Повторение

По заявке с Время-снарри. Логически рассуждая, мог ли такой заброшенный ребенок, каким его описывают, вырасти полноценным, как в физическом, так и в психическом плане? Гарри приезжает в Хогвартс, и у него очень серьезные проблемы. Снейп, как всегда, не может остаться в стороне.
Примечания:
Фанфик был придуман в два приема — первая глава, так сказать, реалистичная. "По заявке". Пока писала, не могла отделаться от мысли, что пересказываю рассказ Урсулы Ле Гуин «Те, кто покидают Омелас». (Уходящие из Омеласа).
Остальные главы - не более чем попытка выкрутиться из ситуации. А это возможно только с помощью колдовства, магического аналога Мерлиновой матери и разводного ключа. Поэтому со второй главы все более скомкано. Получился не более чем пересказ событий.
Идея совершенно не новая, в десятке работ описанная. Разумеется ХЭ гарантирован.

Work Text:

Нечасто Снейп видел Дамблдора растерянным. Или напуганным. Ночью пятого сентября в больничном крыле около кровати, на которой, обняв колени, пялился в никуда черноволосый ребенок, сгрудились Альбус, Поппи и Северус Снейп.

Как же все началось? Для самого Снейпа и преподавателей Хогвартса — с долгожданного известия о том, что в этом году в школу должен поступить сам Гарри Поттер. О да! Торжественное событие! Наконец-то Золотой Мальчик объявится и почтит своим присутствием магический мир. Сколько патетики.

…Когда больше месяца назад за ним послали Хагрида (почему, отчего именно его?), то Хранитель ключей весьма восторженно отозвался о Гарри. С точки зрения Снейпа, одно это должно было насторожить Альбуса. Но нет — Гарри вылитый Джеймс без очков, только глазки зеленые, о родителях и колдовстве, правда, ничего не знает, но зато уж добрый — сове обрадовался и мышку просил подержать.
Палочку неподобающе долго выбирали — необычно, но всякое бывает. Может, у него такие разные дарования, что и не охватить. Так что педагогический коллектив Хогвартса с воодушевлением ожидал замечательного ребенка, заранее наделяя его всеми выдающимися качествами.

Первый звоночек прозвучал, когда в толпе первоклашек преподаватели углядели мелкого мальчишку - на голову ниже остальных, криво-косо одетого в необмятую, неуклюже топорщившуюся мантию, глазевшего вокруг с раскрытым ртом. Но мало ли… Хогвартс впечатляет и все такое.
...При распределении усаживать на стул несуразного ребенка Минерве пришлось чуть ли не за руку.

— Хаффлпафф? — неуверенно выдала, можно сказать, предложила, Распределяющая шляпа после мучительного молчания. Гриффиндор был бы идеальным выбором для героя. Но и так неплохо: добрый ребенок, любит труд.

И тут же, на пиру, прозвучал второй звоночек (какой там звоночек — набат!). Альбус, как обычно, произнес странную речь (более странную, чем доводилось слышать Снейпу — наверное, в честь Золотого мальчика), и начался пир. Стоило появиться еде, как сомнамбулический Поттер тут же оживился и, игнорируя столовые приборы, торопливо начал запихивать куски в рот руками и глотать почти не жуя. Окружающие скривились. С места вскочил староста-старшекурсник, прошипел что-то неряхе на ухо. Гарри Поттер застыл, какое-то время посидел с глупейшим видом, а затем опять, сначала медленно, а потом все быстрее, набросился на еду с вилкой в кулаке наперевес.

Через пару дней стало ясно: у мальчика нет и не будет друзей — сокурсники его сторонятся, называют ненормальным, дразнят. Сам Гарри едва умеет читать. У него почти не получается колдовство, да что уж там — он постоянно теряет палочку! Не может развернуто ответить ни на один прямо поставленный вопрос. На зельеварении после уничижительной реплики у мальчишки сделался безучастно-придурковатый вид. Добавьте слюни изо рта — и вылитый дебил.
Зато ученики сразу сообразили, что новую знаменитость запросто третировать: к примеру посулив конфету, заставить делать что-либо гадостное — есть землю, или вытирать ботинки своей мантией. В результате на четвертый день Поттер едва не умер — кто-то из старшекурсников дал заесть шоколадной лягушкой некую неопознанную гадость.

***
Северус как раз проверял домашние задания у третьего курса, когда призрачный феникс-Патронус призвал его в больничное крыло.

А там у кровати с Поттером растерянными стражами стояли Альбус и Поппи. Альбус ни на секунду не отрывал глаз от ребенка, а непривычно тихая Поппи прижимала руку ко рту, словно удерживая внутри крик.

— Попробуй, Северус, — негромко, на грани слышимости, попросил Альбус, слабой рукой указывая на бледного до прозелени ребенка. Северус даже не сразу понял, что ему предлагают применить легилименцию.

Настороженно глянув на директора школы, Снейп подвинул стоящий в изголовье стул так, чтобы его лицо оказалось напротив лица мелкого Поттера, прочертил витиеватый узор кончиком палочки и шепнул, не прерывая контакта с тусклыми глазами:
— Легилименс!
Сначала Снейпу показалось, что у него ничего не выходит, но затем неожиданно померещилась узенькая щель, и он шмыгнул в приоткрывшееся сознание. Темнота, крохотное низкое пространство. Глухая тишина. Что это? Тайник, пещера, чулан? Вглядевшись, Снейп угадал во мраке скошенный потолок закутка, неясные очертания комковатого ложа, а на нем, в той же позе, что и в реальности, съежился сам маленький хозяин.

— Поттер, — сдержанно позвал профессор. Мальчик вздрогнул.
— Поттер, — еще раз, подавив поднимавшийся изнутри холод, нарочито строго и ровно выговорил Снейп, — достаточно здесь сидеть, вам следует выбира…

И тут пространство взвизгнуло, в дверь чуланчика забилось-заколотилось что-то жуткое, миг - неведомая сила утянула их обоих в страшный враждебный мир, где орал большой толстый мужчина, летела на пол выроненная из рук тарелка, скалил зубы огромный пес, нависали, смеясь, и пинали ногами подростки, мелькали и кружились хихикающие лица.

Снейп пытался отделиться, вырваться из этого кошмара, найти и удержать в водовороте воспоминаний что-нибудь хорошее. Отчаянным усилием он потянулся к спокойному уголку рассудка мальчишки, рывок - и они опять в темноте чуланчика. Мальчик, тяжело дыша, упал лицом в наваленное на кровати тряпье. А Снейп, мокрый от усилия и растерянный, вывалился из сознания Поттера.

И наткнулся на благоговейный взгляд Дамблдора; сухими пальцами тот осторожно дотянулся до запястья Северуса:
— Мальчик мой, — Альбус прерывисто всхлипнул, — ты… там был, да? Да?

Северус, все еще загнанно дыша, глядел в искрящиеся слезами голубые глаза Альбуса. Сбоку радостно кивала, зажимая себе рот уже обеими руками, Поппи. И тут он понял — Альбус не смог зайти в сознание ребенка… В общем-то ограничений в применении легилименции несколько. И одно из них — сумасшествие. В сознание безумца опасно и почти невозможно войти. Они боялись, что Поттер стал ненормальным.
Не зря, в общем-то.

Следующие несколько дней Гарри Поттер провел в больничном крыле. Очень быстро успокоился, радостно хихикал, когда ему приносили еду, играл с директором Хогвартса в странные игры, разговаривал о чем-то невнятном с медсестрой, высунув язык, изрисовывал пергамент бессмысленными линиями.

А Северус Снейп три дня провел в маленьком городке, выясняя подробности прошлой жизни «новой знаменитости». Вечерами же усаживался напротив лыбящегося мальчишки, взмах палочки, «Легилименс». По-прежнему проникнуть в сознание мальчика мог только он. Величайший волшебник Альбус Дамблдор только и мог, что на миг уловить калейдоскоп образов, которые тут же сменяла темнота. Минерва МакГонагалл, которую тоже попросили попытаться проникнуть в сознание мальчика, не видела и этого — лишь глухую тьму.
Тьму чулана под лестницей — убежища Мальчика-который-выжил, мог бы добавить Снейп. Мог бы, но не стал.
Чем больше он узнавал о жизни, нет, о существовании, Гарри Поттера в магловском доме тетки, чем чаще погружался в его сознание, тем яснее становилось, что в той обстановке, в которой мальчишка рос, ничего другого из него не могло получиться.

Черт с ним, с полным отсутствием заботы, плохой одеждой и полуголодным детством — вот Снейп тоже пережил подобное, и ничего, маг сильнее многих. Но отсутствие возможности развиваться, как-то проявлять себя... Ребенок, предоставленный сам себе без возможности познавать мир, чуть ли не половину времени запертый в крохотном пространстве… Незаметно Северус стал испытывать брезгливую жалость к несуразной знаменитости. Чудо не то, что отпрыск Джеймса Поттера пережил Аваду, а то, что не стал полноценным кретином… Или все же стал?

На четвертый день Снейп сухо отчитался Альбусу о подробностях пребывания Золотого Мальчика у любящих родственников. Дремал на насесте Фоукс. Жужжали, переливались бликами, щелкали артефакты. По мере рассказа Альбус медленно качал головой. Вдруг стало заметно, насколько он стар — уж теперь-то он выглядел на те самые свои сто десять лет и еще старше…

— Что вы намерены делать, Альбус? — после тягостного молчания уточнил Снейп. — Нормальным магом ему не быть. Может… — чувствуя, как слова наждаком царапают горло, выдавил: — Обливиэйт и пристроить в какую-либо магловскую семью? В Англии или на континенте?

— Мы не можем разлучать его с родственниками, — почти беззвучно пробормотал директор. Он болезненно тяжело откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

— Альбус! О чем вы говорите? Эти, с вашего позволения, родственники искалечили его душу так, как не каждый враг сможет. Я поклялся защищать мальчишку и вынужден заниматься этим, даже если придется спорить с вами! Почему вы так с ним? Вы же всегда любили этого мерзавца Поттера и… и… Лили… вы же говорили, она чудесная…

— Мой мальчик, ты не понимаешь…
— Объясните! Во имя магии всемогущей, объясните мне! Они ведь убили его как личность! Как волшебника! Вся его невеликая магия тратится только на то, чтобы спрятаться внутри собственного разума. Можно даже не лишать его магии, а просто отпустить в магловский мир. Пусть проживет свой срок где-нибудь. Если вопрос в деньгах…

Северус оборвал себя и раздраженно отвернулся от печально качающего головой директора. Мерлина ради, Альбус вообще намерен услышать его?

— Возможно, вы правы, — стараясь, чтобы яд ненависти не слишком сильно выливался наружу, Снейп выпрямился и постарался вернуться к безучастности. — Вы правы, над ним будут издеваться и там.

— Северус, я виноват перед тобой…
— Речь не обо мне.

Альбус провел рукой, словно убирая невидимое препятствие.
— Да-да, я виноват перед многими… и перед сыном Лили тоже. Я опасался, что ее магловские родственники не будут любить мальчика, но не думал, что они сотворят такое. Но, поверь мне, Гарри Поттер нужен магической Британии, нужен магом. Пусть не сильным, средним, слабым, совсем слабым, но отправлять его в магловский мир нельзя. И жить, к сожалению, при этом он должен у Петуньи. Я вразумлю ее.

Некоторое время Северус напряженно изучал лицо директора. Но когда он мог что-то прочитать по этой благожелательно-грустной маске?
— Это связано с…
— Да, с ним. С Волдемортом.

Ноги не держали, Снейп тяжело опустился в кресло. Только сейчас он заметил, что они оба успели невесть когда подняться и стать лицом к лицу, опираясь о директорский стол.

***

Ночные коридоры Хогвартса — гулкие галереи, спящие портреты, лестницы, провалы окон. Шаг за шагом Снейп брел по гулкому пространству.
Последние девять лет его держал на этом свете долг. Как выяснилось, напрасно… Он был должен, должен все-таки тогда выведать, где Дамблдор скрывает Гарри. Не так уж это и трудно было. Не захотел, доверился словам директора, лелеял обиды. И что? Что делать с таким сыном врага и самой прекрасной девушки на свете?

