
Хуа Чэн, стоявший рядом со скрещенными на груди руками, кинул на него взгляд и приподнял бровь. После томительной паузы он заговорил:
— Ну и кто ты такой?
Се Лянь потерял дар речи от такого скучающего и холодного взора Хуа Чэна. Никогда прежде тот на него так не смотрел! Собравшись с мыслями, Се Лянь склонил голову.
— Приветствую вас, господин градоначальник. Простите за неудобства. Небеса прислали меня к вам в качестве…
Он замялся.
— В качестве…
Се Лянь внезапно залился краской, его ладони взмокли под вервием бессмертных, стягивающим его руки. От пронзительного взгляда Хуа Чэна он растерял остатки самообладания.
— В… — Се Лянь запнулся. — Э… В общем, если пожелаете, меня прислали… Я могу быть вашим…
🥮
— НЕ СМЕЙ! — в унисон воскликнули Фэн Синь и Му Цин, хлопнув ладонями по столу.
Се Лянь поспешно потянулся к своей чашке с чаем.
— Осторожней, а то перевернете что-нибудь…
— СЕ ЛЯНЬ!
— ВАШЕ ВЫСОЧЕСТВО!
— Слышу, слышу, зачем так кричать? — Се Лянь осторожно вытер стол. — Почему нет? Это же все-таки Саньлан.
Фэн Синь схватился за голову.
— «Все-таки Саньлан»? Чтоб тебя, ты вообще не понимаешь…
— Он только с тобой такой сдержанный, — резко сказал Му Цин. — Ты знать не знаешь, каков он в твое отсутствие. И раз он тебя не помнит, обращаться с тобой будет, как с остальными.
— Это вы его не знаете, — возразил Се Лянь. — Помнит он меня или нет, он разумный человек. Я просто ему объясню…
Му Цин уставился на Се Ляня так, будто у того еще пара голов выросла.
— Если бы кто-нибудь подошел к тебе и сказал, мол, поцелуй меня, и вспомнишь, что мы были женаты, ты бы согласился?
Се Лянь хотел было что-то сказать против, но его прервал голос со стороны.
— Они правы.
Все трое повернулись к Мэй Няньцину, отложившему карты. Инь Юй, сидевший напротив, тоже бросил свои.
Му Цин закатил глаза.
— Добро пожаловать в обсуждение, советник. Выиграли?
— Повежливей, молодой человек! Я прекратил игру, поскольку почти победил, смысла продолжать не было. Простите, ваше высочество Инь Юй, мне порой сложно сдерживать свою силу. — Он убрал со стола карты вспотевшими руками. — Как я уже говорил, они правы, ваше высочество. Ваш князь демонов не просто забыл вас, как в сказках, где в конце герой берет другого героя за руку или варит ему кашу, а тот говорит «ой, такую кашу ты варил мне, когда я заболел», а потом раз — и все наладилось. Нет. Вы будто НИКОГДА не встречались.
— И не только, ваше высочество, — тихо добавил Инь Юй. — Проклятие подействовало на всех демонов в Призрачном городе. Господину градоначальнику достаточно спросить любого из них, и тот скажет, что вы лжете.
Се Лянь в задумчивости подпер подбородок кулаком.
— Должно же было хоть что-то остаться даже при таком проклятии. Он же не просто так отстроил Призрачный город. Разве он не задумается о причине? Не найдет провал в памяти?
— Да-да, но вот в чем главная загвоздка! — заявил Мэй Няньцин. — Он не просто не помнит, его память изменилась и залатала утраченное. Может, теперь он думает, что рвался к власти из-за того, что какой-нибудь небожитель его уродом обозвал, или потому что ищет пропавшего питомца. Если он найдет ваши изображения, то попросту их не увидит.
Се Лянь кивнул.
— Понимаю. И все исправится, как только мы поцелуемся?
— Как только он поцелует вас, — отметил советник. — Знаю, вы, молодежь, только и ищете, как бы друг об друга лицами обтереться, но нужно учитывать инициатора, когда дело доходит…
— То есть, надо сделать так, чтобы он захотел снова быть со мной, — медленно проговорил Се Лянь. — Не так уж и сложно должно быть. Я же знаю, что ему нравится…
Инь Юй кивнул.
