Archive of Our Own

Если спросить Рона, судьба — странная штука. Вроде бы она даёт свободу выбора, помечая тебя кучей разных отметин, порой ведущих к разным людям. А вроде вешает огромные таблички с надписью «СЮДА», когда создаёт такую невероятную помеху, что просто жить невозможно, пока не найдёшь «ту самую» родственную душу.

Вот, например, его родители. В рыжих семьях родиться седым — это надо постараться. Только после встречи мама и папа обрели натуральный цвет волос и потом передали его своим детям.

Правда, не то чтобы Рон мог его увидеть.

Он стоял на вокзале, немного нервно сжимая тележку с вещами, пока мама помогала мальчику в круглых очках, и всё, что Рон мог о нём сказать, — волосы у того были чёрные, а один глаз светлее другого.

Собственно, о последнем факте мальчик — Гарри — поведал попозже сам.

— Здесь всё так интересно, — говорил он. — В смысле, я знал, что у волшебников есть куча разных меток соулмейтов — крёстный в письмах мне рассказывал. Но я никогда не видел, чтобы картинки на теле двигались или глаза были красного цвета...

— А у магглов такого нет? — удивился Рон. — Ты ведь с ними вырос?

Гарри неопределённо повёл головой.

— Да, я живу у дяди с тётей. Они не волшебники, поэтому я долгое время думал... — Гарри прервался и, чуть погодя, неуверенно показал сначала на своё левое запястье, где время до встречи с соулмейтом отсчитывали часы, потом на правое, где был нарисован треугольник, и наконец — на свои глаза. — Ну, тут сам видишь, что не так.

У Рона внутри вспыхнула искра раздражения, как всегда бывало, когда он не понимал очевидного всем, но он силой воли потушил её.

— Нет, — Рон покачал головой, выдавливая из себя улыбку. — Всё, что я вижу, — это что полка над тобой коричневая. Из всех цветов я различаю только его, потому что это цвет глаз моего соулмейта... Наверное. А что, твои неодинаковые, да?

Лицо Гарри немного вытянулось, он быстро оглянулся на полку, будто проверяя её зачем-то, и вернул свой взгляд на Рона.

— Да... Один зелёный, другой тёмно-карий.

В этот раз Рон прыснул по-настоящему.

— Мне это всё равно ни о чём не говорит.

Гарри улыбнулся смущённо и неловко, а Рон махнул рукой. Они заговорили о школе и о факультетах, и какая разница, попадёт Рон на красный или на зелёный? Главное, что это должен быть Гриффиндор, потому что вся его семья там, а какого цвета шарф он будет носить — дело десятое.

Именно это он говорил себе, разворачивая карточку с шоколадной лягушкой — своей любимой сладостью, потому что её одну из немногих он мог отличить от других.

Да, очень много связей завершаются именно в Хогвартсе, но, зная свою удачу, Рон не сомневался, что всю жизнь он проживёт в оттенках серого и...

И дверь купе отъехала в сторону, в проёме показалась девочка, Рон встретился с ней глазами. И его мир расцвёл.

— Да что ты понимаешь! До встречи с Гермионой я видел только цвет грязи, земли и!.. — Под грозным взглядом своей девушки Рон заметно стушевался. — И... ну... шоколада. Вот. Да.

Гермиона всё ещё с подозрением косилась на него, но в конце концов решила вернуться к чтению. Рон с облегчением выдохнул.

Гарри расхохотался.

Иногда Рон думал, что жить было бы гораздо проще, будь у всех имена родственных душ на руках. Или ещё где-то на теле, неважно. Суть-то в том, что тогда конкретный человек нашёлся бы в разы быстрее, разве нет? Всё лучше чем часы, которые могут просто не ходить, и ты никогда не узнаешь, кто же там был; или чёрная отметина, где вы должны соприкоснуться — а если она у тебя на лице, и ты даже не заметишь, когда это случится?!

Однако, глядя в единственно верные карие глаза, глядя на то, как каждая ниточка мира наливалась цветом — который из них какой?! — Рон впервые подумал, что и так неплохо.

— Это ты! — воскликнула девочка. — Это благодаря тебе я могла видеть цвет неба!

И какие бы жалобы ни были у Рона по поводу того, что за скучный цвет ему достался, — все они потеряли смысл и тут же угасли у него на языке.

Девочка представилась Гермионой, пообещала какому-то мальчику с жабой позади, что вернётся позже, и, усевшись рядом с Роном, выудила толстенную книгу. Это оказалась «История Хогвартса», в которой Гермиона собиралась найти ответ на вопрос, который точно так же горел у Рона в мозгу. Она собиралась научиться цветам.

— Я думала, что постараюсь попасть на Когтевран, — доверительным тоном сообщила Гермиона, перелистывая страницы. — Это единственный факультет, который не был для меня серым.

Они тыкали в цвета из книги и купе, и Гарри терпеливо пояснял, что такое жёлтый, описывал фиолетовый и показывал оранжевый. К сожалению, с последним Рону придётся подождать — зеркала под рукой ни у кого не было, — но зато скоро он наконец-то увидит, чем так знаменита его семья. От обилия красок и их названий голова шла кругом, но это было даже приятно.

Возможно, так бы всё и продолжалось до конца поездки, но тут за дверью послышался грохот и возмущения. Ребята переглянулись и вышли.

В коридоре столпилось несколько таких же первокурсников, как и они. Рон тут же отметил, что у одного волосы светлые с лёгкой... желтизной? У другого чёрные, но будто не совсем, будто примешивается ещё какой-то оттенок, который он пока не запомнил. И форма тоже не однозначно темно-серая, и глаза тоже имеют цвет...

Гермиона зачем-то полезла наставлять зачинщиков не то ссоры, не то драки, а Рон мог только смотреть так завороженно, что пропускал чужие слова мимо ушей. Мальчики успели бросить друг другу пару оскорблений, пока не подоспел Перси, и Рона сразу отвлёк цвет его волос — наконец-то! — и нужда рассказать обо всём прямо сейчас. Даже несмотря на то, что это Перси.

Рон уже поймал брата за рукав, как заметил напряжение на лице Гарри. Вот только он смотрел своими разноцветными глазами не на них и не толпу других студентов, тоже вылезших на шум.