На душе было — нет, не тяжело — мерзко. Бессвязно прыгали мысли.
Что он может сделать? Хочет ли он что-либо делать? Можно ли хоть что-нибудь изменить? Ты поклялся защищать... вот бы поселить мальчишку где-нибудь в тайном уголке. Пусть сидит там. Но Дамблдору Гарри Поттер нужен магом. Эх, хроноворот… Но ни один хроноворот не вернет назад на такой срок. Ладно уж, не восемь, но пять, семь лет. Когда сознание Гарри только начало прятаться от внешнего мира. И как! С помощью окклюменции!

Снейп застыл посреди коридора. Значит, у мальчишки дар к ментальным искусствам — конечно, от Лили! Не от безголового же Джеймса.
Если бы он мог вовремя спасти мальчишку! Он бы научил его зельям. И легилименции — благо дар окклюменции у него точно есть, а легилименция - другая сторона того же таланта… Они бы вместе…

Или он, Северус Снейп, только и умеет, что повторять за Альбусом: я виноват. И если хорошенько подумать, так ли уж ему по пути с главой Ордена Феникса? Ведь очевидно — теперь очевидно — что директору, конечно, очень жаль «бедного мальчика», но не более. Он бережет Гарри, как оружие против Темного Лорда. И не отступится от своего, как бы ни переживал за всех «милых мальчиков», вместе взятых. Всеобщее благо, знаете ли.

Невесть как ноги принесли Северуса Снейпа на самый верх Астрономической башни. Он привалился боком к камню и замер, зябко кутаясь в мантию.

Глухой предрассветный час. Холод. Тишина давит на уши, даже ветра нет. Темнота выела глаза. Он что, уже умер и погребен? Не стоит на вершине башни, а засыпан стылой землей? Все кончено. Безразличие. Безысходность. Заледеневшее сердце сейчас разорвется от боли. Северус почти пропустил момент, когда воздух стал воздухом, размягчился, стал едва заметно мутнеть, сереть. Опрокинутая бездна перестала претворяться саркофагом.

Чем яснее распахивалось пространство, тем легче становилось дышать. Как глоток воды в пересохших губах, линия горизонта нарастала-разрезала-отделяла небо от земли. Вспыхнул кипящий краешек светила, ярче-ярче, и вот кипящее солнце поднялось из-за края небесной чаши. И залило светом весь мир — от края до края — оставляя лишь клочки темноты, теряющиеся где-то внизу.

Все! Он, Северус Снейп, больше так не может. Надо вырваться, убежать. Он убежит сам и украдет этого несчастного ребенка. Вряд ли Поттеру будет хуже с ним, чем с так называемыми родственниками. Да, он не умеет любить, но хотя бы будет заботиться. Пусть катится в тартарары магическая и немагическая Британия. Почему благополучие взрослых должно покупаться страданиями ребенка?!

О нет. Он не будет торопиться. Надо все продумать. Их ведь будут искать — и по крови в том числе. По его крови и крови несмышленыша. В первую очередь, искать будет директор. Интересно-интересно. А ведь очень похоже, что из-за вечной паранойи великого доброго мага больше никто и не осведомлен о предполагаемой важности сына Лили.
Раз так — он убьет Дамблдора! Да хоть скинет вот с этой башни. Хотя зачем? Авада надежнее.

Надо все продумать. Выбрать максимально недоступное для магических поисков убежище. Идеально — остров в море. Что-то вроде друидского острова Мона. Соленая вода защитит от половины поисковых заклятий. Пусть мальчик и не сумеет оценить почти ничего, и уж тем более - красоту кипящего котла или изысканность магических теорий. Но хотя бы не будет страдать.
Северус Снейп все равно живет свою жизнь в долг. Ему придется прятаться самому и скрывать ребенка Лили весь остаток жизни. Своей или чужой. Пусть так. Ибо то, что есть, — невыносимо.
Комментарий к Часть 1
Как уже отметила, тема - прямая отсылка к "Те, кто покидают Омелас" Урсулы ЛеГуинн. Она сама говорила, что это некое рассуждение в стиле М. Ф. Достоевского о слезинке ребенка и мировой гармонии.
Вечный спор о цели и средстве.

========== Маленькая глава, в которой строятся разные планы, но исполняется только один ==========

Прошла неделя. Гарри выпустили из больничного крыла, и он опять учился со всеми. Учился — это громко сказано. Скажем так, посещал занятия. После памятных событий и строгого наказания виновных Поттера всерьез больше не обижали. Но от мелких подначек и презрения, разумеется, это не спасало. А на Северуса Снейпа свалилась еще одна забота — «неожиданно» заболел крестник, Драко Малфой. Пару дней спустя в больничное крыло заявился Люциус, устроил изысканный скандал и забрал наследника домой. И теперь Снейп разрывался между Хогвартсом и Малфой-мэнором.
…Если он и посещал попутно еще какие-то места, то история о том умалчивает…

Он не торопился. Но с каждым новым днем все больше уверялся в своем решении. Мальчишке было плохо - он все чаще впадал в своеобразный транс, отгораживаясь от неприятностей. Северус усиленно делал вид, что совершенно не интересуется несуразным первогодкой из Хаффлпаффа. Но на самом деле тщательно следил, чтобы Гарри не пугался его. Да, «Гарри», и только так — даже под страхом Круциатуса он теперь не мог воспринимать вот этого несуразного звереныша Поттером — только Гарри. Только сын Лили. На зельеварении он сажал Гарри за пустой стол перед собой, выдавал охапку сухой травы и заставлял сортировать. Смысла в этом особо не было.

Меж тем в преддверии Хэллоуина обитатели замка окончательно ополоумели. Размах подготовки к празднику казался неуместным и уж точно превосходил предшествующие годы. Собственно, суматоха Снейпу была только на руку. Сначала он хотел было дотянуть до Рождественских каникул. Но, глядя, как кривится мальчишка при виде Квиррелла, от которого просто несло недоброжелательным интересом, Снейп решился ускорить побег.

Дамблдора он видел редко. При встрече с ним Снейп демонстрировал обиду и раздражение, упаси Мерлин, не слишком чрезмерно, ну и главное — отсутствие желания что-либо менять. И поэтому, когда за два дня до темного праздника его вызвал директор, то Снейп проверил свое настроение — только то, что нужно — и явился к нему в кабинет, не ожидая ничего необычного. А стоило бы помнить, что Альбус Дамблдор не только величайший, но и непредсказуемейший маг современности.

Альбус что-то рассматривал на стрельчатых шкафчиках, заполненных артефактами. Обернулся и молча указал на раскрытый гримуар на столе. Со сдержанным любопытством Северус устроился в кресле и начал было читать, но после нескольких строк сморгнул и вернулся к началу, лишь для того, чтобы прочитать все то же. Изумленно посмотрев на директора, опять накинулся на текст.
Это было невероятно. Снейп потер ладонью лоб.

— С некоторыми ингредиентами могут быть сложности, — подал голос Альбус.

Северус отмахнулся — ни его, ни Альбуса не очень пугала принадлежность ритуала к темномагическим, это даже и не обсуждается.
— Лучше скажите, кого вы выбрали на роль несчастной жертвы? — он постарался, чтобы голос звучал ровно, но интонация невольно выдавала нервное возбуждение.
— А разве есть варианты, мальчик?

Не было. Мерлин знает, где великий светлый волшебник откопал этот не совсем светлый ритуал. Применялся ли он хоть когда-нибудь в полной мере?

Снейпу, как и любому легилименту, был известен прием: опытный мастер входит в сознание пострадавшего, и они, деля ношу на двоих, еще раз пропускают сквозь себя болезненное событие. Эпизод! Один! Непродолжительный! Не справившийся лекарь может запросто не только ухудшить состояние больного, но и навредить себе.

Тут же утверждалось, что, проведя определенный ритуал, в том числе с использованием ряда сложных зелий, оба участвующих — ведомый и ведущий — уходят в транс, где и будут проживать травмирующие для ведомого события с того самого момента, который явился началом болезни! Время такого воспоминания до тридцати лет, причем с полным погружением. То есть и мастер-легилимент и пострадавшая сторона будут уверены, что события происходят прямо сейчас.

И что, Альбус предлагает ему прожить самому и заставить вспомнить мальчишку все ужасы начиная… откуда?.. с развоплощения Волдеморта, что ли?
— Да вы с ума сошли, — вырвалось прежде, чем он успел себя остановить.

Альбус покачал головой:
— Ты категорически против? Если начинать, то сам понимаешь когда.

Понимает. В Хэллоуин удобнее всего — точка изменения. И естественно, только он может работать с сознанием — остальные просто не могут обойти ментальную защиту Гарри. Некоторое время они переглядывались.

- Почему вы так уверены, что мы сможем выдержать? И сколько, по-вашему, это займет времени? И что будет с некрепкой головой мальчишки в итоге?

Великий добрый волшебник на миг переменился: вместо дедушки предстал давящий силой и верой в свою правоту маг.

— А что делать, Северус? У тебя есть другие планы? — по затылку и спине Снейпа зацарапало от страха, что он чем-то выдал себя. Чудовищным усилием он постарался удержать обычно-недовольный вид.

— Альбус! У меня планы протестировать новое зелье и проверить старост. Дальше мои интересы не распространяются.

Разумеется, это было безумие. И, разумеется, он согласился. Если есть мизерный шанс на улучшение — а директор уверял, что шанс достаточно велик — то следует использовать его. А убежать - что ж, убежать они успеют. Впрочем, как и занять места рядом на пятом этаже Мунго.

***

Весь вечер и большую часть ночи Снейп метался по лаборатории — следовало одновременно следить за семью котлами с разными зельями. Если бы не появился Дамблдор, он бы не справился. Под утро удалось подремать целых пять часов — на этом настоял Дамблдор, подчеркнув, что как ни высока выносливость Снейпа, но во время ритуала потребуются свежие силы. Об уроках и всем остальном просил не думать.

Проснувшись, Снейп метнулся проверять зелья. У Альбуса все было почти в порядке, хотя одно зелье все-таки чуть было не испортилось. Еще минут сорок они варили в четыре руки, а потом директор спешно направился готовить все необходимое для ритуала, оставив Северуса доделывать и разливать по флаконам зелья. Попутно Снейп по многолетней привычке собрал безразмерную сумку снадобий, не очень понимая, зачем собственно, и могут ли они понадобиться, если что-то пойдет не так.

Отнес сумку в директорский кабинет и — бегом-бегом — мыться, переодеваться в белую, до полу, хламиду, изрядно смахивающую на саван… За час до полуночи он, словно привидение, промчался по лестницам и влетел в директорский кабинет.
Гарри уже был тут - восторженным воробушком сидел за низеньким угловым столиком, тоже в кипенно-белом балахончике, до скрипа отмытый, с чуть кучерявившимися волосами. Он был так увлечен, что даже не обернулся - все таращился на извивающуюся серебристую змейку, петлями ползущую по золотому деревцу в погоне за крохотной птичкой, беспрестанно перелетающей и ускользающей от грозно раскрытой пасти с блестками-зубками из бриллиантов.

Оторвав мальчишку от созерцания игрушки, они спустились по прохладным коридорам замка в малый ритуальный зал Хогвартса. Альбус выглядел величавым, Гарри потрясенно крутил головой, а сердце Северуса колотилось. Справятся ли они?

Ритуал запомнился странно — только что колени холодил камень и он вглядывался в настороженно-круглые глаза ребенка, гудел голос Дамблдора, который читал на староанглийском заклинание, связывал их запястья белой лентой и что-то еще делал. Потом взметнулось в неведомую высь «Аd eum in mens», и сразу: обрывки темного неба над головой, ворчит чей-то бас, затем стало совсем темно — похоже, ему лицо закрыли какой-то тряпкой — он пытается сбросить ее, но неудобно, мутит, тело плохо слушается, вокруг дребезжит и шумит, мир качает… он не в силах справиться, засыпает…

========== Правильно-неправильно? ==========

Вот так и началось ритуальное повторение — возможно, правильнее было бы обозначить «повторное проживание», «переживание»? — детства Гарри.