— Но времени у вас мало. Когда я уходил, он строил планы по вторжению на соседние территории. Если он их осуществит, проблем не оберешься.
Какое-то время они сидели в тишине. Наконец, Се Лянь кивнул.
— Тогда решено. Есть только один выход. Советник, мне понадобится ваша помощь.
Он поднял голову, улыбнулся и хлопнул в ладоши.
— Вы же умеете делать проклятые канги?
И снова Фэн Синь и Му Цин хлопнули ладонями по столу и в унисон воскликнули:
— НЕ СМЕЙ!
🥮
Се Лянь под взглядом Хуа Чэна замер в полной растерянности. Он так много усилий приложил, чтобы добраться до этого момента, что забыл составить речь.
— Зачем тебя прислали? — спросил Хуа Чэн. — Не испытывай мое терпение.
— В качестве подарка, — выдавил Се Лянь и улыбнулся. — От Небесного двора. С надеждой, что вы на время оставите мысль о новых территориях.
Хуа Чэн удивленно поднял обе брови.
— И зачем мне такое?
Вот чего Се Лянь больше всего боялся. Прощайте, остатки гордости! Он глубоко вдохнул и молвил:
— В качестве… — Его голос задрожал. — В общем, постель вам согревать.
— …
— …
Медленно, под звон серебряных цепочек, Хуа Чэн присел и посмотрел Се Ляню в глаза. Взгляд его, лишенный привычной теплоты, был поистине пугающим.
— Постель мне согревать, — эхом повторил он.
— Угу, — кивнул Се Лянь. Шею его холодил выступивший пот. — Все верно.
Хуа Чэн еще пару мгновений смотрел на него.
А потом…
— Пошел вон.
— Я могу… Что?
— Катись отсюда, и передай Небесам, чтобы в следующий раз прислали более умелого убийцу. — Хуа Чэн сверкнул длинным черным ногтем, и вервие бессмертных, связывавшее руки Се Ляня, растворилось. Он повернулся к выходу. — Один час у тебя на то, чтобы убраться из Призрачного города, не успеешь — убью. Давай, пошел, пока я не передумал.
Пораженный Се Лянь поднялся на ноги.
— Но… Саньл… Господин градоначальник! Я не убийца!
— Шпион, значит. Прочь. В последний раз говорю.
— Я и другое умею! Можете не брать меня в постель, меня просто для этого послали, а так я умею готовить и убираться, или вот уроки каллиграфии могу давать! Смотрите! — Он обнажил шею. — Проклятая канга! Меня изгнали, мне некуда идти!
— Не мои проблемы.
Се Лянь скривился, будто его оса ужалила. Он всегда знал, что Хуа Чэн не любит, когда его умоляют, разве что умолял его Се Лянь. Му Цин был прав. С Хуа Чэном нельзя теперь действовать, как раньше. Поняв, что эмоции ему тут не помогут, Се Лянь сменил тактику.
— Вы много сил тратите на поддержание репутации, — быстро сказал он. — Вы гоните меня, чтобы сообщить Небесам о том, что не заинтересованы в переговорах.
Хуа Чэн не ответил, так что Се Лянь взял себя в руки и унял дрожь в голосе.
— Неплохая идея, но вы теряете преимущества, которые даст вам мое присутствие. Во-первых, иметь в подчинении бывшего небожителя престижно. Во-вторых, это рычаг давления на случай, если что-то пойдет не так. Они меня прислали как наложника, а не заложника. Если вы меня убьете, их репутация пострадает. В-третьих, я прислан в качестве подарка. Небеса лишь желают вашей благосклонности, это не заключенный договор. Вы все равно можете напасть в любое время, кто сможет вас остановить? Если вы подозреваете, что я шпион или убийца, просто заприте меня где-нибудь. Канга запечатала мои духовные силы, так что…
— Так что я могу сделать с тобой все что угодно? — угрожающе спросил Хуа Чэн.
Это был не вопрос, а предупреждение.
— Угу, — тут же ответил Се Лянь. — Что угодно.
Хуа Чэн повернулся с фальшивой улыбкой и провел рукой в воздухе.