Гарри провожал взглядом удаляющуюся фигуру какого-то мальчика с тёмными волосами. Рон мог бы спросить, но тогда он бы упустил Перси, поэтому на время выбрал второе. Наверняка ничего серьёзного.

По дороге к замку Гермиона болтала без умолку, кажется, безумно счастливая от того, что нашла родственную душу, даже не переступив порог школы. Рон тоже был невероятно рад и даже пытался слушать, но она будто говорила обо всём сразу и озвучивала мысли тут же, как только они приходили ей в голову, да и мир слишком отвлекал своей красочностью.

Гарри рядом с ними явно чувствовал себя неуютно и не знал, куда себя деть. Рон хотел как-то дать ему понять, что всё нормально, но было бы невежливо прерывать словесный поток Гермионы, а улучить момент и вставить хоть слово он попросту не успевал. К счастью, на подходе к замку внимание Гарри привлёк какой-то мрачный мальчик, с которым они периодически переглядывались издалека, и Рон вздохнул с облегчением. Он уже начал переживать за своего нового друга.

— У тебя грязь на носу, — вдруг сообщила Гермиона посреди своей взволнованной речи на тему распределения. Рон скептически посмотрел на неё — его сейчас гораздо больше беспокоило то, что придётся сражаться с троллем или победить дракона.

— Вот, — сказала она, большим пальцем потерев ему нос, и Рон рассеянно кивнул, совсем забыв сказать, что это пятно с ним всю жизнь, и убирать его бесполезно.

— О, Рон, неужели ты всё-таки умыл лицо? — посмеялся Фред, и Рон вспыхнул.

— Это метка была, угу, захлопнись.

Биться с троллем не пришлось. Однако выход на всеобщее обозрение в ослепительно-жёлтый свет и пестроту гобеленов перед морем чёрных мантий... мог оказаться ещё хуже.

— Гриффиндор! — выкрикнула Шляпа. Гарри, слегка пошатнувшись, двинулся к красно-золотому столу, где его встретили бурными аплодисментами. Рон разглядел своих братьев, Гермиону, к которой как раз подсел Гарри, и ощутил новый прилив паники. Теперь он просто обязан попасть на этот факультет.

— Риддл, Том! — продолжила профессор Макгонагалл тем временем. Из толпы первокурсников вышел темноволосый мальчик, и Рон совсем бы не обратил на него внимания, если бы не смутное воспоминание из поезда.

Проходя мимо, тот покосился в сторону гриффиндорцев, и Рон вдруг увидел, что глаза у этого Тома — глаза у него точь-в-точь как у Гарри, разноцветные.

Рон выцепил друга из толпы, и оказалось, что тот от Тома тоже не отрывал взгляда. Может, это его...

— Слизерин! — крикнула Шляпа, едва коснувшись его головы, и Рон с разочарованием выдохнул. Ну, с кем не бывает.

В общей гостиной у Рона зарябило в глазах. Красный, красный, красный — вообще есть столько слов, сколько оттенков красного? Этот вопрос занял его куда сильнее торжественной речи Перси, хотя и не перекрывал радость от пройденного испытания. Теперь продолжить семейную традицию осталось только Джинни.

Гарри немного хмурился, но когда Рон спросил его, слегка улыбнулся и ответил, что очень рад попасть в Гриффиндор, ведь и крёстный, и его родители, и многие их друзья тоже были оттуда.

Под этот разговор они зашли в спальню, которая, в отличие от гостиной, была весьма не примечательна. Рон с облегчением плюхнулся на какую-то из кроватей и приготовился отключиться от мира — по серости он не скучал, но голова немного заболела.

Его покой прервал резкий вздох от Гарри.

— М? — Рон приоткрыл один глаз. — Что-то случилось?

— Я... — прошелестел Гарри так тихо, что за другими голосами Рон едва его расслышал. — У меня...

Рон приподнялся на локтях и увидел, как тот смотрел на своё левое запястье и крепко сжимал его другой рукой. А в уголках его глаз блестела непролитая влага.

Точно так же бывало порой у Джинни, так что Рон резко соскользнул со своей кровати и присел к Гарри.

— Эй, дружище, ты чего? Что там?

Гарри поднял на него взгляд, в котором читалось неприкрытое отчаяние.

— У меня... часы остановились, а я... я даже не знаю, когда.

Рон замер. На руке Гарри застыли аккуратные нули. Рон вздрогнул и неосознанно схватился за свою руку.

Что говорят в таких случаях? Как поддержать человека, который упустил момент встречи со своей родственной душой?

— А... А ты помнишь, какое там было время, когда ты в последний раз смотрел?

Гарри горестно вздохнул и опустил глаза обратно на своё запястье.

— Я помню, что они шли на платформе и в купе, и там оставалось несколько часов... Но было столько всего нового, что я просто забыл! И что теперь делать?

У Рона не было достойного ответа на этот вопрос, но кое-что он сказать мог.

— Слушай, ну это значит, что твой соулмейт всё-таки школьник! Представляешь, если б они остановились на вокзале, а не в поезде? И это был бы кто-то из родителей! — Стратегия забалтывания была успешной, судя по медленно светлеющему лицу Гарри. — О, о, а вдруг это был бы отец Малфоя?! Я бы сразу засомневался, стоит ли мне с тобой общаться.

Тут Гарри искренне рассмеялся, и Рон тоже заулыбался. А затем перевёл взгляд на свою собственную руку.

— К тому же... — Он помедлил и всё-таки слегка закатал рукав вверх. Пустые нули, на которые он ненавидел смотреть, уродовали кожу, как и все его одиннадцать лет. Разве что теперь он мог увидеть, что они не чисто чёрные, а тёмно-синие, будто проступивший рисунок из вен.

— По крайней мере, твой соулмейт где-то рядом. Надо только его найти.

Гарри ахнул и раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но Рон резко остановил его. Лишний раз обсуждать человека, которого у него никогда не будет, он не хотел.

— Если ваша связь сильна, ты обязательно найдёшь его даже без часов. Я в это верю.

