Chapter Text
Он знал, что Ногицунэ остался в прошлом. Пусть тот и начал превращаться в кучку пыли в тот момент, когда окружающий мир померк перед глазами, внутри появилось стойкое ощущение, что его больше нет, но ночные кошмары никак не хотели с этим мириться.
Иногда ему снились кошмары в кошмарах, и после каждой такой матрешки ему казалось, что он сойдет с ума. С наступлением темноты желание сбежать из дома становилось все сильнее, хотя не осталось ни единого воспоминания о случившемся: он лично избавился от всех фотографий, данных, сменив их новенькими плакатами, но даже купленный отцом чехол для матраса не помогал. Оказываясь в постели, он кожей ощущал оставшуюся от ножниц дыру.
Последней каплей стал сон, в котором он снова оказался под контролем. Он лежал, распахнув глаза, не мог пошевелиться, не мог издать ни единого звука, не мог помочь себе. Когда по второму этажу пронесся испуганный вопль, шериф просидел рядом с ним около пяти минут, прижимая к своей груди и нашептывая теплые слова. В ту ночь он обмочился в кровати, и это было просто унизительно.
— Прости, — с набитым ртом произнес он на следующее утро.
— Не переживай, Стайлз. Ты прошел через ад. Нет ничего удивительного, что тебя беспокоят кошмары.
Он уставился в тарелку с размокшими хлопьями.
— Ненавижу это, — едва слышно произнес он, подразумевая не только кошмары.
Стайлз ненавидел все, что теперь свалилось на отцовские плечи, и первыми в этом списке стояли бесконечные медицинские счета. Он ненавидел Ногицунэ не только за то, что стал его жертвой, но и за то, что тот едва не довел Лидию до ручки. Он ненавидел Судьбу: из-за этой несправедливой суки умерла мать, и теперь она не могла разделить тяжелое бремя с отцом, прийти в комнату, прижать к груди, успокоить и поцеловать в макушку. Он ненавидел даже свой завтрак.
— Стайлз, — теплая рука опустилась ему на плечи. — Мы вместе пройдем через это. Не требуй от себя слишком многого сразу, сын. Эллисон уже неделю нет с нами, сейчас ты должен простить себя. В этом нет твоей вины, — он почувствовал поцелуй в макушку. — Сегодня твоя очередь готовить ужин. Не бросай своего старика, договорились?
— Я сделаю турецкие гамбургеры, — он попытался весело улыбнуться, собрав всю любовь, что у него была, но в глазах так и не появилось светлого огонька. — До вечера. Люблю тебя, пап.
— И я тебя, сын.
Как только дверь закрылась, Стайлз почувствовал разраставшуюся внутри пустоту. Она была похожа на сквозную дыру в сердце. Оно все еще билось, гоняло кровь по всему организму, с каждой минутой залечивая мелкие царапинки, исцеляя его день за днем. Он знал, что может вынести это временное помешательство и отец был прав: ему нужно немного времени.
Только в мозгу по-прежнему оставался маленький темный уголок, заполненный всевозможными «если»:
«Если бы я не справился?»
«Если бы я снова стал мишенью?»
«Если бы я убил невинного человека?»
«Если бы я убил кого-то близкого?»
«Если бы я убил собственного отца?»
— Стайлз!
Он вздрогнул и стер тыльной стороной ладони выступившие слезы. Он даже не заметил, как начал плакать.
На кухне появился Скотт с грустной улыбкой на лице — все еще не мог смириться со смертью Эллисон.
— Нам пора.
— Точно.
Начался новый учебный год, теперь они оба находились под давлением учебников, растущего в геометрической прогрессии домашнего задания и контрольных. Тренер тоже не давал никому расслабляться: их команда была как никогда близка к полуфиналу, но за все время, потраченное на спасение жизни Стайлза, они совершенно забросили учебу. Помимо множества прогулов, у него появились серьезные пробелы в физике и истории, не говоря уже о том, что он забыл значение выражения «здоровый сон».
Тихо вздохнув, он взял учебники, поставил тарелку в раковину и покинул дом.
*****
— Мистер Стилински, — строго произнес Робинсон. — Вы собираетесь отвечать на вопрос или пришли на моё занятие, чтобы поспать?
Парень поднял голову, вытер стекавшую по подбородку слюну и заметил на себе взволнованный взгляд Киры.
— Что? — переспросил он. По классу разошлись смешки.