Но какие бы милые благопристойности ни планировал Дамблдор, все сразу пошло наперекосяк. Очнувшись запертым в сознании маленького ребенка, Северус с отчетливым ужасом осознал, что они с Альбусом почему-то не обговаривали, а сам он совершенно не понимает — что конкретно нужно делать, чтобы мальчик стал нормальным?

Может, подразумевалось, что само присутствие «рядом» в сознании взрослого человека должно стабилизировать психику? Или все же Северус должен успокаивать? А как, собственно? Говорить крохотному ребенку, что все хорошо? Или объяснять, что сейчас плохо, но надо чуточку подождать (что уж там, всего ничего, лет десять), и тогда все наладится.
А как комментировать то, что его (их) постоянно ругают; что у огромной чужой тетки зло кривится лицо, когда она угрожающе нависает над ребенком, загораживая полмира; что очень хочется кушать; что в темноте одиноко и страшно?

Да и какой, собственно, из Северуса «утешитель»? Стоило бы вспомнить свое взросление — горький опыт безуспешной войны с собой и внешним миром. Вряд ли Снейп - подходящий кандидат на создание правильных представлений о безмятежном детстве.

Понимание того, что все вокруг — только видение, что кажущийся мир — не более чем чудовищное преломление двух сознаний, не помогало. Возможно, если бы были какие-то разрывы в ощущении течения времени, пропуск всего незначительного — было бы проще. Ан нет. Тянулась и тянулась иллюзия бытия - все эти бесконечные секундочки обыденности, скуки ожиданий. И невозможности никуда деться из крохотного разума тоскующего малыша.

…Невыносимо хотелось отвлечься! Но пространство ограничено, никаких мало-мальски интересных событий, а разум ребенка полон грусти. Заворачиваясь же в окклюментивные щиты, Северус оставался сам с собой наедине — тоже, знаете ли, компания.
Ко всему прочему, стоило Гарри заснуть - и Снейпа тоже охватывала дрема. И в ней особо гнетуще просачивались печали маленького соседа. И это тоже было странно: вопреки всем магическим правилам, они спали (или им виделось, что они спали), и им снились сны — часто кошмары. Северус ничего не мог понять.
Почему сон Гарри (если уж совсем точно — воспоминания о снах) заставляет его тоже погружаться в неконтролируемые видения? Причем в обратную сторону это правило не работало — если измотанный бесконечным ничегонеделанием Снейп забывался сном, то ребенок вполне мог продолжать бодрствовать. Точнее, переживать призрак бодрствования.

Ладно. Это только повторение болезненных воспоминаний. Единственный способ не сойти с ума — воспринимать все спокойно и отрешенно. Терпеть, ждать, подбадривать. Ладно. Он справится.

***

Однако быстро выяснилось, что сия ноша оказалась слишком тяжела для Северуса. Недели сливались в месяцы. Каждый день похож на предыдущий. Одно и то же. Время текло мучительно медленно, как оно воспринимается только в детстве. Маленькое неловкое тело. Детские конфузы. Крохотные мысли. Страх. Боль от падений, шлепков, толчков, слов — а лично для Северуса еще, вдобавок, от обрывков мыслей окружающих — проклятый дар легилименции никуда не делся! Он почти заговаривался в мысленной попытке успокаивать маленького Гарри. А если тот прислушивался, затихал, то Снейп с ужасом понимал, что выступает лишним поводом для малыша замкнуться в ненавистном чуланчике, куда его уже определили на пребывание. Он уже появился и в ментальном пространстве ребенка — странное нелепое убежище.

Северус задыхался от своей беспомощности, ненужности, неумения утешить и злости на ненавистный мир. Иногда ему казалось, что разум ребенка даже менее раним, чем разум взрослого, слышащего и пропускающего через свою душу то же самое.

«Вставай. Господи боже, почему этого урода подкинули именно нам! Уйди, чтобы глаза мои тебя не видели. Прочь в чулан. Эй ты! Подними. Вытри. Урод. Неряха. Замолчи! Вон».

…Какой Северус был глупец! И если ему-то по наивности показалось, что он готов к повторению своего детства, да-да, именно своего, то о чем думал всеведущий Дамблдор? Узел ненависти неумолимо заворачивался в душе.

Трудно сказать, что явилось последней каплей; наверное, к тому все и шло — Северус сорвался. Был совершенно обычный, ничем не примечательный день. Дадли резвился. Поскольку сложные игры для него были труднодоступны, то ему очень забавным казалось убедить мамулю выпустить кузена из чуланчика, чуть подождать, а потом неожиданно налететь на него и толкнуть посильнее. Особенно смешно, если придурковатый братец упадет враскорячку.

Все так и было, когда совершенно неожиданно для себя Северус не пойми как вдруг перехватил управление телом Гарри, увернулся от мчащегося на него, подобно детенышу гиппопотама, двоюродного брата и подставил ножку. В результате тот с размаху «поцеловался» со столом.
Ошеломленно проморгавшись — честное слово, если бы стол стал гарцевать по комнате, Дадли бы удивился меньше — он пронзительно заорал. На его крик в комнату коршуном влетела Петунья, а Дадли все выл-надрывался: он-де «бо-бо» из-за этого урода. Лицо тети пошло было пятнами. Возможно, дальше все было бы по обычному сценарию, но в душе Северуса что-то лопнуло, и он, удерживая контроль над телом ребенка, молча бросился на двоюродного братца, повалил и как попало застучал тощенькими руками.

Вопли, крики, оплеуха, чулан.
— Я научу тебя уважению! — вопила Петунья под дверью.
— Ыыыыы! — радостно вторил Дадли.
Ну просто момент обычной жизни Гарри, однако событие стало началом больших перемен. И началом целой цепочки подобных драк.

И ведь нельзя сказать, что Северус вел себя так по детской привычке, о нет. Он не был драчуном, совсем напротив: маленьким он был осторожным, боязливым, даже плаксивым. Теперь же, при малейшем признаке насмешек или насилия со стороны кузена или даже дяди Вернона, Северус перехватывал управление телом и, словно обезумевший волчонок, набрасывался, молотил руками, пинался ногами, кусался и плевался, вопил и визжал. Естественно, подобное не приводило ни к чему хорошему — на него лишь кричали сильнее, отвешивали полновесные затрещины и его — или Гарри? — оставляли без еды в том самом чулане. Но Северус не мог ничего с собой поделать. Разумом взрослого понимал — правильнее перетерпеть, схитрить. Но усилившаяся в разы эмоциональность и воскресшее горькое собственное детство рвали душу, застилали глаза пеленой ненависти.

После безобразных сцен, когда его, брыкающегося и упирающегося, за шиворот или за руку тащили в чулан, раз за разом он давал себе зарок пытаться отстоять свои, то есть Гаррины, права, не превращаясь в дикого зверя. Он же взрослый, умный человек! Он же может!.. Он должен придумать!

Снейп мучительно переживал, что вредит процессу выздоровления: его задача сопереживать и поддерживать, а что происходит? Он же не должен лепить поддельные воспоминания. Или допустимо? Ведь за прошедшие полгода стало очевидно, что просто утешать у него не получается, а значит, можно попробовать менять реальность ритуала более кардинально.
От отчаяния — все равно в ритуально разделенной реальности вплетаются химеры псевдо-воспоминаний — Северус пытался навоображать вообще совершенно иное прошлое, гораздо лучшее. Счастливое и безмятежное детство! Вот дверь открывается и входит… входит… да кто угодно! Бравые авроры, проверяющие из Министерства, дурацкий Люпин, добрый Мерлин, в конце концов! Гарри берут за руку и уводят прочь из ненавистного места. И живут они теперь с добрым дедушкой… ээээ… в чистеньком домике… миленькое место, садик там с кустиками…

Ничего не получалось. Северуса качало на волнах ненависти к себе и к окружающему миру. Мордред, а ты сам-то видел такое? Можешь в красках представить? Ну и заткнись…

В периодически вспыхивающих баталиях прошли лето, осень и зима. Северус то ли смирился с тем, что ритуал несет его по неведомым ухабам, то ли махнул рукой. Надо принимать ситуацию как есть. Не хватало только сойти с ума — то-то он «поможет» Гарри. А раз фантазии и личного опыта не хватает вообразить и навязать хозяину воспоминаний какое-нибудь умиротворение — лютики-цветочки, бабочки-стрекозки, море любви… То и такие иллюзии сойдут. Если уж реальность была настолько плоха, то меняем на то, что получается. И бесполезно переживать, что кто-то другой справился бы лучше. Вариантов все равно не было.

***

Забавно, что маленького хозяина тела такое поведение соседа по разуму восхищало. Они с самого начала как-то очень гармонично уживались в одном разуме. Иногда касаясь эмоциями. Иногда непроизвольно отгораживаясь. Все больше и больше разговаривая. Редкие порывы Снейпа перехватить власть над телом Гарри воспринимал скорее с любопытством.
И даже то, что в результате буйства Северуса доставалось именно ему, Гарри, хоть и с поделенной на двоих болью, не уменьшало искреннего обожания своего защитника.

К счастью, большую часть времени Снейп вполне владел собой. И, делая скидки на возраст, развлекал и учил Гарри — рассказывал истории, называл цвета, требовал повторять короткие стишки.

Потихоньку, к удивлению и облегчению самого Северуса, срывы стали давать некоторые положительные плоды: целую вечность спустя к пятилетнему возрасту, прямо перед школой, набив кучу шишек и насидевшись вдоволь в чулане, Снейп осознал, что, по крайней мере, сам мальчишка явно смелее своей изначальной версии. А Дадли опасается лишний раз трогать буйного братца, который может наброситься и покусать в буквальном смысле этого слова.

Его даже почти не загружали домашней работой. А что поручать-то? Посуду он бил — где там ваш любимый сервиз, тетушка? Пылесос в руках малолетнего уродца норовил «дать дуба». Хотите, я протру пыль в комнате, главное, и с телевизора тоже?

Тетя не сдавалась в попытках пристроить «этого гаденыша» к полезному делу, и у нее даже получилось было занять Гарри работой по саду. Пока не выяснилось, что Северус на дух не переносит цветы и растения, которые высаживает Петунья. А забор Гарри красил только до первого оскорбления, а потом начинал рисовать неприличные закорючки (алхимические формулы) прямо на двери.
Так что работа, изредка перепадавшая Гарри (а он на самом деле был и не против, скучно же), должна была быть обставлена целой кучей условий. И сопровождаться отсутствием в прямой видимости Дадли.

Северус почти совсем ошалел от закрытости и однообразности их существования, когда пришло время идти в школу.

========== Школа и иже с ней ==========

Школа!
О, это сладкое слово, истинное спасение, сердечный бальзам!

Давно Северус не испытывал такой эйфории — даже воспоминания о собственной поездке в Хогвартс слегка померкли. Начальная школа принесла замечательные перемены. Теперь весь божий день он — они! — были почти свободны. Это тебе не замкнутый чуланчик, а целый мир — пусть и ограниченный уроками и шумными детьми.
Из вышеуказанных двух зол - уроки и дети - более раздражающими, конечно, оказались сверстники. Впрочем, Гарри и Северус не очень-то обращали на них внимание, пропуская однообразные подколки и оскорбления мимо ушей. Подумаешь, одежда и дурацкие игрушки. Пфффф! Маглы.

Однако именно в школе впервые подрался «сам» Гарри. На перемене они задержались около стенда с гербарием, и Северус, захлебываясь от воодушевления, описывал Гарри лечебные и магические свойства подорожника.

Должно быть, вылупившийся на стенд первоклашка показался третьекласснику легкой жертвой, и он мимоходом отвесил леща.

Для Северуса, увлеченного рассказом, боль оказалась настолько неожиданной, что он подавился словами и оторопело смолк.
И тут, к его удивлению, Гарри в два шага догнал обидчика, развернул за плечо и деловито расквасил нос. После секундного обалдения мальчишка, размазывая юшку, взревел и вцепился в наглую мелочь. Под гвалт и крики драчуны покатились по полу.