Только слепой — или монохроматик, каким до недавнего времени был Рон — не заметил и не заговорил о самой скандальной парочке школы, которая почему-то не ходит вместе. Хотя знамо дело почему не ходит — где это видано, чтобы гриффиндорец и слизеринец добровольно проводили время вдвоём!

Тем не менее, шепотки об одинаково разных глазах двух первокурсников — сирот, даже внешне немного похожих, — не прекращались. Гарри на них упорно не обращал внимания и только отмахивался, утверждая, что это совпадение. Никто ему, естественно, не верил, но и правды не получал.

А правду знал лишь узкий круг избранных лиц — те, кто застал в один вечер Гарри, буквально ворвавшегося в общую гостиную. Хмурого, взъерошенного, с парой синяков и шрамом в виде молнии на лбу.

Синяки могли иметь вполне понятное происхождение, а вот шрам выглядел так, будто давным-давно зажил и был на Гарри чуть ли не с рождения.

— Откуда это? — поинтересовался Рон, и Гермиона тоже оторвалась от книжки. — Как появилась эта метка?

— Да само по себе, — буркнул Гарри и надулся.

— Нет, Гарри, это определённо знак родственной души! — возразила Гермиона. — Ты знаешь, к кому он ведёт?

Гарри какое-то время мрачно молчал.

— С Риддлом повздорили, — наконец, соизволил признаться он, отвечая и не отвечая на вопрос.

— Так сильно, что решили друг друга помутузить? — фыркнул Рон. — А из-за чего? Наверное, что-то важное было, раз появился такой заметный шрам.

— Да не было ничего! — вспыхнул Гарри. — И я вообще с этим придурком не хочу иметь ничего общего. Эта штука ничего не значит, просто случайность.

— Гарри, — поучительным тоном начала Гермиона. — Я читала, что в метках никогда нет ничего случайного. Они появляются в результате значимых событий и обычно символизируют нечто общее для пары. Это, конечно, если не говорить про изначальные метки, помогающие найти партнёра, здесь назвать причины сложнее, но...

— Гермиона, это всё чепуха из книжек, — вмешался Рон. — Знаешь, что моя мама говорит? Что соулмейты... — тут он вдруг засмущался, но друзья выжидающе на него смотрели, так что пришлось продолжить. — Что соулмейты — это души, что выбрали друг друга когда-то в прошлых жизнях, и метки — знаки прошедших событий.

— О... — Гермиона растерянно заморгала, и Гарри тоже выглядел как только что вылезший из норы гном. — Звучит очень... романтично. Это объясняет феномен ханахаки.

— Хана-чего? — нахмурился Гарри, и Гермиона поспешила пояснить.

— Ханахаки. Это болезнь, которая развивается только у соулмейтов, если один из них страдает от неразделенной любви. У больного... — она помедлила. — У больного в лёгких начинают расти цветы, которые затрудняют дыхание, и в конце концов человек умирает.

— Чего?! — вскинулся Гарри с широко раскрытыми глазами. — Это вообще справедливо? В буквальном смысле умереть от безответной любви — звучит жутко.

Казалось, новое знание искренне расстроило его. Злость сошла с его лица, оставив грустную задумчивость.

— Ну вообще-то это не конец, — поправил Рон. — Вылечиться можно, если любовь станет ответной. Ну, или если магически вывести цветы из лёгких, но это способ не очень. Вы же помните сказку про сад злого чародея...

Вытаращенные глаза друзей сказали ему, что нет, они не помнят.

— Ну вы чего! — всплеснул руками Рон. — Злобный волшебник, который потерял способность любить?

Выражения их лиц ни капли не изменились. Рон вздохнул.

— Ладно, дело было так...

Он постарался покрасочнее рассказать историю о злобном волшебнике, который полюбил прекрасную девушку, что наведывалась к нему в сад. Она не делала ничего особенного, просто нюхала цветы и счастливо гуляла, а волшебник чувствовал с ней связь, но не хотел выходить из замка в страхе, что она не примет его. Чувства так поглотили его, что, не найдя выхода, превратились в её любимые цветы — правда, у него внутри. Волшебник страдал и спросил совета у ведуньи, как же ему вылечиться. Та ответила, что его единственное спасение — это любовь той девушки. В противном случае он умрёт. Либо же он мог вывести цветы специальным зельем, но тогда он навечно потеряет способность любить. Волшебник, недолго думая, выпил зелье — страх быть отвергнутым был слишком силён. Сад в его поместье вскорости усох, больше девушка к нему не приходила, и сам он умер от тоски, которую не мог объяснить.

На совместных со Слизерином зельях Гарри с Риддлом устраивали взаимные бурения взглядами, но в остальном успешно друг друга игнорировали. Хотя, справедливости ради, игнорировал Риддл вообще всех — похоже, на факультете змей были не очень рады мальчику с магловской фамилией. Но раз Гарри терпеть его не мог, то и Рон не испытывал к нему большой жалости.

— Я всё-таки считаю, что вам нужно поговорить, прояснить ситуацию, — продолжала настаивать Гермиона.

— Поговорили уже, — пробормотал Гарри себе под нос и сказал уже громче: — Слушай, просто оставь это. Мы не соулмейты.

— Ай! — завопили Гарри и Риддл в унисон на разных углах теплицы и развернулись друг к другу с одинаково раздражёнными выражениями лиц.

— Криворукий, — процедил Риддл, поглаживая то же место на лбу, в которое Гарри ударила прыгучая луковица.

— Что это за мина? — рассмеялся Рон, и Гермиона тоже хихикнула. Гарри сидел со щеками, набитыми своим любимым пирогом с патокой, но выглядел так, будто его сейчас стошнит. Он с трудом сглотнул.

— Почему он горький? — пожаловался Гарри.

— А ты знаешь, что сейчас ест Риддл? — весело спросила Гермиона, смотря на слизеринский стол.

— Нет, — отрезал Гарри и остаток ужина пил воду.

На втором курсе ситуация не изменилась.

— Гарри! — воскликнул Колин Криви и щёлкнул фотоаппаратом. Рон с Гермионой всего лишь стояли рядом, но им тоже пришлось проморгаться. — Пожалуйста, дай свои комментарии по поводу произошедшего в дуэльном клубе с...