— Мне снова стоит назначить вам наказание в конце учебного года? Я ненавижу возиться с бумагами, а вы возненавидите домашнее задание, которое я вам задам. Поверьте мне, — во взгляде учителя не отражалось ни единой эмоции.
— Простите, мистер Робинсон, сэр, — Стайлз тряхнул головой в попытке вернуть ясность ума. — Повторите… Повторите вопрос, пожалуйста, — он виновато взглянул на учителя. На секунду ему показалось, что тот вот-вот подойдет кинет в него учебник. – Сэр?
Робинсон прикрыл глаза и устало вздохнул.
— У усеченной пирамиды больше или меньше точек опоры?
— Эм… — подросток замялся. Он бросил быстрый взгляд на Киру, которая одними губами произнесла «больше». — Больше! Больше точек… сэр. Усеченная пирамида имеет больше точек опоры.
— Мисс Юкимура, вы согласны?
Девушка кивнула и машинально постаралась спрятаться за спиной одноклассника, сидящего впереди.
— Хорошо, что все зависит от ее успеваемости в этом классе, — попытался пошутить Стайлз. Все, кроме Киры и Робинсона, захихикали. Он сглотнул подступивший к горлу комок. — Я думаю, она права, сэр.
— Вам повезло. Садитесь. Только из уважения к вашим оценкам и моей психике, — мужчина повернулся к доске, чтобы написать тему урока.
— Хорошо, — Стайлз обессилено свалился на стул. Он посмотрел на девушку. — Извини.
— Ты совсем не спишь дома? — спросила она так тихо, как только могла.
— Почти нет. Вчера ночью было еще хуже, чем обычно.
— Ногицунэ? — спросила она. Стайлз кивнул, делая вид, что старательно составляет конспект. — Мне жаль.
— Мне тоже.
На этом тема была закрыта.
— Разве это не круто? — спросил Стилински, рассматривая три уравнения. К сожалению, пропустить их было нельзя.
*****
Его кошмары никогда не повторялись и не имели общего шаблона. Несколько раз он пытался объяснить это Скотту, Кире, Лидии — всем, но, к сожалению, даже Дитон в такой ситуации оказался бессилен.
— Я простой ветеринар, я не могу лечить людей. Тебе лучше обратиться к настоящему врачу, — сказал он, тяжело вздохнув, признавая поражение. — Мне жаль, Стайлз.
Стайлз подпер щеку ладонью, остановившись около медсестринского поста.
— Стайлз, дорогой, что случилось?
— Я не могу спать. Мне постоянно снятся бессвязные, ужасные, доводящие до приступов паники кошмары. Просто ужасные. В последний раз я даже… обмочился.
На несколько минут между ними повисло молчание. Миссис МакКолл нахмурилась.
— Ну, в таком случае я бы могла договориться о…
— Нет, — перебил подросток. — Мы до сих пор не можем расплатиться за томографию. Я просто пришел поговорить с вами. Может, мне стоит начать принимать снотворное или что-нибудь типа того?
— От этого твои кошмары могут стать еще хуже.
— Разве может быть еще хуже? — переспросил Стайлз.
— Тебе будет тяжелее просыпаться. Сейчас это не лучшая идея.
— Прямо как в «Доме Эха».
— О чем ты? — Мелисса погладила его по спине, и парень прикрыл глаза, наслаждаясь лаской.
— Мэрин — сестра Дитона — говорила, что мне нельзя спать: Ногицунэ мог в любой момент взять верх. В таком случае мне пришлось бы делать выбор. Честно говоря, я… однажды уже сделал такой выбор. Я не хотел… так…
Он почувствовал подступившие к глазам слезы. Мысли в голове спутались друг с другом, превратившись в непонятную кашу.
— Тише, — шепнула Мелисса, зайдя в пустую палату. Она села на кровать и прижала его к себе. — Твой отец знает об этом?
— Да. Он думает, мне нужно время. Я имею в виду… То есть… Я согласен, но теперь из-за меня на него столько всего свалилось. Раньше у меня не было с этим проблем… Я не хочу, как мама…
Стайлз продолжал говорить, но рвущиеся наружу всхлипы проглатывали некоторые слова. Он продолжал плакать до тех пор, пока, наконец, не выплеснул все накопившиеся внутри чувства и не уснул.