— Отправляйтесь на кухню, ваше высочество, и приготовьте мне ужин.
Совсем иначе он произнес «ваше высочество», и сердце Се Ляня упало. В голосе не было почтения и преданности, лишь пренебрежение. И все же Се Лянь кивнул и поклонился.
— Слушаюсь, господин.
🥮
Се Лянь хмыкнул и приподнял крышку котла, чтобы проверить готовность.
Да, Му Цин был прав, Хуа Чэн разговаривал с ним высокомерно, с угрозой, как и со всеми другими. Вне всяких сомнений, с таким Хуа Чэном взаимодействовать было тяжело.
Но Се Лянь не терял надежды. У него было преимущество: он знал, что нравится и не нравится Хуа Чэну, знал, что ему интересно, а что скучно. С этим знанием ему ничего не будет стоить вновь обрести его расположение.
Например, сейчас Се Лянь готовил любимое блюдо Хуа Чэна, он сам это кушанье изобрел и придумал ему название: «Жаркое “Истраченным богатством я овладею вновь”». Когда Се Лянь объявил Хуа Чэну, как называется блюдо, тот целую минуту смеялся, а потом опустил ложку и сказал: «Гэгэ, в этот раз ты превзошел самого себя. Отныне это мое любимое блюдо!»
Се Лянь заговорщицки улыбнулся и положил в пиалу хорошую порцию жаркого. Вряд ли вкусы Хуа Чэна настолько изменились!
Но храбрости его надолго не хватило. Он столько раз сидел за этим столом вместе с Хуа Чэном, а теперь накрыто было только на одного. Хуа Чэн ждал.
— Долго же ты, — сказал он и положил ногу на ногу со скучающим, но грозным видом. — Ну давай, показывай.
Се Лянь сделал глубокий вдох.
Ах, да. Это Хуа Чэн, но не его Хуа Чэн.
— Слушаюсь, господин градоначальник. — Он поставил перед Хуа Чэном пиалу. — Прошу прощения за ожидание, я хотел сделать блюдо идеальным.
Хуа Чэн взглянул на пиалу, а потом на Се Ляня.
— Хм? Что это?
— Мой собственный рецепт, — улыбнулся Се Лянь. — Называется «Жаркое “Истраченным богатством я овладею вновь”».
И он сцепил перед собой ладони в ожидании.
Хуа Чэн не засмеялся. Даже не усмехнулся. Улыбнулся разве что, но очень холодно.
— Вот как?
У Се Ляня по спине мурашки пробежали. Он кивнул.
— Угу.
— Пробуй.
Се Лянь заморгал.
— Что?
— Пробуй, — вежливо сказал Хуа Чэн. Он зачерпнул ложкой жаркое и протянул Се Ляню. — Давай.
— Я уже пробовал на кухне…
— Либо пробуешь сам у меня на виду, либо я тебе его в глотку запихну.
Се Лянь понял, наконец, и совсем сник.
— Оно не отравлено…
Хуа Чэн топнул и начал вставать из-за стола.
— Ладно-ладно-ладно! — затараторил Се Лянь и протянул руку. — Я понимаю, совершенно разумный подход. Вот, смотрите, я пробую.
Он взял ложку из руки Хуа Чэна и картинно отправил еду в рот, набивая щеки.
— Глотай, — мягко приказал Хуа Чэн. — Подбородок вверх, чтоб я видел.
Се Лянь почувствовал себя глупо, но поднял подбородок и сглотнул раз, потом другой. Бульон был все еще горячим, и Се Лянь раскраснелся. Проглотив еду, он вытер губы запястьем и вернул ложку Хуа Чэну.
— Видите?
— Угу, вижу.
— Тогда попробуйте…
— Ты использовал яд, предназначенный только для демонов, — заявил Хуа Чэн. — Хорошо подготовился, молодец, неглупый.
— Да не отравлено оно…
— Посмотрим. — Хуа Чэн поднял руку.
С наруча слетела серебряная бабочка. Она запорхала над пиалой и села на ее край, а потом взмахнула несколько раз крыльями: она пила.
Несколько мгновений оба они молча ждали.
— …
— …
Взмахи крыльев замедлились, и бабочка упала на стол.