— Да не соулмейты мы! — взорвался Гарри и быстрым шагом пошёл вперёд. Колин так опешил, что остался на месте, и Рон из жалости похлопал его по плечу.

На помосте для дуэлей Гарри и Риддл сами по себе смотрелись бы не впечатляюще. Но они были вдвоём, что означало невероятную потеху.

Они поклонились друг другу, поднесли к лицу палочки, разошлись и подождали сигнала.

— Алле! — провозгласил Флитвик.

— Серпенсортия! — немедленно выпалил Риддл, и из его палочки вырвалась змея. По толпе младшекурсников прокатились вздохи восхищения и трепета, но Гарри напуганным не выглядел. Рон попытался предугадать его заклинание, но его не последовало.

Вместо этого Гарри, осторожно выставив руки перед собой, зашипел.

Рон окаменел. Вздохи превратились в потрясённые шепотки, преподаватели напряглись, но ни одно лицо не выражало столько же шока, сколько лицо Риддла.

Рон даже не успел осмыслить происходящее, как Риддл подошёл ближе к центру помоста и, глядя прямиком на Гарри, тоже зашипел.

Толпа уже открыто переговаривалась и восклицала. Рон переглянулся с Гермионой, и она посмотрела в ответ с такой же растерянностью, какую он чувствовал в себе.

Один звук навевал суеверный ужас, но мальчики шипели рассерженно, громко и быстро, словно перебивая друг друга, несчастная змея переводила взгляд с одного на другого, и Рону это вдруг так сильно напомнило состязание свистящих чайников, что он не выдержал и расхохотался.

К третьему курсу Риддл завоевал свой факультет и щеголял в модных шмотках, на которые расщедрился Люциус Малфой, взявший его под своё крыло. Гарри, наконец-то переселившись к своему крёстному, не отставал. Казалось, между опекунами развязалась нешуточная борьба, кто одарит своего подопечного подарками побогаче.

— Что, Поттер, у Блэка хватило денег тебе на метлу, а на новые очки — нет? — издевательски протянул Драко Малфой, выловив их перед тренировкой, и бросил взгляд на Риддла, будто ожидал его одобрения. Уголки губ у того чуть дрогнули, и ухмылка Малфоя стала шире. Мерлин, какое жалкое зрелище.

— А тебе какое дело до моих очков? — огрызнулся Гарри. Но тут внезапно ответил Риддл.

— Потому что выглядишь так же нелепо, как взъерошенная удивлённая сова.

Малфой расхохотался. Брови Гарри поползли вверх, и, честно признать, Рон смог увидеть сходство... но это не значило, что оскорбление не было дурацким.

— Придумай что-то получше, Риддл, — закатил глаза Рон. — Или у слизеринцев раньше времени закончился курс по обзывательствам? Попросите Снейпа продлить!

Оба слегка покраснели от злости, а Гарри рассмеялся.

— Пошли, Рон, — сказал он, поудобнее перехватывая новенькую «Молнию», и направился в сторону квиддичного поля. Рон зашагал следом.

Слизеринцы провожали их глазами, и от разноцветного взгляда Риддла, что так пристально следил за Гарри, Рону стало не по себе. Однако, помотав головой, он постарался выкинуть его из головы.

— Подумать только, — хмыкнул Рон, чтобы развеять обстановку. — И это твой... — но тут же умолк под красноречивым взглядом Гарри.

— Ладно-ладно, — Рон приподнял руки вверх ладонями вперёд, показывая, что сдаётся. — Но я надеюсь всё же увидеть, когда твои глаза будут одного цвета.

— О, так глаза у тебя всё-таки зелёные! — отметил Рон почти сразу, как только Гарри вошёл в общую гостиную.

— Сюрприз, — отозвался Гарри мрачно и без сил плюхнулся на диванчик. Несмотря на то, что они оба теперь были одного цвета, смотреть на него было странно.

— Я так понимаю, чёрный у Риддла? — начал подтрунивать Рон, разгребая книжки по прорицаниям под боком, чтобы дать другу больше места развалиться.

— Не чёрный, а тёмно-карий, — надулся Гарри. Суть вопроса он — по-видимому, намеренно — проигнорировал.

— У тебя очень красивый цвет глаз! — авторитетно заявила Гермиона. — И вроде тебе все говорили, что именно такого цвета были глаза твоей матери, разве нет?

— Говорили, — согласился Гарри таким же кислым тоном. Рон с Гермионой переглянулись. Причина подавленного настроения друга от них всё так же ускользала.

— Так и что произошло, что завершило эту связь? — полюбопытствовал Рон, и Гарри неожиданно залился краской.

— Неважно, — буркнул он и вдруг резко поднялся. — Что-то я устал. Пойду я, наверное, спать.

И позорно сбежал из гостиной.

Друзья проводили его фигуру взглядами. Гермиона с недоумением посмотрела на Рона. Рон пожал плечами.

К четвёртому курсу это почти перестало быть смешным. Для всех, кроме Рона, разумеется.

— Мне кажется, с каждым годом знаков становится всё больше, — сказал Рон, накладывая себе пюре. Шеймус, сидящий неподалёку, фыркнул.

— Я каждый день жду, что от их упрямства разверзнется земля и поглотит их обоих.

Гарри решительно игнорировал все разговоры и только гневно пил тыквенный сок. Не успел Рон припомнить ещё какой-нибудь случай, как Дамблдор призвал всех к тишине.

— Теперь, когда мы наконец набили животы, хочу сделать кое-какое объявление. В этом году нас ждёт грандиозное событие — Турнир Трёх Волшебников...

Весь Большой зал зашевелился и забормотал. Дамблдор продолжал как ни в чём не бывало.

— Чемпиона ждут щедрый приз и вечная слава...

«Деньги и слава» — эхом отозвалось в голове, и дальше Рон не слушал.

— Вы только представьте! — шёпотом воскликнул он. — Какой это куш!

Гермиона предсказуемо фыркнула и пустилась в пространную лекцию о том, что не может быть всё так просто. Её слова быстро подтвердились. «Невероятные опасности» в перечне требований тоже присутствовали.