*****
— Джон? Это Мелисса. Все хорошо, Стайлз сейчас спит. Ему нужно отдохнуть. Эти кошмары сильно вымотали его, к тому же он переживает, что доставляет тебе столько проблем. Я подумала, может, он поживет у нас несколько дней? Смена обстановки пойдет ему на пользу. К тому же он постоянно будет под присмотром двух оборотней и медсестры.
— Если ты считаешь, что так будет лучше, то я не против, — она уловила в голосе шерифа нотки отчаяния.
Ей было хорошо знакомо это чувство. Сейчас Скотт стал достаточно сильным, но прежде укус и различные сверхъестественные вещи заставляли ее волноваться. Теперь она была уверена, что Скотт может справиться c любой проблемой. Стайлз же был ребенком. Нормальным и уравновешенным, но все еще ребенком. За ним должен был кто-то приглядывать.
— Если ты считаешь, что это ваше личное дело, я пойму. Он чудесный парень. Я люблю его, как собственного сына, но мне, наверное, не стоит…
— Нет, Мелисса, — перебил ее Джон. — Все нормально. Ты мать. Тебе может быть виднее. Может, ему это действительно пойдет на пользу. Я надеюсь, он в больнице?
— Да. У вас есть планы на вечер? Я приготовила паэлью для Скотта по бабушкиному рецепту. В детстве он ее просто обожал. Как насчет совместного ужина?
— Стайлз собирался делать гамбургеры, но не думаю, что он сильно расстроится. В семь подойдет?
— Отлично, — Мелисса слегка улыбнулась. Она взглянула сквозь маленькое окошко в палате на спящего Стайлза. — Я разбужу его, когда моя смена закончится.
— Хорошо. Спасибо тебе, Мелисса.
— Нет проблем, Джон. До вечера, — с этими словами она отключилась.
В этот момент из палаты донесся громкий крик. Запутавшийся в одеяле Стайлз молотил руками воздух, пытаясь отбиться от несуществующего врага. Штатив капельницы, лязгнув, встретился с полом.
— Санитаров сюда! — крикнула Мелисса.
Следом за ней в палату вбежали трое медбратьев в форме. Общими усилиями они прижали подростка к матрасу, не давая возможности двинуться.
— О… Боже… Миссис МакКолл, простите…
— Все хорошо, — она наклонилась ближе и провела ладонью по непослушным волосам. — Все хорошо, Стайлз. Это был просто сон. Ты в безопасности.
— Мне так жаль. Простите…
Парня колотила мелкая дрожь. Футболка неприятно прилипла к телу, подушка была мокрой от пота. Он даже не ощущал заботливых прикосновений, а только бормотал заплетающимся языком извинения, когда они остались одни.
*****
— Это была прекрасная идея, — сказал Джон. Он вытер рот салфеткой и откинулся на спинку стула.
— Бабушка хорошо готовила.
— Просто супер, миссис М, — с счастливой улыбкой согласился парень. — Спасибо, что пригласили.
— Я рада, что вы пришли. У нас есть важный разговор.
— Что такое, ма?
Айзек оторвался от разглядывания пустой тарелки и поднял заинтересованный взгляд на собеседников.
— Ну, мы хотели поговорить о…
— Вы хотите быть вместе? Это круто! — Скотт улыбнулся. Айзек растянул губы в усмешке, наблюдая за Стайлзом, который поперхнулся водой.
За столом повисло неловкое молчание. Джон и Мелисса смотрели друг на друга, переваривая услышанное.
— Нет! — почти одновременно воскликнули они.
— Мы хотели поговорить о том, что Стайлз поживет несколько дней у нас. С нами.
— Что? — переспросил подросток. Почувствовав вставший в горле комок, он скривился. — О чем это вы?
— Сын, тебя ведь мучают кошмары. Мы подумали, что смена обстановки может помочь.
— А звучит неплохо, — вставил Скотт. — Прямо как в старые времена: ты на кровати, я на полу, ночные прогулки за мороженым… — мечтательно протянул он.
— Теперь понятно, куда исчезало мое мороженое, — в шутку произнесла Мелисса. — А я уже думала, что мне придется обращаться к Джону.
— Двое подростков и оставленное без присмотра мороженое означает полное его исчезновение, — подхватил Стилински-старший. — Тайна раскрыта.
— Не удивлюсь, если ты снова станешь шерифом.
— Знаете, — наконец-то подал голос Айзек, — вам двоим точно надо встречаться.