На Се Ляня накатила обжигающая волна паники, сердце бешено заколотилось. Он сделал шаг назад. Жаркое не было отравлено, но Се Лянь забыл, какой эффект его блюда оказывают на всех, кроме Хуа Чэна. После такой ошибки, если ему придется сражаться с Хуа Чэном в проклятой канге, он, возможно…
Се Лянь поспешно заговорил.
— Господин градоначальник! Оно не отравлено! Правда не отравлено!
— Тихо, — спокойно ответил Хуа Чэн. Он смотрел очень внимательно. — Можешь не оправдываться.
Грудь Се Ляня будто тисками сжало, его руки дрожали.
— Я не вру, хотите, я выпью зелье правды, я могу жизнью своей поклясться, что оно не…
— Сказал же, можешь не оправдываться.
Се Лянь еле дышал.
— Зачем мне действовать так очевидно? Если бы я хотел вас отравить, я бы был осторожней! Я бы знал, что вы захотите проверить, вы же сами сказали…
— Я знаю, — уже громче сказал Хуа Чэн. — Хватит выдумывать отговорки. Я знаю, что оно не отравлено.
Се Лянь запнулся.
— Вы знаете?
Ху Чэн поднял палец и поманил бабочку обратно. Она взлетела криво, будто пьяная, и вернулась в наруч.
— Я знаю, — повторил он. — Бабочка не умерла, ей просто не понравился вкус. Проверка пройдена.
У Се Ляня с души камень упал, даже ноги подкосились.
— …Ага. Да. Не отравлено. Попробуете, господин?
За короткое время Се Лянь успел испытать весь спектр эмоций от надежды до ужаса и вернулся к надежде. Даже после всего случившегося — это ведь любимое блюдо Хуа Чэна, обязательно сработает!
С безразличным видом Хуа Чэн поднял ложку и зачерпнул жаркого. Он наклонился и отпил бульона.
Се Лянь ждал, затаив дыхание. И вот…
Хуа Чэн содрогнулся всем телом, согнулся и стек по стулу набок, а затем закашлялся, выплевывая еду.
Не может быть.
Не может быть…
Хуа Чэн ведь всегда хвалил его готовку, неужели он все это время…
— С вами все в порядке? — испуганно спросил Се Лянь, похлопывая Хуа Чэна по спине. — Вы подавились? Слишком быстро ели?
Хуа Чэн ничего не сказал. Кашлять он перестал, но все еще зажимал рукой рот.
Се Лянь вытащил из рукава веер, разложил его и начал обмахивать Хуа Чэна.
— Все хорошо, все нормально. Что случилось? Не понравилось?
Хуа Чэн выставил вперед ладонь, приказывая Се Ляню остановиться. Затем он выпрямился на стуле, взяв себя в руки.
— То есть, ты никогда до этого не готовил.
— Я все время готовлю. — Красный от стыда Се Лянь взял пиалу и повернулся к кухне. — Соли не хватает? Могу еще добавить.
— Добавить?! — хрипло выговорил Хуа Чэн с неверящим выражением лица.
— Тогда могу… разбавить. Воды долью.
Хуа Чэн встал.
— Стой.
Се Лянь остановился. Он слышал, как Хуа Чэн подошел к нему, но смотрел в пол, пока поле его зрения не заняли знакомые красные одежды.
Хуа Чэн долго смотрел на него сверху вниз, затем взял пиалу.
— Это уже не спасти. Не знаю, как ты сам его ел, но готовить тебе я запрещаю.
— Ладно, — тихо сказал Се Лянь. — простите.
Хуа Чэн еще несколько мгновений его разглядывал.
Затем он запрокинул голову и рассмеялся.
От этого звука Се Лянь окончательно расстроился. Это был не тот теплый смех, который Се Лянь слышал, когда веселил своего мужа, это был ледяной хохот, которым Хуа Чэн награждал своих противников перед смертельным ударом. Губы Се Ляня задрожали.
— Ясно теперь, — вздохнул Хуа Чэн. — Не твоя вина. Ты просто пешка, понимаешь?
— Пешка? — пролепетал Се Лянь.