Всё равно! Рон повернулся к Гарри за поддержкой, однако тот почему-то тоже не светился энтузиазмом.

— Гермиона права, — рассеянно отозвался он и с хмурым видом продолжил пялиться куда-то в сторону слизеринского стола. На Риддла, наверное. Рон был слишком воодушевлён, чтобы уделить этому внимание.

Но, разумеется, всем мечтам суждено пойти прахом, потому что до участия допускались только совершеннолетние.

Рон уткнулся взглядом в тарелку, борясь с едким разочарованием в груди, и принялся бесцельно тыкать вилкой в пюре. Ни денег, ни славы ему не видать, ну естественно. Почему он вообще хоть на секунду задумался, что у него есть шанс? Всё как обыч...

На его руку легла другая рука. Рон поднял голову и увидел обеспокоенное лицо Гермионы. Она ничего не говорила во всеобщем шуме, но Рон смотрел в её карие глаза и чувствовал, как разочарование понемногу тает.

Уроки ЗОТИ в ожидании других школ и самого турнира проходили весьма отвлеченно. Люпин, преподававший у них уже второй год, заметил общее настроение и решил направить их внимание в нужное себе русло.

— Сегодня у нас дуэли, — объявил он. — Гриффиндорцы против слизеринцев, сейчас разобью вас на пары.

Рон приготовился надрать зад Гойлу, Гермионе досталась Миллисента, а Гарри... Гарри, конечно, стоял в паре с Риддлом. Рон покосился на Люпина и заметил, как тот заговорщицки подмигнул его другу. Гарри только закатил глаза.

— Начали!

Гойл принялся палить заклинаниями, не дожидаясь сигнала, но Рон легко увернулся и бросил пару сглазов в ответ. Гойл, на удивление, смог их отбить, но Рон не сомневался в своей победе. Он пробил защиту, кинул слабенькое проклятье, а в следующий миг зажмурился от ослепительного света.

Лаванда заверещала, и все тут же бросили свои дуэли, потому что открылось зрелище поинтересней. Гарри и Риддл схлестнулись так, что между кончиками их палочек протянулась толстая золотая нить. От неё во все стороны летели снопы искр, и, судя по сосредоточенным лицам и напряжённым позам, поддерживать её было непросто.

Все затаили дыхание, в ожидании, чем же это обернётся... Но профессор имел другое мнение.

— Достаточно! — чётко проговорил Люпин.

Гарри всё так же пристально смотрел на Риддла, тот смотрел в ответ, и, видимо, ни один не хотел уступать. Рон подумал, что они будут продолжать, пока их не разнимут, но спустя пару секунд они оба взмахнули палочками и разорвали эту странную цепь между собой.

Никто не двигался. Было слышно только учащённое дыхание Гарри и Риддла, и они оба смотрели куда угодно, но не друг на друга.

— Интересно, — сказал Люпин, и напряжение развеялось. — Думаю, профессору Дамблдору любопытно будет об этом узнать.

— Чего?! Ты это серьёзно?

— Похоже, что я шучу? — отозвался Гарри кисло. Он смотрел на свою палочку так, будто она только что поклялась в верности Малфою, — с видом бесконечного предательства.

— Чёрт, Гарри, — Рон потёр лоб. — Палочки — это уже серьёзно. Я правда не знаю, даже не представляю, что может быть сильнее, чем одинаковая сердцевина. Я, конечно, никогда не слышал, чтобы у двух людей вообще было столько общих связей, но пускай, ладно! Я бы не удивился, будь между вами красная нить судьбы. Но, Мордред тебя раздери, Гарри, общие сердцевины — такое случается раз в столетие!

— Отстань, — сказал Гарри уныло и зарылся в кресло чуть глубже.

Дурмстранг и Шармбатон прибыли с помпой. Рон очень впечатлился, особенно узнав в одном из учеников Виктора Крама.

— Легендарный ловец! — восклицал он с кружкой сливочного пива в руках, так что капли летели во все стороны. — Сам Виктор Крам! Зуб даю, чемпионом Дурмстранга станет он.

— Весьма вероятно, — рассеянно согласилась Гермиона, перебирая свои новые канцелярские принадлежности. Гарри тоже не проявлял энтузиазма в разговоре, пустым взглядом уставившись в свой бокал.

Рон немного надулся, но тёплая атмосфера «Трёх мётел» уже привела его в благодушное настроение.

— Гарри, Сириус что-то интересное писал? — спросил он в попытке привести друга в чувство.

— А? — Гарри часто заморгал, будто очнувшись от транса, вызванного накуренным воздухом класса Трелони. — Да... Предлагает варианты обойти запрет для несовершеннолетних. — Он фыркнул. — Про фиаско с зельем старения я ему уже рассказал, но он не устаёт изобретать новые способы. Возможно, поделюсь ими с близнецами.

— Не думаю, что это хорошая идея, — резко покачала Гермиона головой. — Кого они этим обманут? Даже если их имена каким-то образом вылетят из Кубка, кто допустит их к соревнованию...

Дверь паба распахнулась, впуская холодный воздух, и Рон поёжился. Он инстинктивно посмотрел на новоприбывших и тут же пожелал, чтобы Гарри не поворачивал головы.

Конечно, он повернул голову. Рон с сожалением наблюдал, как его только посветлевшее лицо снова мрачнеет. Мерлин, от этого Риддла просто не спрятаться, не скрыться! Это намеренно или нет?

К счастью, слизеринец только задержал свой стрёмный взгляд на Гарри — то, что его глаза приобрели одинаковый цвет, нисколько не умалило его жутковатости, кстати — и прошёл вглубь помещения. Как ни странно, один.

— Знаете что, ребят, — сказал Гарри, уже накидывая на себя шарф и куртку. — Пойду прогуляюсь, пожалуй.

И, не дожидаясь реакции, подхватил сумку и вышел из паба.

Рону и Гермионе оставалось только посмотреть друг на друга и вздохнуть.

— Мне кажется, Риддл что-то задумал, — сказал Гарри, появившись за их с Гермионой спинами в «Сладком королевстве».