Снейп испугался. Перед глазами мелькало искаженное лицо противника. Он попытался было вклиниться в схватку - то ли поучаствовать, то ли, скорее, убежать, - но совершенно безуспешно. Его снесло ментальным ударом в пределы своего "ритуального" уголка. Честно говоря, Северус впервые вот так ярко чувствовал, что хозяин у тела другой.

Меж тем потасовка была в полном разгаре, и Гарри, похоже, ее выигрывал. Конечно, третьеклассник был и сильнее, и тяжелее, но Гарри дрался с непримиримой решимостью. И, в отличие от срывов Северуса, - вполне осознанно. У набежавших на шум взрослых ушло не менее двух минут, чтобы растащить мальчишек.

...Дальше все скучно — директор, родители третьеклассника, опекуны Гарри… Но растерявшийся в драке Снейп тут уж взял управление на себя: с его подачи Гарри мягким плачущим голосом твердил классическое «он первым начал». Так как соперник был выше на голову и массивнее, звучало правдоподобно. Третьеклассник пробовал вякать, что он-де случайно толкнул, а «этот» набросился как бешеный. Но Гарри, следуя подсказкам Северуса, тер глаза, хныкал, плаксиво выгибал рот…

Как ни странно, тетя Петунья промолчала — возможно, побоялась, что ее привлекут за плохое воспитание или потребуют денежной компенсации за безнадежно измазанную кровью рубашку.

Очень быстро Гарри приобрел репутацию не то чтобы отпетого хулигана, а скорее оторвы. Для грозы школы он был слишком не от мира сего - сам ни к кому не лез, не задирался, не качал права. Чокнутый, короче. А как еще назвать несуразно одетого мальчишку, который может ни с того ни с сего замереть и стоять, пялясь не пойми куда? Или не к месту хихикать. Или кольнуть заумной фразой. А может вот так накинуться. Да ну его.

Сам того не желая, Северус в полной мере одарил воспитанника своеобразным черным юмором. И некой долей надменности: вокруг одни безмозглые идиоты! О чем можно говорить с толпой детей, воспитанной на комиксах и мультиках?

***
Замечательность школы была и в том, что Северус впервые за целую вечность смог насладиться чтением и тем самым отвлечься от обыденности. Он припал к школьной библиотеке, как усталый странник к воде. Слегка легкомысленно отмахиваясь от попытки разобраться: откуда возможно само наличие новых книг в ментальной реальности? Лично он совершенно точно не знакомился в своем прошлом вот с этим исследованием экосистемы Северных морей. Сам Гарри? Ох, маловероятно. Кто же тогда ее «запечатлел» — Альбус? Или подобное происходит из-за магически-возможного воссоздания мира жертвы? Книга есть, поскольку Гарри теоретически мог ее видеть?
Но долго предаваться размышлениям времени не было — Гарри тоже распробовал свободу, и теперь, как нормальному ребенку, ему хотелось прыгать-бегать. Поэтому очень скоро для них стало привычным торговаться о том, сколько времени можно выделить на "сложное" чтение Северуса.

Первое время ошалевший от счастья Северус глотал книги «сам про себя», затем, опомнившись и пристыдившись, — «вслух» для мальчишки. Момент, когда Гарри самостоятельно научился читать, остался незамеченным. Просто Гарри тоже потихоньку начал выбирать книги и самостоятельно поглощать их — особенно если Снейп отказывался. Например, что-нибудь вроде «Винни-Пуха». Северус фыркал, шипел, отговаривал, настаивал, что сказки слишком бессмысленные и глупые, совсем магловские, но Гарри упрямо твердил, что сосед может не слушать. И вообще пойти… «поспать».

Волей-неволей приходилось терпеть. Конечно, если история совсем не нравилась, Северус мог отгородиться окклюменцией и размышлять о своем. Но за воображаемые годы заключения в разуме мальчишки он успел сам себе надоесть до зеленой тоски. Чтобы извлечь хоть какую-то пользу от «бесполезного» чтива, Северус загонял Гарри куда-нибудь в укромные места и заставлял декламировать с выражением.

Теплый свет лился сквозь неровные стекла, дробился лоскутами на ящиках и коробках. На одной из них, скрестив ноги по-турецки, сидел лохматый неухоженный мальчишка, а его детский голос ясно и четко звучал в чердачном закутке:
«— Значит, мы вот эту штуку искали?
— Да, — сказал Пух.
— Гм, — сказал Иа-Иа. — Ну что ж. Во всяком случае, дождя не было, — добавил он».
Гарри прикрыл рукой рот и тоненько хихикнул. А Северус, отслеживающий, чтобы мальчишка не глотал слоги, вяло размышлял о том, что, наверно, все же сошел с ума, потому что — ну вот, ему тоже смешно. И то, что находящийся бок-о-бок, разум-о-разум Гарри подхрюкивает и подхихикивает в избранных местах глупейшей сентиментальной книжки, не раздражает.

***

Разумеется, не все было так уж благостно между Северусом и Гарри.
Еще за год-другой до того, как Дурсли должны были отправить мальчика в школу, то есть когда ему было около четырех "ритуальных лет", между ними начали вспыхивать ссоры. К семи годам выработался даже примерный сценарий. Гарри делал что-либо «не так», упрямился или не хотел учиться. Северус принимался рычать. Слово за слово, и в ход шли взаимные оскорбления: «тупой дундук, собачья какашка, голова без мыслей, мысли без головы, упертый гриффиндурок» — последнее, между прочим, от Гарри к Северусу, точно зная, что тот взовьется. В мысленном представлении Гарри "гриффиндорец" выглядел как раскрашенный красными полосами манекен Дадли. Снейп давно понял, что, как он ни отгораживался, какие-то его эмоции и представления Гарри улавливал. Ну и то верно — ментальный талант мальчишки все укреплялся и расширялся до стихийной легилименции.

Окончательно оскорбившись, Снейп говорил что-либо типа сакраментального «Иди на…», «Делай что хочешь, придурок», «Отвали в…» и замолкал. Не хватало возможности встать в позу и отвернуться. О животворящих подзатыльниках оставалось только мечтать. Демонстративно заворачивался в окклюментивные щиты. Спустя какое-то время Гарри начинал тихонько скрестись в них.

Наедине с собой Северус мысленно скрипел зубами от злости, пока не просыпалась тревога — как там мальчишка? С привычным стыдом напоминал себе, что это он — взрослый, на него ритуалом возложена миссия. Он должен помогать ребенку справиться с повторением реальности. Даже магически измененной и совсем не похожей на ту, другую. Еще немного понервничав, выбирался наружу, излучая нарочитое недовольство. Но проходило совсем немного времени, и незаметно для себя отвлекался на какие-то внешние дела.

Иногда обижался мальчишка и мысленно начинал вопить ругательства — а кто его научил таким вот словам, а, Северус? Кто, по сути, воспитал его?

Как только звучали первые «эпитеты», Северус тоже моментально вспыхивал. Вдоволь наоравшись, они разом разгораживались своими ментальными щитами. Мальчишка как мог зверски хлопал воображаемой дверью чулана, а Снейп удалялся в глубь невесть откуда появившихся в сознании Гарри непролазных кустов, намекая тем самым, что не прячется с помощью окклюменции, поскольку прав. Всегда прав.

И в этих случаях мириться первым опять-таки начинал Гарри. Естественно, он пытался пропустить выяснение отношений, не возвращаться к предмету раздора, но вредный старший друг обязательно разбирал ситуацию по косточкам. Впрочем, если Снейп перегибал палку, то скандал мог ходить по кругу. Гарри тоже великолепно дулся.

***

Снейп плевать хотел на школу и на дисциплину. С его подачи Гарри после уроков не возвращался к тете, а болтался на улице до ночи. Попытки учителей и опекунов бороться с таким поведением были безуспешными. Маленький гаденыш по окончании занятий словно растворялся в воздухе. Потом взрослые решили — а нужно ли? Никаких неприятностей от шатавшегося черт-те где пацана не было, это ли не счастье?
Благо учился Гарри прилично, а как же иначе? Северус и так все знал, а сам Гарри аж выл от того обилия знаний, которые вдалбливал в него Снейп, пользуясь тем, что мог это делать без перерыва на еду и внешние глупости. Временами он устраивал мальчишке день латыни, день французского… вот когда пожалеешь, что не полиглот. Он бы уж… обучил…

Третий год пребывания Гарри в магловской школе ознаменовался тем, что у него заметно окрепло магическое ядро — довольно-таки рано для нечистокровного. Снейп был счастлив. Какие возможности: поверхностная легилименция, слабенький беспалочковый Конфундус, очень удачно подкрепленный искренней детской улыбкой, простенький отвод глаз.
А сколь неоценимо заклинание «Аллохомора» — вот теперь удержать Гарри дома нельзя было даже под замком.

Враз забывший о том, что в его миссию не входят диверсионные действия, Северус быстренько научил начинающего… мародера всем прелестям попрошайничества, умению определять безопасных молодых девушек, готовых поделиться на автобусной остановке парой десятков пенсов, а то и монетками в один-два фунта с милым зеленоглазым херувимом.

Взаимоотношения с семейством Дурслей почти прекратились. Гарри ночевал в чуланчике, легкой тенью скользил на улицу, так же неслышно просачивался обратно. Совершал партизанские рейды на кухню, иногда даже ночью, благо утащить хлеб с маслом или приготовить макароны с сыром - дело не долгое. Лишь иногда, набычившись, он подходил к Петунье и заявлял что-нибудь типа: «Учительница сказала принести новую тетрадку», «Мне малы ботинки — я могу взять фирменные кроссовки Дадли?».

Если это делал Северус, то эффект был больше. Но Гарри не терял азарта навостриться так, чтобы тоже производить убойное впечатление. Поскольку он (они?) никогда не требовал на самом деле ничего более сиротского минимума, то после ругательств (без упоминания мамы, от этого Снейп отучил) он получал-таки необходимое. Пусть не сразу и не совсем то.

Раз появились деньги, то, учитывая дешевый доступный фастфуд, решилась и проблема еды. Северус все гадал: если в проживаемых второй раз воспоминаниях — которых по-хорошему и воспоминаниями-то нельзя назвать — мальчишка становится более крепким, то это как-то повлияет на физическую форму спящего сейчас под заклятьем того одиннадцатилетнего ребенка?

Но думать можно было что угодно, а жизнь казалась реальной, и Северуса не тянуло проверять, насколько здесь можно сильно повредить им обоим. Плавали, знаем. Полученные в ментальном пространстве раны могли быть смертельными.

Как-то неожиданно Снейп осознал, что юный Гарри все-таки внешне очень похож на Поттера. Того, который Джеймс. И вот те раз - это сходство не раздражает. От такого открытия Северус на пару дней впал в ступор. Нет, его отношение к мальчишке не поменялось, да и не могло — он же был свой, близкий. Раздражающий и умиляющий, умный, а иногда и не столь умный, но свой.

Северус вился в мысленном круге, пытаясь понять — почему так? Что же, его подсознание, значит, хотело бы подружиться с тем, ненавистным Джеймсом? Или все дело в том, что, раз он так сильно привязан к своему подопечному, значит, должен перестать ненавидеть его отца? Что за глупость? Он и своего-то… не очень.

Да, признать честно, Северус Снейп был более-менее доволен характером приятеля-воспитанника. Единственное огорчение состояло в том, что друзей у Гарри так и не появилось. Ни к какой компании он так и не прибился. Ну, собственно, этому научить Северус не мог. Слабая надежда, что у мальчишки, кроме внешнего сходства, проснется также кровь Джеймса, общительного и блестящего заразы, осталась тщетной.

***
Каждодневные дела не давали сильно переживать. Трудно рефлексировать, когда твое тело лазит по канавам и откосам, подбирает на улице красивые пивные пробки, крутится около дороги, совершает набеги в соседний городок. Тут вот новые угодья не освоены.

Его подопечный, воспитанник… эх, да что там, его друг-приятель давно покорил сердце решимостью, азартом, умением видеть радость в мелочах, беззаботно предаваться глупым детским делам. Просто тем, что был рядом.

