Chapter Text
Не может быть такого, чтобы главного тусилу всея университета не позвали на очередную вечеринку по поводу чьего-то там рождения. Сяо Чжань не дурак, отрываться он любит, а потому в назначенное время заявился на порог небольшого клуба, расположенного прямо в кампусе общежития. Сяо Чжань решил, что пришла пора оттянуться после долгих недель учебы и бесконечных проектов, хорошенько напиться и отлично провести время.
Так уж сложилось, что Сяо Чжань всегда становился центром внимания, что бы он ни делал. Танцует диско? — Прекрасно. Все расступаются, освобождая место в центре зала. Наряжается русалочкой? — Еще лучше, дайте два! Все срочно мастерят русалочек из подручных средств и хором подвывают песням диснеевской Ариэль в исполнении Сяо Чжаня. И сейчас главный виновник всеобщего веселья — абсолютно невменяемый, потому что выпил несколько бокалов шампанского подряд, — при помощи своего лучшего друга, бро-палочки-выручалочки-Чжочэна уверенно карабкался на сцену прямо к диджеевскому пульту.
Диджей уже давно перестал чему-либо удивляться, а потому молча опускает микрофон во властно протянутую за спину руку и делает музыку тише. Сяо Чжань несколько раз стукает по микрофону, выбивая из него ритмичное «тук-тук-тук», и начинает хихикать собственным мыслям, доставая из кармана телефон.
— Первым делом, — говорит, — выпьем за именниника!
Зал одобрительно гудит, все поднимают бокалы, а очередное шампанское вдруг само оказывается в поднятой руке Сяо Чжаня.
— На дни рождения я всегда читаю гороскоп, поэтому вторым делом давайте узнаем, чем должен закончиться этот важный-важный-важный день!
Кажется, у Сяо Чжаня заплетается язык, но на это ему сейчас совсем по барабану. Он хмурится, подносит телефон к самому носу, чтобы разобрать мелкий текст, который все никак не хочет сфокусироваться. Сяо Чжань снова хихикает и орет в микрофон:
— Сегодня лучший день для того, чтобы сделать предложение своей возлюбленной! Хм… — он лисьи улыбается, прищуривая глаза, — ну что, сделать мне предложение своей возлюбленной?
Толпа беснуется, задорно выкрикивая то «Сяо Чжань», то «давай-давай».Сяо Чжань, не глядя, возвращает микрофон диджею, кубарем скатывается со сцены, едва не расплескав оставшееся в бокале шампанское себе на рубашку, и падает прямо в объятия Лу-Лу и Чжочэна.
— Бро, ты превзошел сам себя. И кто эта счастливица? — музыка снова громыхает где-то в горле, и Чжочэн орет в самое ухо, пытаясь ее заглушить. Сяо Чжань максимально загадочно ухмыляется и, виляя от бедра, дефилирует прочь, пьяно лавируя среди танцующих тел. Вдруг все синхронно складываются пополам и зажимают уши руками, спасаясь от мерзкого микрофонного визга.
Чжань процедил пару матерных и обернулся: на сцену заползал такой же вусмерть пьяный Цао Юйчэнь. Он с боем выдрал микрофон из рук диджея и закричал во всю мощь своих легких:
— Лу-Лу, я люблю тебя! Я. Люблю. Тебя. Этот придурок тебя недостоин, Лу-Лу! Не смей говорить «да» этому козлу Сяо Чжаню, — добавляет он, уже практически рыдая.
Сяо Чжань хохочет, толпа уже полностью переключила внимание на сцену, поэтому можно попытаться воплотить напутствия гороскопа в жизнь и найти на вечеринке его. Своего краша по имени Ван Ибо. А Сяо Чжань был точно уверен, что тот пришел, видел, как тот стоял, мрачно подперев стеночку. Сяо Чжань был практически уверен, что предложил Ибо бокал, но его не удостоили даже взглядом — в ответ только ледяное молчание.
От пузырьков шампанского в голове картинка слегка расплывалась, от горящего в крови адреналина — снова становилась четкой. Видимо, поэтому Сяо Чжань несколько раз хватался за белые футболки, облепляющие тела каких-то незнакомых парней, но потом увидел спину, которую — как Сяо Чжань считал — узнает из тысячи.