— Что? Так вот как ты гулять ходил? — поддразнил Рон. Гарри немного смутился, но продолжил:

— Я видел, как он встречался с каким-то мутным типом. Это не к добру.

— А о чём они говорили? — нахмурилась Гермиона.

— Я... я не знаю. Там были заглушающие чары.

Гермиона закатила глаза.

— Ну, тогда у тебя пока что нет никаких доказательств. И этот «мутный тип» не был случайно привлекательным молодым человеком?

Гарри в недоумении свёл брови вместе.

— Нет, там был мужик в тёмном плаще... Эй!

Рон взорвался хохотом и поймал довольную улыбку Гермионы.

— Будут у меня доказательства! — воскликнул Гарри и достал мантию-невидимку. — А вы развлекайтесь дальше.

Они попытались остановить его, но извинения сквозь смех были не очень убедительны, и Гарри довольно легко выскользнул у них из рук.

Судя по виду Гарри, копать под Риддла было не так-то просто. Даже долгожданное официальное начало Турнира и объявление чемпионов не стёрло с его лица недовольство жизнью.

Хотя, быть может, ещё сказывалась отмена квиддича в этом году. И стычки со слизеринцами не помогали. Риддл будто заметил повышенное внимание к себе и решил, что это отличный повод поиздеваться.

Он даже Рону стал действовать на нервы. Тем не менее, поиски Гарри успехом до сих пор не увенчались.

— Да я знаю, что он что-то скрывает! — Гарри запустил руку в волосы. — Мне кажется, Риддл что-то ищет... Я пока не пойму, что, но это точно в Хогвартсе. И скорее всего...

— Гарри, — мягко начала Гермиона, и Рон тут же понял, что этот разговор ничем хорошим не закончится.

Так оно и вышло. Гарри отрицал свой интерес внезапно возникшими чувствами, и Рон понимал его, правда, — но поверить, что умница-отличник Риддл планирует чуть ли свержение правительства? Это уже перебор.

— Ну и ладно, — процедил Гарри и резко встал с кресла. — Я полетать. Дышать не могу.

Чем ближе подбиралась дата первого испытания, тем чаще Гарри отправлялся полетать, словно и правда не мог надышаться. Рон бы не удивился, если бы в это время он опять что-то вынюхивал про Риддла, но друг подозрительно успокоился на эту тему. По крайней мере, поднимал её не чаще семи раз в неделю.

— Поттер, ты станешь инвалидом, если не будешь сидеть на метле по часу в день? — осведомился Риддл с книгами в руках, натолкнувшись на их компанию около библиотеки.

Гарри и правда держал под мышкой «Молнию», забежав что-то сказать перед выходом на улицу.

— А у тебя язык отсохнет, если промолчишь? — бросил Гарри и показательно отвернулся от него. Риддл фыркнул и пошёл прочь. Гермиона задумчиво посмотрела ему вслед.

Если у Рона когда-то оставались сомнения по поводу сложности сражения с драконом, то все они рассыпались в прах, когда он увидел, насколько тяжело просто забрать у него яйцо. Возросшее уважение к Чарли шло в комплекте.

Он с интересом посмотрел на неудавшуюся трансфигурацию Диггори и на чары Флёр, но по-настоящему его впечатлил Крам, который умудрился протащить на испытание метлу! И показать! Финт Вронского!

Рон громко аплодировал с трибун, как и все вокруг, но всё-таки немного расстроился, когда Седрик оказался не на первом месте.

Он рассеянно отметил, что, в отличие от него, Гарри от победы Крама разочарованным совсем не выглядел, но быстро об этом забыл.

— Дружище, я же танцевать совсем не умею! — простонал Рон на весь коридор по пути на астрономию. — Это катастрофа!

— Как будто я умею, — фыркнул Гарри. — Не то чтобы Сириус вздумал бы учить меня чему-то помимо розыгрышей.

— К балу всех научат, — примирительным тоном сказала Гермиона. — Уверена, вы не единственные студенты, не получившие благородного образования.

Гарри усмехнулся, а Рон, глянув на Гермиону, с облегчением выдал:

— Хоть что-то хорошее — приглашать никого не надо, пара у меня уже есть.

— П-прошу прощения? — вспыхнула Гермиона. Гарри скривился и съёжился, и Рон с расползающимся под кожей морозом понял, что облажался.

— Ну... Мы ведь соулмейты, понятное дело, что мы идём вместе...

Это были неправильные слова. Карие глаза Гермионы всполыхнули раскалённой лавой, и Рон мысленно выкопал себе могилу.

— Что я вижу, — раздался из-за спины издевательский голос и сдавленные смешки. — Проблемы в раю?

Тут напрягся уже Гарри, и Рон про себя виновато поблагодарил Риддла за его сталкерские наклонности.

— Тебя забыли спросить, — отозвался Гарри спокойным тоном без привычного яда. Риддл сощурился и слегка наклонил голову вбок, а его цепные псы ощерились. Спустя мгновение Риддл хмыкнул.

— Не думаю, что мнение человека без пары вообще должно учитываться. Я уже вижу, как ты ждёшь до последнего и потом идёшь на бал, с кем придётся, или с особенно жалостливой душой. Если вообще там появишься, разумеется.

Рон не особо понял, откуда родились такие унизительные слова, но слышать их от человека, который смог заполучить себе в пару Флёр Делакур, будучи на четвёртом курсе, должно быть обидно.

Гарри тем временем чуть не дрожал от ярости и сжимал руки в кулаки.

— Спасибо за беспокойство, — едва сдерживаясь, отчеканил он, — но оно совершенно не нужно, потому что меня уже пригласили.

Риддл мигом поменялся в лице.

— Да? — с сомнением поинтересовался он, кривя губы в насмешке, но Рон буквально кожей почувствовал, как воздух вокруг него зловеще сгустился. — И кто, если не секрет?

— Не твоё дело, — огрызнулся Гарри.

— А-а, — протянул Риддл понимающим тоном. Его плечи немного расслабились — Рон бы даже не заметил, если бы они не были так напряжены. — Всё ясно, Поттер, конечно. Придумываем себе пассию, чтобы не казаться неудачником? Открою тайну: от этого ты кажешься неудачником ещё большим.

Гарри фыркнул.