Даже то, что у Гарри, со всей определенностью, не было такой же одержимости магией, как у него самого, не смущало Северуса. Может, потому, что Гарри восхищался умом своего старшего приятеля. Для Гарри магия была лишь благословенно удобным оружием.

Так и не решив, насколько все плохо, Северус перестал расстраиваться. То, что он проводит ритуал криво, обсуждать поздно. А еще Снейп с оторопью понял, что лепит из мальчишки… нет, не себя — а свою детскую мечту о том, каким он мог бы быть крутым. Результат получался странный. Время от времени взрослые бросали Гарри в спину фразы: «Странный мальчик. Вы проверяли, не аутист ли он?»

Их обоих это не волновало ни капельки. А Гарри, пожалуй, еще и гордился, усматривая в том явное подтверждение своей особенности. Вот он какой — странный. Не то, что вы. Вы-то не знаете, а я совсем не похож на вас. Я волшебник. Ха!

Забавно, но Северус в какой-то момент перестал считать дни и анализировать происходящее. Вряд ли он осознавал, но был вполне счастлив. Именно сейчас, пребывая под воздействием заклятья, запертый в голове малолетнего шалопая, в иллюзорном мире, он чувствовал себя странно легким.

Беззаботность - вот как это называется. Время ритуала еще долго будет длиться. Что может, он делает. Что не может - на то плюет. Все более-менее удовлетворительно. Мальчик разумен и уверен в себе. Немного ленив, но малолетние идиоты почти все такие.
А пока можно забыть, отмахнуться от неприятных дум: они просто залезли на дерево, удобно устроились на высоком суку, жуют бутерброд и щурятся по сторонам. Просто живут.

========== Магический мир или вы не ждали нас? ==========

Каждый день сам по себе длинный; неделя тянется еле-еле, вяло подбираясь к своему окончанию; грядущие месяцы далеки, словно робкий огонек в сумерках полей; а годы — стоит оглянуться и, опа! Как, уже два года? Уже четыре?

Ничего необычного в их жизни не происходило. Кроме школьных и не школьных знаний, Гарри успел поднатореть в легилименции и освоить принципы скоростного покидания мест… развлечений. Освоил плавание по-собачьи: с точки зрения Северуса — совершенно бесполезное занятие. А вот виртуозное умение карабкаться, лазить и прыгать везде, где можно, и особенно где нельзя, вызывало здоровое чувство зависти. Глупости, конечно… но дух захватывает.

Мальчишка с легкостью скакал по деревьям и крышам; не испытывая даже подобия страха, мог перелететь с мокрого кровельного железа на качающуюся и роняющую град капель ветку. И даже падения не остужали его пыл. Как-то раз перекинутая между зданиями балка поехала из-под ног, и Гарри навернулся было с пятиметровой высоты, оставшись невредимым только благодаря стихийному выбросу: его враскорячку протащило по стене и швырнуло в кусты. И, все равно, основной эмоцией мальчишки было «Ух ты!». А расстроился он только из-за разодранной куртки. Северус же хватил адреналина полной мерой. Едва оправившись от потрясения и хорошенько прооравшись, Северус искренне порадовался, что обладает здоровым сердцем. Кстати, после этой вспышки магии Северус несколько часов с замиранием ждал, явятся ли министерские работники. Но нет, полная тишина.

Устроенность и предсказуемость жизни позволяла немного похулиганить. Когда Северус совсем-совсем соскучился по любимым зельям, то уговорил Гарри сварганить в туристическом котелке, откопанном в заброшенном сарае, несколько простеньких отваров и зелий. Одно они даже использовали для улучшения природного цвета шерсти собаки учителя французского. Зеленый всегда в моде!

И, разумеется, знания Гарри о волшебстве в целом и о магическом мире в частности становились все обширнее. Волшебные палочки, драконы и фестралы заполняли вечерние рассказы Северуса. Магический мир сиял всеми красками. Естественно, со временем Гарри стал упрашивать Северуса съездить в магический Лондон.

Северус долго колебался — ему и самому хотелось, и он столько всего наворотил с этим повторным проживанием, столько поменял. Наверное, уже и не страшно пройтись по пестрым улочкам магического Лондона, поглазеть на витрины!

Добраться до самого Лондона они могли лишь магловским способом, а это по меньшей мере два часа в одну сторону. И к тому же, хотя Гарри исполнилось полных девять лет, но он был невысоким и щуплым. Во всяком случае, точно не выглядел старше своего возраста. Разве может ребенок в таком возрасте путешествовать один?

Гарри канючил и приводил всевозможные доводы — выбирались же они в соседний городок? И ничего страшного. Ведь Гарри владел легилименцией достаточно, чтобы не привлекать излишнего внимания. А если уж за дело возьмется мастер! И Северус дрогнул. Дело осталось за малым — дождаться удобного случая.

Но и тут им повезло. Или, как был склонен думать Снейп, подсознание услужливо предоставило повод: Дурсли собирались ехать в отпуск, оставив, как обычно, Гарри на старушку Фигг. Услышав об этом, Гарри прямо с утра караулил, когда тетя пойдет договариваться. И вот она надела пиджак попроще, специально для старушки-кошатницы, а Гарри затаился в стратегическом месте за кустами.

Оклик, Петунья обернулась на «это наказание», и сразу управление перехватил мастер легилименции Северус Снейп. В общем, можно было и Гарри поручить внушить, но в данном случае оба не хотели рисковать и предоставили дело профессионалу. Простояв на дорожке приличествующее время, тетя радостно повернула обратно — она "договорилась".

Сам-то Гарри чихать хотел на надоедливую соседку, он бы и от нее удрал. Но Северус побаивался, точно понимая, что поскольку она связана с Альбусом, то лично он мог «надумать» что-то не то.

Оставшееся до отъезда время Гарри провел в нетерпении. И вот поистине долгожданным утром семейка Дурслей торжественно загрузилась в автомобиль и отбыла. Не успел затихнуть звук мотора, как следом сорвался и мальчишка. Изначально Северус хотел было уговорить его поехать завтра, ведь у них в запасе было почти десять дней, но нетерпение Гарри было слишком велико, к тому же они успевали к отбытию рейсового автобуса, так что — ааааа! — пошло все Запретным Лесом!

Схватив сложенный еще несколько дней назад рюкзачок, Гарри напрямик, через овражек и лесопосадку, ломанулся к автобусной станции. Впопыхах влетел в отходящий автобус, привычно одарил водителя подобием Конфундуса и легендой «Родители где-то здесь» и плюхнулся на свободное место. Все два часа Гарри вертелся-крутился. Северус то рычал что-то типа «Кончай вертеться, малявка!», то грозился освоить новые вершины и применить расслабляющее заклятье внутри разума.

Потом было Лондонское метро, ошеломившее Гарри не меньше горячо ожидаемого магического мира. Он ведь в первый раз оказался в мегаполисе: высотные здания, мосты, толпы пестрых и странных личностей… В восхищении вертел головой, останавливался и наверняка заблудился бы, если бы не Снейп.

Наконец они добрались до нужной улицы — на удивление скучной. И тем не менее, вон меж теми домами - скрытый проход в сказку! Чем ближе они придвигались, тем медленнее шагал мальчишка. Северус не торопил, давая успокоиться и поверить в чудо. Немного не доходя, Северус напомнил о конспирации. Гарри полез в рюкзачок, вытащил длинную, по бедра, толстовку с капюшоном, по случаю утащенную с благотворительной раздачи в церкви, и облачился в нее, старательно натянув капюшон пониже и кое-как поддернув рукава.

Он еще немного постоял, с нетерпеливым ожиданием пялясь в указанное Северусом место. Дома будто дремлют, прохожих и машин мало. Насторожено позыркав глазами, Гарри решился. Шажок, другой - и вот пространство развернулось, предъявив замызганные стены "Дырявого котла".

Гарри ахнул. Одно из самых известных мест волшебного мира выглядело среди лондонской улицы, словно дракон на жердочке курятника.

В два вздоха возникнув из изнанки мира несуразный двухэтажный дом красного кирпича ощетинился целой кучей разновеликих труб, из них вяло вился сизый дымок. Кривая дверь — нет, ну вот правда, умопомрачительно кривая, темного дуба глухая дверь! Над ней был укреплен кронштейн с покачивающимся стилизованным котлом, больше смахивающим на горелый объеденный блин. Молочно-белые окна зачарованы от возможности заглянуть внутрь, а второй этаж чуть ли не вполовину ниже и без того невысокого первого.

Какое-то время они оба любовались "Дырявым котлом". А затем Гарри ссутулился, покрепче вцепился в рюкзачок, скользящим шагом пересек малолюдную улочку и, слегка приоткрыв дверь — звоночек лишь слабо звякнул, — рыбкой проскользнул внутрь.

Сам того не замечая, он вел себя словно крыса на хозяйской кухне. Быстренько прошел насквозь "Дырявый котел", не разглядывая полутемное помещение и не присматриваясь к публике за столиками. Просочился в неприметную дверь около барной стойки, миновал узенький, в три шага, коридорчик и оказался в каменном тупичке заднего двора. Вот он - знаменитый проход на Косую аллею.

Гарри положил ладони на холодный камень, его взгляд скакал по красным кирпичам, а сердце радостно билось. Вот, вот, вот, прямо сейчас!

«Давай!» — взволнованно, как будто это и вправду имеет значение, шепнул Снейп.

Кратко вздохнув от избытка счастья, Гарри вытянулся на цыпочках и осторожно, словно большого дракона, погладил нужный кирпич; чешуйки-камни торжественно разошлись, открывая проход в совсем другой мир. Мир магии, прекрасный, но временами и безжалостный.

***
…Они тогда долго бродили по Косому переулку.

Северус всматривался в блестящие окна, вывески, пролетающих сов и невольно тревожился о прошлом, или, точнее, о будущем. Или о будущем прошлом… Ну, короче, о ритуальном мальчике, спящем где-то совсем рядом… От жалости и любви сводило сердце (даже то, что сейчас это сердце тоже спит, не мешает ему болеть). Хорошо, что мальчишка увлечен и не замечает состояния своего соседа по разуму.

В середине дня устроились в закоулочке на каких-то старых рассохшихся бочонках. Гарри достал из рюкзачка заранее собранную еду и бутылку газировки. К сожалению, всякие «Фортескью» им были не по карману. Северус опять испытал укол досады — это ведь он не смог «придумать», как в этой реальности у мальчишки могло бы быть много-много денег.

Это был прекрасный, тихий день! Только после однозначного обещания вернуться завтра же, Северусу удалось выманить мальчишку домой. Впрочем, нельзя сказать, что обещание было большой уступкой — что уж там, Северус и сам с трудом удерживался от искушения пройти по лавочкам. Полупустой автобус мерно мчал по автостраде, мальчишка дремал, а Северусу было неспокойно. Соприкосновение с магическим миром нарушило благостность его душевного покоя.

Они еще несколько раз выбирались в магический Лондон. Однажды даже постояли на магической платформе Кингс-Кросс, ожидая прибытия Хогвартс-экспресса. Народу из него вышло немного. Чинные мужчины в мантиях, пара семей с детьми, суетливая пожилая ведьма, крепко удерживающая аккуратно заправленную материей корзинку. Никто не обращал внимания на маленького мага, сидящего на скамейке.

А Гарри все мечтал, как они накопят денег и купят билет до Хогсмида. Там рядом Запретный Лес и Хогвартс! В поток детской болтовни изредка привычно встревал Северус — указывал на знакомые лица, называл, кто и чем занимается.

И вот тогда, на перроне, Снейпа наконец торкнуло всерьез — время-то почти прошло! Ритуал, казавшийся почти бесконечным, близится к завершению. Еще год с хвостиком, и они сами сядут на Хогвартс-экспресс! Он словно проснулся.

Когда — целую жизнь, тысячу лет назад, честное слово! — они с Альбусом обговаривали момент выхода из ритуала, то пришли к выводу, что он, закольцевавшись, произойдет ровно в тот момент, когда они «допереживут» до точки начала ритуала — на Хэллоуин первого года обучения Гарри. Уроборос.