Ибо одиноко стоял у фуршетного стола и по-тихому таскал канапешки, запихивая их за обе щеки так, что теперь больше напоминал хомяка. Сяо Чжань расплылся в блаженной улыбке, летящей походкой (хоть и споткнувшись несколько раз) прошел оставшиеся полтора метра и положил Ибо руки на плечи.
— Ну что, ты готов? С гороскопом не надо спорить! — Сяо Чжань захихикал, а Ибо медленно развернулся с абсолютно охреневшим выражением лица и теперь пытался за один раз проглотить все хомяковские запасы, но получалось с трудом. — Блин, кольцо. Где кольцо? — Сяо Чжань хлопает себя по несуществующим карманам рубашки, пиджака, джинсам, но ожидаемо ничего не находит. Не то чтобы он сегодня планировал свадьбу, нет. Только напиться.
Но это ничего, Сяо Чжань смекалистый, соображает на ходу, что всегда спасало его на экзаменах. Ведомый очередной гениальной идеей, он наклоняется к столу, практически утыкаясь в заляпанную скатерть носом, и ищет хоть что-то круглой формы. Крышки от пива — хорошо, но без дырки. Пустые тарталетки — тоже хорошо, но прожрать аккуратно центр вряд ли получится.
И вот оно.
Сяо Чжань находит свой идеал. В промасленной белой коробке лежит одинокий пончик с розовой глазурью.
С благоговейным Сяо Чжань трепетом поднимает его, смотрит через дырочку на совершенно нечитаемое лицо Ибо, который успел все дожевать и теперь стоял каменный, прекрасный, как греческая статуя.
— Руку давай! — не дожидаясь ответа, Сяо Чжань хватает Ибо за запястье, но быстро соображает, что право перепутал с лево, перехватывает нужную руку и понимает. Еще одна проблема. Ну это тоже ничего, ведь чтобы получить красавицу, рыцарь должен пройти несколько испытаний, верно? Словом, рыцарь видит, что пончик для пальца слишком большой. Даже для такой крупной ладони, как у Ибо. Сяо Чжань даже примерил для верности: насадил пончик на фалангу чужого пальца, но разочарованно нахмурился, так как остался недоволен результатом.
— Так, стой ровно и не дергайся, — говорит Сяо Чжань уверенно, подносит руку Ибо ко рту и откусывает лишний кусочек пончика. Лицо Ибо вытягивается в еще большей степени охреневания, но он стоически молчит. Кажется, переживает внутреннюю истерику и пытается не засмеяться, судя по прыгающим губам.
Через минуту-другую Сяо Чжань, томно разглядывая Ибо из-под прикрытых ресниц, языком медленно слизывает розовую глазурь c кончиков пальцев, слегка посасывая их, опускает новоявленное пончиковое кольцо до основания безымянного пальца и торжественно хрипит:
— Ван Ибо, ты выйдешь за меня замуж?
Ибо выдает нервный смешок, дергает плечом и смотрит вокруг, но толпе глубоко пофиг — Цао Юйчэнь все еще ползает по сцене, поет грустные песни про любовь и после каждой протяжно воет: «ЛУ-ЛУ, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!»
Ибо долго разглядывал Сяо Чжаня, в глазах которого не было ни капли адеквата, ни намека на осознание реальности происходящего. Терять абсолютно нечего, Ибо делает короткую дыхательную медитацию и тихо выдает:
— Да.
Сяо Чжань умиленно пищит на высоких нотах, лезет обниматься, откровенно лапая Ибо за поясницу, почти опускаясь к заднице, а потом резко отстраняется и кричит:
— Молодым нужно выпить! Горько! — и хватает со стола чьи-то пустые пластиковые стаканы, наливает в них так много шампанского, что почти через край, и протягивает один из них Ибо.
— На брудершафт! — Сяо Чжань неловко приваливается к Ибо, пытаясь змейкой обвить его предплечье своим, но координация давно помахала ручкой, поэтому вся жидкость из стакана Сяо Чжаня оказывается на чужой футболке.
— Вот ведь незадача! Что же делать, что же делать, Ибо, пошли ко мне, переоденешься!