— Можешь не верить, мне, в общем-то, плевать. Неудачником себя здесь выставляешь только ты. Цепляешься к людям без повода, заняться больше нечем?

Но Риддл его как будто уже не слушал, лишь смотрел снисходительно и самодовольно.

— И правда, я трачу своё время впустую.

Слизеринец подал своей компании знак рукой, бросил на Гарри последний взгляд и, развернувшись, быстрым шагом двинулся по коридору. Гарри, закусив губу, смотрел ему вслед.

— М-да, друг, — присвистнул Рон, намеренно не смотря на Гермиону в надежде, что буря улеглась. — Теперь тебе точно надо кого-то найти.

Гарри резко повернулся к нему с негодованием на лице.

— Ты мне тоже не веришь?!

— Э-э...

К сожалению, буря не улеглась, и Рону пришлось мучительно размышлять над тем, что он сказал не так. Гермиона облегчать задачу ему не собиралась и играла с ним в молчанку. От Гарри помощи тоже ждать не приходилось.

Подсказку неожиданно дала Джинни.

— Не воспринимай ее как должное, — сказала она. — Наверное, ей было бы приятно, если бы ты... ну не знаю, сделал бы что-то джентльменское. Ты и так не образец романтика, а тут...

— Джентльменское, — повторил Рон, перекатывая слово на языке, как кислотный леденец. — И что например?

Джинни пожала плечами.

— Можешь подарить ей сидушку от унитаза, — вставил Джордж. — Уверен, она оценит.

— Или дьявольские силки и скажи, что они напомнили тебе о её волосах, — прибавил Фред. — У Невилла наверняка есть запас.

— Очень смешно, — скривился Рон. Близнецы потрепали его по волосам и смылись творить очередную шалость.

Правда, идея у него всё-таки возникла. Хочет почувствовать себя дамой, да?

Гермиона поправила цветок у себя в волосах и повернулась к Рону.

— Как я выгляжу? — спросила она с улыбкой, перед которой невозможно было устоять.

— А, ы, — запнулся Рон, не привыкший делать комплименты, и выпалил, пока не успел смутиться: — Заме... замечательно.

Она счастливо хихикнула, и сердце Рона затрепетало. Он и сам не ожидал, что его тронет, как бережно она сохранила один из цветов, что он ей подарил. Даже вплела его в причёску, как заколку. Светло-голубые лепестки красиво сочетались с васильковым платьем, и Рон залился краской при мысли о том, почему она выбрала именно этот цвет.

Сам он стоял в костюме, который к балу ему прислала мама, но, хвала золотым ручкам Гермионы, транфигурированном в нормальную парадную мантию. Рон тоже чувствовал себя неуверенно, и с каждой минутой ожидания тревога возрастала всё сильней.

— Гарри опаздывает, — констатировала Гермиона очевидное. Он попросил их пойти вперёд, не дожидаясь его, и уже это звучало подозрительно, но Рон решил ему довериться. Возможно, зря.

— Может, он вообще не явится? — пробурчал Рон, за что Гермиона тут же шлёпнула его по руке.

— Имей в него хоть немного веры! Ты до сих пор считаешь, что он всем соврал?

— Ну почему он тогда ничего не говорил?! Мы же его лучшие друзья!

Гермиона отвела взгляд и закусила губу.

— Наверное, у него были свои причины. Ты никогда не думал, как он себя чувствует в компании людей, почти сразу нашедших соулмейтов?

Рон почесал затылок. По правде говоря, когда первоначальная неловкость на первом курсе развеялась, Рон решил, что всё уже хорошо. Гарри никогда не жаловался и, казалось, легко присоединился к ним с Гермионой, но, может, друг и правда чувствовал себя... лишним? Особенно когда единственный человек, с которым у Гарри, по-видимому, имелась связь, был такой сволочью...

Однако додумать он не успел, потому что Гермиона встрепенулась и замахала рукой.

— Ну наконец-то, Гарри, мы уже заждал... О.

Это странно тихое «о» окончательно вывело Рона из равновесия. Он глянул на приближающегося друга повнимательнее — и сначала решил, что Гермиона обозналась. Но его фигуру он узнал, да и очки... постойте, очки тоже какие-то другие.

— Извините, приводил волосы в порядок. — Гарри наконец подошёл и нервно рассмеялся. — Сами понимаете, это предложение в реальности не должно существовать, поэтому Вселенная всячески пыталась мне помешать.

Гарри с комичной осторожностью поправил прядь, будто его волосы в любую секунду могли взорваться (зная его шевелюру, неудивительно). А они — внимание! — были уложены! Рон думал, у него глаза вылезут от удивления, потому что это зрелище вряд ли удавалось лицезреть кому-то из живых. Гермиона, по всей видимости, разделяла его чувства.

— Гарри, выглядишь... очень непривычно. Это не плохо! — тут же поспешила прибавить она на его обеспокоенный взгляд. — Просто... волосы, и мантия, и даже очки...

— Да, решил немного поменять их, чтобы не походить на вечно удивлённую сову, — Гарри снова неловко засмеялся. После этих слов Рону стало понятно, что именно изменилось: оправа стала меньше, отчего у Гарри и правда поменялся взгляд, а зелёные глаза, которым Рон уделял не больше внимания, чем ты обычно уделяешь глазам лучшего друга, даже засияли как-то по-новому.

— Тебе очень идёт! — заверила Гермиона с улыбкой и пихнула Рона локтем. Рон потерянно закивал.

— Эт-то точно, — выдавил он, не в силах пока переварить такую перемену в знакомом, родном Гарри.

Гермиона показательно огляделась.

— А где твоя... — она прервалась, видимо, не зная, как продолжить.

Гарри было открыл рот, чтобы ответить, но тут же закрыл и нахмурился, посмотрев им за спины.

— Поттер, — послышался насмешливый голос Риддла. — Тебя не узнать. Когда ждать превращения обратно в тыкву?

Рон резко обернулся.

— Ты как будто не знаешь, что тыквы нельзя превращать в людей, Риддл! Если таков лучший ученик Слизерина, то это просто жалко.