Ему вдруг стало зябко — он что, увидит себя, декана Слизерина Северуса Снейпа? Этот чужой Снейп будет ненавидеть его, то есть этого Гарри? А хуже всего — Гарри знает его имя и фамилию. Как это вышло, он и сам не понял. Разумеется, Снейп никогда не рассказывал мальчишке кто он и откуда появился. Да тот и не спрашивал, воспринимая друга и старшего советника в своем сознании просто как часть мира. Надо ли попытаться объяснить все заранее? Холодок прокрался по воображаемому затылку.

Рано, не стоит. Но как пережить сумасшедшие два месяца в Хогвартсе, когда их будет трое? Так сказать, два в натуре и один внутри. А потом? Что будет потом? Сможет ли мальчик принять его, не призрачного друга, а неприятного вздорного взрослого?

***
Подошла осень. Без особого желания, впрочем, и без особой печали, оба встретили очередной учебный год. Северус так, пожалуй, даже обрадовался — рутина занятий позволяла отвлечься от тревоги о будущем. Спрятаться в каждодневных делах. Забавлял учитель французского, раздражал — математик. Невесть почему благожелательно настроенный к известному хулигану, преподаватель английской литературы с удовольствием назначал доклады, и Гарри (а часто и сам Северус) до хрипоты спорил на литературном кружке.

Затянулись мелкие дожди. Дадли с дружками собирались шумно праздновать Хэллоуин. Кровавые маски, тыквы и свечи заполонили дом. Впрочем, Северусу и Гарри не было никакого дела до суеты. Чуланчик был отдельным государством, островком спокойствия.

В канун Дня всех святых Снейп почувствовал непривычную усталость. Какое-то время он безуспешно пытался противостоять обморочной слабости, но наконец сдался и буркнул напоследок Гарри что-то вроде «Не порть глаза» — мальчишка присвоил несколько свечей Дадли, вполне по-магловски, китайской зажигалкой, запалил их и теперь увлеченно, согнувшись крючком и чуть не подпрыгивая на пятой точке, читал ужасающий магловский детектив, в котором пронумерованный герой стрелял во все, что движется, пил виски и охмурял длинноногих красоток.

Отгородившись окклюментивным щитом, Северус, как в омут, рухнул в сон, надеясь хоть немного избавиться от выламывающей тошноты.

Сегодня сновидение было чрезмерно убедительным. Чудились подземелья Хогвартса, стылые камни, плывущие над головой. Неясный низкий гул речи, затем более высокий тембр — женский. Во сне опять мутило. Но затем, наконец, пришли тьма и забытье.

========== Точки над "и" ==========

Мерлин и Моргана! Как же плохо!
Болело, дергало, ныло все. Такое ощущение, что его долго били… или пытали Круциатусом.
Еще пребывая в вязком полузабытьи, Северус испугался: если он заболеет, что будет с Гарри? От окатившей волны ужаса сами собой раскрылись глаза — и Северус вздрогнул — у него раскрылись глаза — его глаза, он видит! Он, именно он, видит! Своими глазами! Он… вернулся? Задергался, пытаясь приподняться, но чугунное тело — тело взрослого мужчины — не послушалось.

И тут же краем глаза заметил шевеление. Дверь незнакомой комнаты, хотя он чувствовал, что это Хогвартс, приоткрылась, и быстрым шагом к кровати подошел Альбус Дамблдор.

— Альбус, — голос выходил из груди с хрипом, каждый выдох сопровождался усилием, будто он проталкивал воздух через каменные стены. — Ритуал… успешен?

Дамблдор наклонился, задумчиво погладил левой рукой по его плечу:
— Полагаю, мой мальчик, что да…

Несколько глотков из поднесенного к губам поильника позволили говорить отчетливее.
— Гарри пришел в себя?
— Конечно, он в сознании.

Северусу померещилась какая-то неправильность в ответе. Сердце сжалось:
— Он… нормален?
Брови Альбуса чуть дрогнули, но ответил он все также безмятежно:
— Разумеется, мальчик мой! С Гарри Поттером все хорошо. Не волнуйся, мы поговорим об этом позже. Тебе нужен уход.

Директор щелкнул пальцами, и у кровати возник хогвартский эльф. Выслушал наставления тщательно заботиться о больном и, как свойственно его племени, тут же проявил устрашающий энтузиазм. А Северус с облегчением позволил себе погрузиться в забытье.
Разговор по душам с директором произошел спустя неделю. На второй день Северус с трудом начал приподниматься и недолго сидеть. Ему ожидаемо спаивали укрепляющие зелья. Но и релаксанты. Почему релаксанты? Единственное объяснение — по каким-то причинам его погружали в стазис. Зачем?

Северус, под беспрерывное верещание эльфа, заставлял себя по стеночке добираться до ванной и обратно. На большие подвиги он пока был не способен. Судя по всему, комната была недалеко от больничного крыла, но никто к нему не заходил… Не то чтобы он кого ожидал.
Мордред! Что уж там — ждал конечно.

А еще - нестыковки. Ощущение неправильности нарастало. Скажем, собственный внешний вид в зеркале ванной: он, Северус Снейп, выглядел по-другому, моложе, чем помнил. Исчезли кое-какие шрамы на руках. Что это все значит? В голову все упорнее лезли страхи. Тем более, что мальчишку он до сих пор не видел. Директор не появлялся. Гарри поделился с ним жизненной силой? Нет? Тогда что?
Почему ни разу не зашла Поппи?
На седьмой день Северус Снейп готов был штурмовать дверь, чтобы получить ответы. Будто почуяв, что терпение пациента кончилось, великий волшебник и директор Хогвартса Альбус Персиваль Дамблдор пожаловал сам.

Точнее, сначала появилась парочка эльфов, которые установили столик, два кресла, расставили чашки и бесконечные молочники, сахарницы и вазочки к чаю, не забыв устрашающее разнообразие сладостей. Затем вошел Альбус.

Магия у Северуса все еще была слаба и нестабильна, да и палочки под рукой не было, что само по себе навевало плохие ассоциации. Но если он что про Альбуса и знал, так это то, что ломиться в открытую против великого светлого волшебника неразумно. Пришлось вытерпеть ласково-журчащее приветствие, и они приступили к чаепитию. Снейп осторожно отхлебывал чай — невербально и без палочки проверить наличие не запланированных английским рецептом добавок сложно. Да и учитывая ситуацию — бесполезно.

И тут Альбус потянулся за печеньем. Снейп застыл — у директора вместо правой руки блеснуло серебро. Сначала Северус решил, что видит артефакт — перчатку, но…
Он со стуком поставил чашку и выдохнул:
— Альбус, что это? — и не отдавая себе отчета, опять вырвалось болезненное, главное, что все время не давало покоя: — Что с Гарри? Отвечайте же!

Задребезжал столик, чашки, словно в припадке, заскакали по его поверхности, покрывало с кровати закрутилось и вздыбилось вертикально в попытке улететь. Альбус демонстративно вскинул ладони, не торопясь, с достоинством вытащил левой рукой палочку и торжественно проговорил:
— Я, Альбус Дамблдор, подтверждаю, что Гарри Поттер жив и здоров.

Звякнув напоследок особенно жалобно, затихла посуда, покрывало рухнуло комком на кровать. Магический выброс (честное слово, как у малолетки) не состоялся.

— Доверяешь ли ты мне, Северус?
Снейп промедлил.
— Даже так. Хорошо, — со вздохом покачал головой Альбус, — Я могу поклясться, что не намерен причинить тебе зло, если и ты не злоумышляешь против Гарри Поттера. Более того, судя по всему, мы союзники… Я понимаю, звучит странно, учитывая твое… — и тут Дамблдор указал серебряной рукой на предплечье Снейпа.

У Северуса пропал дар речи. Что это значит? «Судя по всему, они союзники» — и это после того, как он на коленях плакал и цеплялся за край мантии Альбуса, выпрашивая защиту для Лили? И стал смертником-шпионом в стане Волдеморта. И безропотно, рискуя жизнью, добывал информацию. А затем, после смерти… после ее смерти… уже Дамблдор уговаривал Северуса принести обет защищать мальчишку. И совершенно деморализованный Снейп дал себя уговорить.
Где он? Кто этот человек? Это же не Альбус? Точнее, не его версия Альбуса?

Часа три спустя Северус Снейп сидел скрючившись и обхватив голову, не зная, чего ему больше хочется: убить или сказать «спасибо» сочувственно глядевшему на него Дамблдору. И как это было всегда, в любом мире, этот великий и предположительно добрый волшебник видел его насквозь:
— Ну-ну, ну-ну, — пробормотал он, похлопывая по плечу Северуса своей жуткой серебряной конечностью. Он вообще удивительно свободно обращался с магической заменой руки — и то сказать, девять лет.

Выслушав путаные и краткие объяснения Снейпа, Дамблдор какое-то время задумчиво высматривал что-то неведомое, а затем стал излагать события этой реальности, беспрерывно прерываемый восклицаниями и комментариями совершенно деморализованного Северуса.

Первое отличие, о которое они с ходу споткнулись, — пророчество подслушал Наземникус. Каким образом оно достигло ушей Волдеморта, точно не известно, но, учитывая личность Флетчера, легко вообразить, что случайно — ибо тот, по его же признанию, в первый же день рассказал о радостной вести «в деле борьбы с темной стороной» минимум трем участникам Ордена Феникса. Более успешно оповестить магическую Британию можно было бы, только поместив объявление в "Ежедневном Пророке".

Дальше канва событий все больше расходилась: так, Снейп не приходил к Дамблдору с предупреждением о том, кто именно - Избранный. Почему? Может, не знал? Или в этой реальности Волдеморт не объявил Пожирателям, кто будет его противником? К слову, Орден прятал обоих младенцев — Невилла и Гарри.
Просил ли Снейп за Лили у Волдеморта? Неизвестно…

Жуткие события 31 октября не очень изменились, все то же: исчезновение Темного Лорда, смерть Джеймса и Лили, предатель Сириус, убивший Петтигрю и загремевший в Азкабан. Сына Лили отправили к Дурслям.

…И все-таки Дамблдор — волшебник со стальной волей. Вот как бы отреагировал сам Снейп, если бы, проснувшись поздним вечером после чудовищных событий - развоплощения Волдеморта, смертей соратников по ордену Феникса, после того, как своими руками передал Хагриду маленького сироту, чтобы подкинуть тетке-магле, после обнаружения предателя в ордене Феникса, - обнаружить, что вместо правой руки — серебряный протез? И удивительно, но ты не помнишь, как и почему он появился?

Шок? Ужас? Нет-нет, ты спокойно излагаешь взволнованной Минерве пафосно-невразумительное: главное в жизни - это желейные червяки, и не надо так волноваться. Жизнь для высокоорганизованного ума — всего лишь приключение. Правая рука — вообще мелочь, не стоящая упоминания.

…А тем же вечером хогвартские эльфы на зачарованной табличке принесут тебе еженедельный отчет и, просматривая его, ты с веселым изумлением обнаружишь, что вместо пяти пунктов в нем шесть, и последний звучит — Северус Снейп. Тут же отправившись в малый ритуальный зал Хогвартса, действительно обнаруживаешь там бывшего ученика, а ныне пособника Волдеморта и, по совместительству, очень привязанного к Лили Поттер, нет, Лили Эванс, мага. Сильного мага Северуса Снейпа в магическом ритуальном стазисе.

По словам Дамблдора, он, поразмыслив, пришел к выводу, что появление серебряной руки и спящий в ритуальном круге как-то связаны. И то, что он ничего не помнит, очевидно, тоже последствия ритуала.

А когда через несколько месяцев в Хогвартс наведаются бравые авроры и потребуют оказать содействие в поимке, а еще лучше сразу указать местоположение пособника Волдеморта, подлого упиванца-слизеринца Северуса Снейпа, то в ответ услышат долгую, странную и совершенно непонятную речь. О том, что магия велика, Англия прекрасна, добро победит, а Северус Снейп — что Северус Снейп? Милый талантливый мальчик — отличный зельевар! Почему вы решили искать его тут? Ах, его нет дома. Лунные тропы и дневные всегда ведут вдаль. А добро скрывается в тени… Короче, ничего вразумительного авроры из беседы не вынесли.