*****
Первая ночь в компании Скотта словно вернула его лет на пять в прошлое, когда они всю ночь напролет болтали о всякой фигне, а потом отключались где-то на середине, едва коснувшись головами подушек. Разве что кошмары никуда не желали исчезать.
— Айзек!
Он услышал голос Скотта и немало удивился, зачем ему понадобился Айзек. В навалившейся темноте он едва мог различить очертания собственных рук, не говоря уже о том, чтобы увидеть знакомый силуэт.
Все происходило слишком медленно. Пока на поверхности все было спокойно, внутри разрасталась настоящая буря. Он безуспешно бил руками по воде в надежде спастись от затягивающих его на дно могучих корней Неметона.
— Твой ход, — произнес Ногицунэ. В следующее мгновение перед ним возникла доска с расставленными в ровные шеренги фигурами. Игра, которую невозможно прервать, началась.
— Айзек! Вставай! Мне нужна твоя помощь! — не унимался Скотт. Он слышал его голос где-то на периферии сознания, только уже невозможно было остановиться. Если он не будет играть, то умрет.
Стайлз вытянул руку, чтобы передвинуть пешку, но та почему-то отказалась повиноваться.
— В чем дело? Неужели ты решил признать свое поражение? Я в любом случае выиграю, но я надеялся на продолжение.
— Приятель, просыпайся. Стайлз, вставай! Стайлз!
Подросток распахнул глаза. Он точно только что вынырнул из воды после долгого погружения, а теперь затравленно озирался по сторонам. Айзек, Мелисса и Скотт стояли возле кровати.
— Чувак, тебе приснился кошмар.
Суровая реальность ударила по нервам. На глаза навернулись слезы, хотя солоноватые дорожки на щеках еще не успели просохнуть. Он чувствовал себя невероятно жалким. Таким никчемным маленьким сосунком, у которого отобрали любимый конструктор, а он не может ничего, кроме как размазывать сопли.
— Так, ребята. Айзек, иди в комнату. Спасибо тебе. Скотт, дорогой, принеси теплое молоко.
Как только они остались вдвоем, Мелисса села на край кровати и прижала Стайлза к себе, пока тот плакал, проклиная всю несправедливость жизни. Казалось, прошла вечность, прежде чем он успокоился и смог наконец-то привести дыхание в норму в шаге от панической атаки.
— Я знаю, ты можешь разобраться с этим. Ты можешь понять, почему это происходит, почему они не оставляют тебя. Тебе нужно всегда находиться на шаг впереди, как вы поступали раньше. Я хочу… Ты помнишь ту доску?
— Точно. Так я и сделаю, — парень распахнул глаза. Он выпутался из объятий и встал с кровати. — Спасибо.
— Куда ты собрался?
— Домой, — ответил он. В теле почти не ощущалось усталости. Мозг постепенно начинал работать быстрее. — Мне нужно немедленно заняться этим.
— Стайлз? — спросил появившийся в дверях Скотт со стаканом молока.
— Ночью ты никуда не пойдешь. Отдохни. Тебе станет лучше, если ты поспишь пару часов. У тебя еще будет время, чтобы проверить свою теорию.
— Какую еще теорию? — переспросил МакКолл.
— Не бери в голову, — сказала Мелисса. Потребовалось пару минут, чтобы заставить Стайлза вернуться в постель. — А теперь засыпайте, — с этими словами она выключила свет и, прикрыв дверь, ушла.
— Почему ты не говорил мне, что все настолько плохо? — шепотом спросил оборотень.
— Не знаю, — Стайлз пожал плечами. Он сжал в кулак простынь. — Думал, после всего, что мы пережили… Я ведь подставил…
— Это был не ты. Мы боролись с демоном, ты был его пешкой. Это было серьезно.
— Знаю.
— И ты знаешь, что он ушел. Мы победили. Он не вернется: он в ловушке. Мертв или до сих пор умирает.
— Конечно.
— Как думаешь, Дитон сможет помочь?
— Бесполезно. Он посоветовал мне обратиться к нормальному врачу. Твоя мама подала мне неплохую идею. Мне надо стать своим собственным врачом: записывать кошмары, как бы ни было страшно, запоминать их, а потом анализировать. Так я пойму, что делать дальше.
— С тобой все в порядке, — улыбнувшись, подытожил парень. — Теперь, когда у тебя есть план, все будет отлично.
— Надеюсь. В противном случае мне придется вернуться в «Дом Эха», а я, как ты понимаешь, не горю желанием.