Сяо Чжань звонко шлепнул по мокрой груди, а пятно стремительно начало расползаться по ткани. Чуть ли не мурча, он наблюдал, как через футболку проступают кубики пресса, а ведь он знал, что Ибо идеальный, чувствовал и не ошибся!
Словом, Сяо Чжань крепко обнимает Ибо за талию (ух какая тонкая) и ведет из клуба прочь, как он надеется, в сторону своей комнаты. Ибо несколько раз пытается что-то сказать, но Сяо Чжань только прижимает палец к его губам и разгоряченно выдыхает куда-то в район уха:
— Тш-ш, не порти наш особый момент!
Если бы Сяо Чжань был чуть трезвее, сразу бы увидел, с каким терпеливым снисхождением на него сейчас смотрит любовь всей его жизни, твердо поддерживая под локоть. Они долго петляли по одинаковым галереям общежития, несколько раз чуть не вышли на улицу, но кое-как добрались до нужной комнаты: Сяо Чжань просто случайно узнал нужный фикус в коридоре по розовой ленточке, которую повязал на цветок после очередной вечеринки.
Им продолжает улыбаться удача — ключ попал в замок аж со второго раза, Сяо Чжань пинком распахивает дверь и радостно орет:
— Невесту нужно перенести через порог дома!
У Ибо округляются глаза, он пятится, но его новообретенный супруг прет, как танк, отрезая все пути к отступлению, несколько раз прыгает на полусогнутых ногах, примеряясь к весу, и хватает Ибо под колени, чудом успев схватить вторую часть его туловища, пока та не долбанулась об пол.
Сяо Чжань пыхтит, фырчит, пытаясь пронести ценную голову мимо косяка, крабом входит в узкую прихожую и наконец-то ставит Ибо на землю. Ибо с твердым намерением закончить весь этот фарс дергается к выходу, но Сяо Чжань останавливает его уверенным ударом руки о стену. Кабедон. Это он в аниме подсмотрел, ему понравилось.
— Так, я знаю, что мы забыли. Горько!
Ибо снова открывает рот, успевает сказать «Чжань-гэ, ты совсем пьян, я лучше…», но ровно в этот момент горячий язык Сяо Чжаня проходится по нижней губе Ибо. А потом по верхней, и все невысказанные слова застывают где-то на подходе. Сяо Чжань просто наваливается всем телом, сжимаясь плечами и коленками, и целует так, что комната вокруг начинает кружиться, а ресницы — трепетать. Ибо на мгновение замирает, а потом ухмыляется краешком рта и перехватывает инициативу, но Сяо Чжань, кажется, вообще ничего не замечает. Ибо выдергивает из джинс уже ставшую мокрой рубашку, забирается под нее пальцами, оглаживает живот, перебирается на поясницу, поднимается выше, исследуя лопатки. А Сяо Чжаня ведет — он припадает губами к слегка солоноватой шее, больше кусается, чем целует, вылизывает покрасневшую кожу и прикипает к ней с твердым намерением оставить засос. Ибо не выдерживает и громко стонет, но тут Сяо Чжань отстраняется и начинает хохотать:
— Как горло прикольно вибрирует, а? Оно вибрирует! — и продолжает смеяться. Ибо давится смехом — ситуация все более дурацкая — и прикрывает рот рукой, чтобы случайно не хрюкнуть: нельзя пьяному давать понять, что что-то не так, а то вдруг резко протрезвеет, и все закончится. Пусть и не в правилах Ибо пользоваться пьяными, но он так долго сох по Сяо Чжаню, что отказаться от поцелуев было просто невозможно.
Опасения сбылись. Сяо Чжань вдруг стал очень серьезным и посмотрел на ладонь Ибо, прикрывающую губы, внимательно и цепко.
— Ты куда кольцо дел. Куда кольцо дел, я спрашиваю?
— Съел по дороге.
Сяо Чжань в ужасе заголосил фальцетом и кинулся вглубь комнаты, Ибо все-таки хрюкнул и пошел следом. Сяо Чжань принялся суматошно выдергивать ящички из комода, перерывая их содержимое. На полу оказались часы, браслеты, береты, платки — Сяо Чжань был той еще модницей, университетские фотографы чуть ли не в очередь выстраивались, чтобы запечатлеть очередной лук.