И когда происходит очередной суд над Упивающимися, то Дамблдор объявляет, что Снейп - шпион Светлой стороны. Нет слов. Непонятно.

Северусу чудилось, да что уж там, он был совершенно уверен, что от него утаивают значимые обстоятельства. Благодушно-доверчивая история истекала сиропом. А сам директор олицетворял кроткую покорность магическим знакам. Северус был уверен, что, проведя там, в прошлом, ритуал (а Альбус, похоже, знал или предполагал о таком исходе), директор каким-то образом ухитрился передать сам себе послание…

***
…И все-таки прав был не такой уж сильный, но исключительно удачливый маг, сказав, что правда слишком ценная вещь, чтобы ей разбрасываться. На самом деле, едва увидев у себя серебряную руку, Альбус уже в принципе знал, что за ритуал он провел. Когда-то, давным-давно, они с Гриндевальдом часто его обсуждали. Можно ли отдать правую руку для достижения великой цели?

Ритуал жертвы накладывался на любой другой и с легкостью корректировал его. О! Они были молоды, и вопрос жертвенности волновал их наряду с величием магии, общим благом, чистотой крови, желаниями славы и призывами плоти.

Альбус не мог знать точно, что он загадал, но был уверен, что разберется. А уж найдя Северуса Снейпа в стазисе, он еще больше сузил вероятность направления магически заложенных изменений. Признаться, за эти девять лет чаще всего его посещала мысль, что скорее всего с помощью этого ритуала они со Снейпом развоплотили Темного Лорда, убившего Поттеров. Уж ему ли не знать, насколько фанатично мальчик был привязан к своей единственной любви.

Но в любом случае он подстраховался как мог — Северуса Снейпа заочно признали невиновным. И Дамблдор даже скорбно предлагал как-либо наградить его… Намекая, что его исчезновение связано с поручением по делу Света. До награждения, естественно, не дошло, но и обвинения были сняты.

Страшно представить, что же такое могло произойти, что он, Альбус, решился пожертвовать большей частью своей магии…
Ну что ж, теперь он знает "что": благодаря ряду грустных случайностей в той реальности, Избранный оказался не совсем нормален. Точнее, настолько ненормален, что это ставило под угрозу миссию борьбы с Волдемортом. Осталось разыграть карты так, чтобы принесенная им, Альбусом Дамблдором, великая жертва была не напрасна.

***
Между тем, кое-как пережив первое потрясение, Северус Снейп ожидаемо поинтересовался, как Гарри? И Альбус с воодушевлением поведал, что Арабелла регулярно сообщает новости. По ее мнению - очень живой и подвижный мальчик. Несколько хулиганистый, ну так есть в кого — Джеймс Поттер, помнится, тоже был не тихоней. И за последние несколько месяцев Фигг ничего необычного не заметила.

От этих слов у Снейпа пропал дар речи: и это все, что может сказать добрый волшебник про жизнь героя магической Англии в доме любящих родственников? Но тут взор его случайно (а случайно ли?) упал на серебряную руку — Альбус как раз перебирал колокольчики в своей бороде - и гнев утих.

***
Утром следующего дня Альбус принес Северусу тот самый, уже знакомый по прошлому-будущему гримуар и оставил для изучения. Он не волновался, что Северус Снейп вычитает в книге что-либо лишнее. Для этого следовало знать о возможностях другого ритуала. А так — велика магия! — что-то пошло не так, но ведь все к лучшему?
Значение Снейпа для борьбы против Волдеморта, как верного союзника, возрастало — скорее всего, Гарри будет искренне привязан к нему. А сам Снейп может служить идеальным цепным псом будущего героя.

Конечно, жалко, что Гарри Поттер не будет наивным мальчиком. Но, с другой стороны, при всех талантах зельевара, боевого мага и менталиста, Снейп удивительно наивен во всем, что касается интриг. Так что Альбус был практически уверен, что у него получится направлять его и Гарри в нужную сторону. Жаль нет обетов, которые в той реальности он сумел навесить на зельевара. Мерлин, только представить — совершенно подконтрольный декан Слизерина, шпион Волдеморта — какие были козыри! Но уж что есть, то есть.

***
Выждав сутки, чтобы успокоить и привести в порядок нервы, Северуса переселили в гостевые комнаты Хогвартса. По договоренности, они решили представить обстоятельства так, будто Снейп только возвратился из путешествия по делам Ордена… по секретным делам Ордена. А где конкретно он был — да хоть в Албании!

Северус повторно познакомился с преподавателями Хогвартса. И сполна почувствовал — этот мир другой. Он чужой в этом Хогвартсе. Как и во времена его учебы, зелья преподавал Слизнорт, он же декан. Он единственный благодушно приветствовал выпускника своего дома. Остальные с разной степенью настороженности приглядывались к мрачному магу.
Еще неделя, близилось Рождество; Северуса признали условно здоровым. И опять, как в той реальности, Альбус предложил Северусу место зельевара — дескать, Гораций давно хотел помощника, да и опыт есть. Опыт, конечно, того мира, но это не важно.

В первый момент Северус подумывал согласиться. Тот, другой, «до-ритуальный» Снейп непременно бы принял предложение… только, кажется, повторно прожитое детство одарило Снейпа рассудительностью. Зачем связывать себя? В конце концов, дом у него есть. Обеты — ура! ура! — отсутствуют. Руки-ноги-магия на месте… не надо торопиться. Северус поблагодарил Альбуса, пообещал, что подумает и обязательно обратится в случае чего за помощью, после чего отправился к себе домой.

***
Милый дом. Родительская развалюха, неприглядная и запущенная — хвала Мерлину, хотя бы маглоотталкивающие чары работали.

Северус переночевал на жестком диване, откопал жалкую денежную заначку и отправился в Косой переулок. Многое может подождать, но без волшебной палочки он беззащитен. Придется наведаться к Олливандеру. Вот уж кто совершенно не менялся! Мастера, как обычно, интересовали только сами палочки, маги же воспринимались приложением к ним. Сейчас Северусу подобное невнимание было только на руку.
Сначала Олливандер предложил старое сочетание — черное дерево и коготь дракона. Северус на пробу взмахнул ей - и искры волной раскрасили темное пространство лавки. Палочка казалась приемлемой, но ощущения родства, как с прежней, не возникло. Что ж, он изменился. Олливандер с увлечением подсовывал ему другие варианты.

И вот выбор сделан. Северус не удивился тому, насколько обыденно он воспринимает новую палочку. Сколько было радости в детстве, а сейчас? Его проводник магии — вяз и грива тестрала? Отлично. Можно приступать к главному.

========== И еще раз встреча ==========

Северус аппарировал в Литтл Уингинг и стоял, привалившись к первой попавшейся ограде. Ноги дрожали, в глазах мутилось, подступала тошнота — все-таки он не настолько восстановился после длительного пребывания в стазисе. Ну ничего. Постоит немного и пойдет. Кривясь, кое-как выпрямился, поднял голову — метрах в ста от него опасливо застыла тощая, смутно знакомая фигурка мелкого шкета.
Сердце стукнуло о грудную клетку. Снейп медленно, непонятно чего опасаясь, сделал шаг вперед. Мальчишка тоже. И они начали тихо, будто нехотя, сближаться. При каждом шаге облик идущего навстречу представлялся чуть другим. Менялся, менялся и менялся, словно в калейдоскопе. Вот он — Гарри этого мира, его маленький спутник, младший братишка, воспитанник, наперсник… друг?
Мерлин мой! Он совсем забыл, что Гарри Поттер такой маленький. Изнутри они вдвоем совсем другие… Мантикора раздери, какие глупые детские мысли!
Северусу была присуща почти абсолютная память — менталист как-никак — и он видел, видел, насколько этот пацан крепче, яснее, осмысленнее, что ли, чем тот несчастный мальчик, выросший в чулане.
Непривычный - вот оно, главное впечатление. Гарри был другим, не таким, как помнилось. Все никак не соединялись воедино образы малоумного хлюпика, хорошо знакомого дружка-приятеля и этого тощего волчонка.
Еще немного - и пацан застыл в двух шагах, с опасливо-хмурым ликованием задирая подбородок, неверяще вглядываясь в лицо Северуса. Сквозь окклюментивные щиты плещет такое знакомое… такая жгучая радость, что Северус на время выпал из реальности, а когда пришел в себя, обнаружил, что они стоят совсем рядом, а мальчишка вцепился ободранными грязными пальцами в его мантию.

Северус дернул подбородком. Гарри прервал ментальный контакт, быстро разжал пальцы, чуть отступил и насупился, но тут же опять искоса блеснул зеленью глаз снизу вверх. Помолчали, перевели дух. Даааа. Но ведь…
Высокий неуверенный голосок прозвучал в унисон со взрослым:
— Северус?
— Как ты…

Так же разом они замолкли. Мальчишка скованно-небрежно пожал плечами, еще отодвинулся и независимо засунул руки в карманы. А Северус облегченно усмехнулся:
— В закуток?
Задворки автобазы — несколько старых шин, вросший в землю брус корявого бетона. Они сидели бок о бок, с преувеличенным вниманием разглядывая лесополосу.
Северусу было не по себе. Так странно видеть того, кто на протяжении многих лет был, в общем-то, частью тебя. И видеть маленьким, а не почти равным. Да, в начале «подселения» Гарри, конечно же, воспринимался и, собственно говоря, был совсем малышом. Но незаметно - особенно в последние года — то ли сам Гарри подрос, то ли Снейп впал в бесповоротное детство, но Гарри ощущался скорее менее опытным приятелем.

Молчание тянулось — тянулось — тянулось… Гарри болтал ногами и смотрел в сторону, лишь иногда искоса зыркая на Северуса. «Окклюментивный щит неплохой», - с невольным удовлетворением и гордостью отметил Северус.
— Посмотришь мой дом? — неожиданно для себя буркнул он.
Мальчишка кинул еще один взгляд, и его губы растянулись в счастливой ухмылке.
Северус не рискнул провести совместную аппарацию, и Гарри выпало "счастье" познакомиться еще с одним чудом магического мира — "Ночным рыцарем". Понятно, что, в отличие от Северуса, Гарри был в восторге.

Час безумных рывков и уверток взбесившегося автобуса — и они в Коукворте. С запоздалым опасением Северус подвел Гарри к своей развалюхе: что и говорить, его жилище гораздо беднее, угрюмее и страшнее, чем коттедж Дурслей. Хотя, учитывая любовь Гарри к захламленным убежищам… И правда, мальчишка, не сдерживаясь, одобрительно оценивал все вокруг «О, круть»! Пацан небрежно сбросил ботинки и быстренько исчез в глубине дома. Северус поежился: Мордред ведает, что там может валяться на полу.

Философски пожав плечами (а чего ты ожидал от беспокойного пацана?), Снейп занялся маленькой спальней.
— Иди сюда! — окликнул он Гарри, кое-как наведя в ней относительный порядок и удалив пыль бесчисленными Скорджифаями.
— Угу, — с нездоровым энтузиазмом донеслось в ответ.
И вдруг Северус замер: они могут — вот как сейчас — общаться друг с другом мысленно! Последние вопли и междометия — все это не вслух!

Дробный перестук босых ног, заминка у двери, и Гарри чинно, засунув руки в карманы джинсов, вошел в комнатку.
Северус небрежно махнул рукой:
— Это твоя.
— Здорово.
Словно непоседливая юла, мальчишка покрутился по крохотной спальне, сунул нос в шкафы и углы, одобрительно гукнул и удрал, судя по направлению шума, - на чердак. Главное, не в подвал.

Тем же вечером, побывав у Дурслей, Северус без всяких экивоков поставил их перед фактом: Гарри поживет у него. Петунья красноречиво поджала губы, но смолчала. В отличие от бурно выразившего свою радость Вернона.

Вернувшись, Северус застал дом пустым, впрочем, не сильно обеспокоился этим. Он был почти уверен, что Гарри отправился на разведку близлежащих окрестностей. В данной ситуации это даже на руку. Снейп спустился, наконец, в убогую лабораторию в подвале и обновил защитные чары. Не то чтобы там было что-либо опасное...