— Они тебя послали, чтобы посмеяться надо мной, — усмехнулся Хуа Чэн. — Подарили тебя в качестве наложника, наложника из диюя. Если ты так готовишь, то могу только представить, как ты мне постель согреешь.
— !..
Это было уже слишком. Слова пронзили Се Ляня, словно кинжал. Он всегда знал, что готовит отвратительно, но… Он плох в постели? Он всегда выполнял то, о чем просил Хуа Чэн, слушался его, а Хуа Чэн всегда был очень терпелив, даже когда Се Лянь смущался, объяснял ему, как что работает. Се Лянь даже сам начал иногда проявлять инициативу, и Хуа Чэн говорил ему, как им гордится! Он и в этом притворялся?
Се Лянь больше не мог сдерживаться. Его глаза наполнились слезами, он сжал губы и уставился в пол.
Палец коснулся его подбородка, осторожно приподнимая. Се Лянь посмотрел на Хуа Чэна с безнадегой.
— Хм, — констатировал Хуа Чэн. — Ты плачешь.
— Просто устал, — ответил Се Лянь.
И правда. Он вымотался до предела. Он почти не спал уже третий день, с тех пор, как утром Инь Юй поймал его у ворот Призрачного города и рассказал, что случилось. Целый день они охотились на монстра, наложившего проклятие, а потом еще день решали, что делать. Се Лянь почти не спал.
— Ты не из-за этого плачешь, — заинтересованно сказал Хуа Чэн. — От унижения?
— Нет. Просто вы запретили мне готовить.
На это Хуа Чэн приподнял бровь.
— Ты хочешь готовить? Почему?
— Хочу попробовать еще раз, — пробормотал Се Лянь. — Хочу все исправить.
— Ты хочешь все исправить, — повторил Хуа Чэн и отпустил его подбородок.
Се Лянь закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Хуа Чэн обошел его кругом, разглядывая сверху донизу. Ясно звенели цепочки на его сапогах. Впервые в жизни этот звон не успокаивал Се Ляня, а пугал — он не знал, что еще может сделать Хуа Чэн.
Наконец Хуа Чэн остановился перед ним.
— Ладно. Можешь попробовать еще раз.
Се Лянь посмотрел на него полным надежды взглядом, но надежда эта угасла, стоило ему увидеть выражение лица Хуа Чэна. Он знал это выражение — с таким интересом Хуа Чэн разглядывал диковинки, которые чем-то его привлекали, будь то пошлое кричащее украшение, которое он после уговоров надевал на Се Ляня, или же выстроенный из листов сусального золота дворец, который он рушил в одно мгновение. Так Хуа Чэн смотрел на игрушки, а не на своего бога.
Вспомнив, какая участь ждала наскучившие Хуа Чэну вещи, Се Лянь ужаснулся. Но пока что Хуа Чэн был заинтригован. Он выпустил из наруча бабочку.
— Иди за ней. Она отведет тебя в твою комнату. Как понадобишься, приведет обратно. Ничего больше не пытайся сделать, она за тобой следит.
— Ясно. — Се Лянь устало кивнул. — Благодарю за гостеприимство, господин градоначальник. Спокойной ночи.
🥮
Лежа в кровати, Се Лянь взглянул на бабочку.
Она сидела на прикроватном столике и слабо светилась, бросая отблески на край постели.
Несмотря на все произошедшее, Се Лянь умилился крошечному существу. Он помнил, как бабочки роились вокруг него, щекотали щеки и касались ресниц, садились на плечи. Может, хоть это не изменилось? Все кругом почему-то боялись этих бабочек, но они такие маленькие и хорошенькие!
Се Лянь поднял руку и выставил палец.
Бабочка не пошевелилась.
Может, она не видела? Се Лянь протянул руку к бабочке так, что палец оказался прямо перед ней.
Бабочка так и не пошевелилась.
Может, она не поняла, что на палец можно сесть? Се Лянь перекатился на бок и протянул к бабочке другую руку, чтобы показать ей…
Вжух!
Один взмах серебряных крыльев, и на пальце Се Ляня появился алый порез.
Се Лянь поморщился и отдернул руку. Он молча смотрел на рану — капля крови бусиной налилась на краю и скатилась по ладони.
Се Лянь со вздохом вытер кровь, улегся и попытался уснуть.