— Нашел!
Ибо обогнул кучку украшений на полу и присмотрелся. В победно вскинутом кулаке у Сяо Чжаня была серебряная подвеска с головой быка. Ибо не знал, как бы так аккуратно сказать, чтобы Сяо Чжань не обиделся.
— Чжань-гэ, все замечательно, но только это не кольцо…
Сяо Чжань прищурился и поднес подвеску к самому носу. И правда. Но признавать ошибку не хотелось, поэтому он надулся и скрестил руки на груди.
— Зато очень оригинально и стильно!
Ну да, нечего сказать, пусть будет так. Ибо миролюбиво кивнул, а Сяо Чжань накинул на его шею цепочку, предварительно запутавшись в волосах, и отошел на шаг, чтобы полюбоваться шедевром. Но его глаза тут же расширились, он завопил:
— Так ты же мокрый, почему ты молчал?!
Сяо Чжань распахивает теперь уже дверцы шкафа и начинает со скоростью бешеной землеройки, копающей нору, выкидывать футболки на пол. Ибо ни в коем случае не должен узнать о том, что Сяо Чжань сделал себе точно такую же дизайнерскую — белую с черным сердечком и точкой под ним — и теперь искал ее. Проблем в логике пьяный мозг Сяо Чжаня не видел.
Наконец, нужная футболка извлечена из недр, Сяо Чжань уверенным шагом пошел к Ибо вплотную и заглянул в его ошалелые, потемневшие глаза, надеясь, что выглядит сейчас очень секси. Одним плавным движением снял мокрое, сам Ибо только прикусывал губу и послушно поднимал руки.
Сяо Чжань все еще пытался быть крутым, держать лицо, но все разбилось о его восхищенное «ва-а-а-у» и отвисшую челюсть. Он стремительно отвернулся и, не глядя, протянул футболку. Ибо ухмыльнулся еще шире — едва ли он всерьез рассчитывал когда-нибудь получить шанс носить с Сяо Чжанем парные вещи.
Но сам Сяо Чжань был в панике — он потерял лицо из-за этого своего дурацкого «вау», Ибо теперь подумает, что он плохой, некрутой жених. Надо было срочно спасать ситуацию. Сяо Чжань снова повернулся к Ибо, обиженно надул губы и выдал:
— Все, меняемся, теперь я невеста! У нас должна быть брачная ночь, неси меня на кровать.
Ибо низко опустил голову, что там на его лице написано — не разгадать, но когда раздался голос, в нем был слышен неприкрытый смех.
— Как скажешь, Чжань-гэ, — и подхватил все еще дующегося Сяо Чжаня на руки так легко, будто тот ничего не весил. Сяо Чжань, оказавшись в воздухе, сменил гнев на милость, блаженно дышал в шею и наливающийся цветом засос собственного производства, пытался дотянуться губами до щеки — выходило так себе. Глаза ужасно слипались, кажется, запас адреналина спалил себя окончательно. Ибо аккуратно опустил Сяо Чжаня на кровать, наклонился, чтобы поцеловать на ночь, но в последний момент не выдержал и начал гремлински ржать: Сяо Чжань уснул, стоило его голове коснуться мягкой подушки, и теперь причмокивал, как младенец.
Ибо гыкал, не переставая, пока стягивал с пьяного Чжань-гэ штаны и рубашку, пока выдергивал из-под упругой попы одеяло, чтобы накрыть до самого подбородка. И даже в коридоре Ибо продолжал смеяться. Теперь у него две одинаковые футболки, засос на шее, а еще подвеска с головой быка.
Ибо вышел на пустой общий балкон и несколько раз глубоко вдохнул прохладный воздух. Внутри еще булькал смех, все саднило и перемешивалось со сладкой истомой. Этот идиот ведь завтра может даже не вспомнить, что произошло, и вообще никогда не помнит. А они даже не друзья, так, знакомые — Чжочэн бегло представил их на одном из совместных проектов.
— Да ну нахрен! — Ибо пнул мелкий камушек, который пролетел аккурат между железными прутьями балкончика, и отправился спать. Завтра будет завтра.