***

Темнело. Покончив с нехитрым ужином — хлеб, сыр и печенье, Северус, весь день присматривающийся к мальчишке, изрек:
— Ну, давай, кайся.
— Во блин-то горелый, — невнятно буркнул Гарри и сжался на диване, ощетинившись острыми локтями и коленками. Его въедливый ангел-хранитель даже снаружи почувствовал, что он влип во что-то такое. Некоторое время Гарри сопел в сомнениях. Но это же его Северус! Даже если он наделал дел, то кому еще доверять?
Кратко глянув, просто чтобы еще раз соприкоснуться с таким родным сознанием, он решился и начал.

Все быстрее и быстрее лились слова, Гарри взмахивал руками, спеша избавиться от тяжкой ноши. Когда слов не хватало, он, совсем как раньше, отправлял Северусу мысленные "послания". По мере того, как Гарри рассказывал о своих мыслях и чувствах, на его душе становилось все спокойнее. А вот сам Снейп все больше напрягался.

Тогда, первого ноября, еще толком не проснувшись, Гарри сразу понял — что-то не так. Где Северус? Ужас, который охватил мальчишку, когда он осознал, что совсем один, не передать словами. Не просто одиночество, а одиночество, помноженное на беззащитность. Из глубин памяти начала подниматься неведомая жуть непережитых воспоминаний.

Он прогулял школу, забился на чердак автобазы и сидел там, пытаясь найти следы своего доброго спутника, без которого он просто не знал, как жить.
Чувствуя себя совсем больным, Гарри приплелся поздно вечером домой. Подвернувшаяся тетя попыталась было прочитать нотацию по поводу звонка из школы, но он беззвучно протащился мимо и заперся в чулане. Ничком рухнул на раскладушку и заснул.

На следующий день, опять прогуляв школу, — да пошло оно все! — Гарри приступил к тщательному исследованию. Забрался в одно из любимых мест Северуса — плотные кусты жимолости на склоне оврага. И начал целенаправленно звать его, обшаривая свой разум.

И вот тут-то, далеко не сразу, он натолкнулся на что-то чужеродное… Оно было всегда, ну, сколько помнит, давно… Как и Северус. Просто он никогда раньше не обращал внимания на этот плотный сгусток в своем разуме. Может, это он? Просто спит? Или болеет. Гарри тронул чужеродный комок. Стало больно-противно.
Но если Северус там? И ему нужна помощь?
Гарри собрал побольше сил и, преодолевая отвращение, вложил их в призыв. Безрезультатно. Он не сдавался — еще и еще, черпал и бросал магию, пытаясь растормошить, пробудить, излечить Северуса!

В какой-то момент вялое нечто дрогнуло, стало оживать и разворачиваться. Гарри обожгла было радость, но вот тут-то и началось «оно».

Все происходило стремительно. Миг - и проснувшееся нечто бросилось на Гарри, чтобы сожрать. Гарри так и повторял: "Оно хотело сожрать меня, хотело сожрать". Рассказ Гарри стал совсем путаным и бессвязным, он не смог полноценно поделиться ментальной картинкой - так велика была степень пережитого ужаса.

Еще не успев ничего осознать, только на инстинкте самосохранения, Гарри отпрянул. Черная жуть наступала, обволакивала, липла и проникала. Гарри боролся, магия его рвалась и сражалась изо всех сил.

Это противостояние казалось всепоглощающим и бесконечным, как вдруг — ррррррааааазззз — и чернота истаяла.
Несколько секунд Гарри ждал, дрожа и боясь возвращения, пока не осознал со всей ясностью: он победил! Дальше - все, не помнит. Наверное, он заснул (скорее, упал в обморок от магического истощения, мрачно предположил Северус). Проснулся — серое тихое утро. Выполз из-под кустов и потрусил к дому Дурслей. Слава Богу, была суббота, все спали. Гарри вымылся и загрузил в машинку грязные вещи. А они были перепачканы так, будто он неделю натирал их грязью. Утащил сыра и хлеба из холодильника, запил все йогуртом и рухнул опять спать. И лишь на следующее утро у него хватило сил поразмышлять, что же произошло? Что он сделал? Тихий голос разума подсказывал то, в чем страшновато было признаться: он, кажется, кого-то (или что-то) убил.

Помимо всего прочего, довольно привычный к окклюментивным практикам, а значит, и к контролю сознания, Гарри не мог не отметить, как изменилось самочувствие. Мир предстал более четким. Необычайная легкость переполняла его. И даже страх одиночества отступил.

Но он же не убил Северуса? Ведь он точно почуял, что "это" другое, "это" — не Северус? Северус бы никогда… да и не ощущал Гарри проснувшийся кусок сознания как Северуса.
Но… вдруг? И что за жуть тогда спала у него в разуме? Вспоминались магловские страшилки… Такие как любимый Дадликовский "Чужой".

Гарри не смог, конечно, передать все в полной мере, но следующие два месяца были невероятно сложными. Он учился жить один, сам по себе. Он дрался чаще, чем раньше, ему больше доставалось — ведь некому было притормозить его; чуть не попался в руки полицейскому.

Он то убегал в укромные места и плакал, то задирался ко всем без разбора. Взрослые закатывали глаза — переходный период. И так был не ангелок, а что теперь? Школа святого Брутуса по нему плачет.

И скучал, скучал. Скучал, но при этом чувствовал себя совершенно свободным, взрослым и сильным.

Но все-таки практика окклюменции не прошла даром. В какой-то момент Гарри успокоился и стал оценивать, как существовать дальше. Что происходит и чего бы он хотел?

Он решил, что выдержит, будет жить дальше. И будет искать ответ, что случилось, где Северус? Будет искать Северуса.
Да, он хочет, чтобы Северус вернулся. Но не внутри его разума. Гарри и сам сможет. Он же теперь взрослый. А вот если бы у него был кто-то свой...

Слово "родитель" не прозвучало даже мысленно. Но от этого не стало менее желанным. Пусть он будет даже как грубый старшеклассник Ригелс, или как кончивший школу и работающий на бензоколонке Ник.
Только пусть будет настоящим. Своим.

Стоило только все для себя решить, как на следующий день, прогуливаясь после удачного набега на остановку (в кармане приятно шелестели три купюры), Гарри увидел темноволосого худого парня, прислонившегося к забору. Сначала он просто решил, что незнакомец пьян, но что-то такое знакомое почудилось в нем. Он обошел человека сбоку — нет, не парень, взрослый. Узкое лицо — горбоносое, злое, опасное.

Но магия… А потом человек поднял взгляд, и Гарри с ликованием уловил знакомые ментальные блоки — это он, он — Северус!

========== Крохотный эпилог ==========

Вот и вся история.
Северус, конечно, долго пытался понять, что это была за странная жуть. Ждать ли еще каких невзгод? И даже обращался к Альбусу. Тот блестел глазами и задумчиво гладил бороду, но никаких версий не озвучивал.

Гарри окончательно переселился к Снейпу. Их совместное существование трудно было назвать гладким: временами летала мебель, тарелки разбивались о стену, стоял такой ор, что, казалось, еще немного — и не справятся даже Заглушающие. Ну, впрочем, ничего нового, если не считать того, что Северус с ностальгией вспоминал время, когда он каждую секунду знал, что с мальчишкой и где он.
Впрочем, сильно переживать было некогда. Соскучившись по личной свободе, Снейп накинулся на зелья, мотался по всей Англии, доставал ингредиенты подешевле, варил и продавал всякое, оправдывая себя тем, что надо же было на что-то жить.

Северус так и не решился принять предложение Альбуса. Да, в Хогвартсе он будет ближе к Гарри, но зато и Альбус будет ближе к нему. Учитывая странности с ритуалом, Северус побаивался директора. Хотя и понимал, что зависим от него. Гарри Северусу ни с какого боку не родственник и не воспитанник, и если Альбус захочет, то именно он сможет отнять его. Но с другой стороны — до Хогвартса осталось всего-то меньше года.

Заработок зельевара на вольных хлебах — дело своеобразное, и очень скоро Северус и Гарри познакомились с аврорами. Но, как говорится, не пойман — аврорат в пролете. Альбус укоризненно качал головой, но, по крайней мере пока, не настаивал, чтобы Снейп брался за ум и перебирался в Хогвартс.

Весной у Северуса с Дамблдором произошла невероятно странная беседа, в результате которой Северус с трудом, но согласился уговорить своего мелкого воспитанника минимум месяц в году проживать в «своем» доме тетки, а все остальное время «гостить» здесь, в старом доме Коукворта. Идея категорически не нравилась Снейпу, но, услышав про магию крови, он сдался.

Потом была встреча втроем. Гарри промолчал весь разговор, то и дело зыркая исподлобья то на Северуса, то на Дамблдора. Огорчительная новость была воспринята им подозрительно сдержанно. Зато магловскую школу Гарри бросил. Что, разумеется, не спасло его от занятий со Снейпом.
События набирали ход. Удивительно быстро настало лето, а там и одиннадцатилетие, пришло долгожданное письмо из Хогвартса.

К изумлению обоих, пришедший вслед за письмом сам Альбус Дамблдор принес большую сумму — тридцать галлеонов — из сейфа Поттеров. И это только на первый год.

Красота! Да на эти деньги можно не только собраться в Хогвартс, но и погулять! Поход в магический Лондон обернулся праздником. Естественно, перво-наперво выбор палочки — феникс и остролист. Затем - все по списку.
После похода по лавкам они в красивых мантиях (на Снейпе, в отличие от Гарри, была старая под чарами гламура) чинно сидели в кафе Фортескью, лопали мороженое и чувствовали себя… гм… достойными магами, что ли. Их весьма церемонно поприветствовало несколько семей. Северус сдержанно отвечал, при этом комментируя ментально, кто это и следует ли их опасаться.

С утра же Снейп как с цепи сорвался, и весь оставшийся месяц Гарри, палочкой Северуса, разумеется, до изнеможения отрабатывал защитные заклинания.
Так что 1 сентября для него был праздником вдвойне. Наконец Хогвартс! И факультет Ровены радостно распахнул ему свои объятия! Еще бы не распахнуть — они с Северусом два месяца настраивались.

А что оставалось?
Гриффиндор — никогда, Снейп грозил, что не пустит даже на порог гриффиндурка, Слизерин — к чему повторять судьбу нищего полукровки? Хаффлпафф — смеетесь, да?
У факультета Рейвенкло не было выбора — Гарри Поттер осчастливит его своим появлением.

Дезориентированную Шляпу, совершенно не уверенную в выборе, Гарри заткнул латинским выражением, звучащим как ругательство: Per fas et nefas (правдами и неправдами).
И прицельно добил пословицей «Non scholae, sed vitae discimus» — не для школы, а для жизни.
Если бы Шляпа начала сомневаться, то у них, общими усилиями, было припасено афоризмов минут на десять:
«Quidquid discis, tibi discis» — чему учишься, учишься для себя;
«Via est vita» — дорога - это жизнь;
«Si quaeretis reperietis» — если ищете, то найдете; и так далее и тому подобное.
Хотя сам Гарри скромно полагал, что здорово было бы избрать девизом «Aquila non captat muscas» — орел мух не ловит!

И все было хорошо. Шрам… а что шрам? Когда Гарри еще ехал в Хогвартс-экспрессе, рыжий мальчишка, услышав фамилию «Поттер», воскликнул:
— Поттер? Ты? А где шрам?

Тоненький бледненький зигзаг на упрямом лбу никак не тянул на героическую отметину от черной магии. Вот так, под перестук колес Хогвартс-экспресса, жизнь Гарри уверенно входила в новую колею. Ни сам Гарри, ни его старший друг с сомнительным украшением на предплечье не знали, какой она будет, эта новая жизнь.
Зато Снейп, когда было тяжеловато, с радостью и невольным ужасом вспоминал, какой она уже никогда не будет.

Actions

Kudos

XeniaXeni, Ledenika, StrigaStrix, Chiterabob, SunnyTimeComing, Kleolanda, Laplanka, Viterra, Net, and MMagg as well as 5 guests left kudos on this work!

Archive of Our Own

Actions

Work Header