Риддл, как ни странно, нисколько не оскорбился, только смерил его снисходительным взглядом, словно барахтающегося на спине жука, и Гермиона выдохнула: «Рон...», как если бы он сказал что-то глупое.

— Шёл бы лучше к своей даме, — сказал Гарри с напускным спокойствием. — Не понимаю, что ты здесь забыл.

Риддл с ухмылкой пожал плечами и перед уходом задержался взглядом на Гарри. На его лице мелькнуло какое-то выражение... Рон не успел понять. Риддл уже шёл к Флёр. Похоже, он специально отошёл от неё, чтобы поиздеваться над Гарри. Мерлин, кто же так бросает свою партнёршу? Слизеринцы просто убоги.

Именно это Рон и заявил. Гермиона принялась отчитывать его и объяснять что-то про магловскую сказку. Гарри прокашлялся.

— Эм, ребят. Познакомьтесь. Это Виктор.

И, Мерлиновы панталоны. Рядом с Гарри стоял Виктор. Чёртов Виктор Крам.

Но сказать даже двух слов Рон не успел.

— Чемпионы и их пары, подойдите ко мне! — прокричала МакГонагалл.

Рон потерянно смотрел, как звезда квиддича, сильнейший ловец Виктор Крам под ручку уводил его лучшего друга, и Гарри улыбался ему совсем непривычно, смущённо и... кокетливо? Рон бы протёр глаза, и окружающие словно разделяли его эмоции.

Гарри и Крам встали в конец шеренги, в которую уже выстроились Диггори с Чанг и Риддл с Флёр, и обе пары вытаращились на них так, будто к их вечеринке решили присоединиться двое драконов.

Реакция Риддла на первый взгляд не отличалась от других, но Рон так часто видел это лицо направленным на Гарри, что знал, куда смотреть.

Если коротко — ещё чуть-чуть, и с Риддлом случится припадок.

Рон удовлетворённо кивнул себе — достойная месть за издёвки. И приготовился смотреть на вальс чемпионов.

— Так вот почему ты так зачастил с полётами! — с наскоку обвинила Гермиона, как только Крам отошёл от Гарри к другим дурмстранговцам. Рону оставалось только поддакнуть. — Это ведь с Крамом ты летал?

Гарри слегка сжался и нервно завертел в руках бокал сливочного пива.

— Э-э... Да?

— Ты это у нас спрашиваешь? — Рон недоверчиво приподнял брови.

— Нет, просто... — Гарри вздохнул и, помедлив, со стуком поставил бокал на ближайший столик. — Вы... вы не злитесь?

— За что? За то, что ты скрывал свои отношения с Виктором! Крамом?! — Рон показательно фыркнул. — Ни капли, ты о чём.

Гарри виновато поморщился.

— Вообще, я бы не назвал это прямо отношениями...

— Гарри, важно не это! — перебила Гермиона. — Почему ты вообще чувствовал, что тебе нужно это скрывать? Ты думал, мы не поддержим тебя? В этом дело?

Гарри снова вздохнул и отвёл глаза.

— Ну, что-то вроде того... Я не знал, как к этому отнесутся все в принципе. Всё-таки он знаменитость, на которого кто только не зарится, а я... я Гарри, просто Гарри.

— О, Гарри. — У Гермионы на глазах выступили слёзы, и Рон поспешил вмешаться.

— Даже не думай о том, кто и что может сказать, — твёрдо сказал он и положил руку Гарри на плечо. — Плавали, знаем. Кто бы ни был твоей парой — не стыдись ни за него, ни за себя.

Лицо Гарри озарила благодарная улыбка, Гермиона тоже смотрела на него с гордостью, и Рон почувствовал, что его уши и лицо сейчас расплавятся, так что кашлянул и с хитрым взглядом наклонился к Гарри поближе.

— А теперь рассказывай — какой он?

Брови Гарри взлетели к переносице, а Гермиона поджала губы, словно не знала, смеяться ей или не одобрять.

— Э-э, ну, он... — растерялся Гарри. — Он хороший.

— Просто хороший?! — всплеснул руками Рон. — Гарри, это Крам, он самый лучший!

— Так, теперь мы точно знаем, что тебя к нему пускать не следует, — сказала Гермиона полушутливо. Рон застонал.

— Ну уж нет, теперь, когда у меня есть реальная возможность получить его автограф!..

— Гарри, — произнёс голос с заметным акцентом. — Это твои друзья?

Мерлин, этот вечер грозил стать лучшим в его жизни. Ещё бы Риддл не маячил на фоне, как почуявшая кровь акула, было бы вообще идеально.

Второе испытание подобралось своим чередом. Они договорились встретиться перед началом около озера, прогуляться, пожелать Краму удачи.

Однако в назначенное время Гарри не явился.

— Может, он ещё с Виктором? — предположила Гермиона, обхватывая плечи под пронизывающим ветром.

Это было бы логично, если бы чемпионов уже не собрали в палатке неподалёку, куда никого из учеников не пускали.

— С ним же ничего не случилось? — с надеждой обратилась к нему Гермиона, и Рон бы хотел ответить, конечно, всё в порядке, но тонкая, неосознанная нить, связывающая их троих, подсказывала, что где-то кроется подвох.

Именно в этот момент они наткнулись на Риддла.

Он стоял на причале в стороне от всех, в гордом одиночестве, и выглядел каким-то растрёпанным. Ну, если кто и знает о состоянии Гарри, так это он.

— Я? Что вы, мне кажется, его заморскому принцу виднее. — Риддл насмешливо ухмыльнулся, но ни веселья, ни издёвки в его взгляде не было.

— Виктор сейчас уже занят, — бесстрастно пояснила Гермиона. — Ты точно уверен, что...

— Я уверен, — перебил Риддл, скривив презрительную гримасу. — И если вы двое...

Он умолк, резко переменившись в лице. Рон с ужасом наблюдал, как оно позеленело, приобретая трупный оттенок. Риддл начал хватать ртом воздух и ухватился за перила, чтобы не упасть.

Рон с Гермионой переглянулись и нерешительно направились к нему, однако тот только отмахнулся, не давая к себе приблизиться.

— Он... — выдавил Риддл, смотря в воду, — он в озере.

— Чего?! — вскричал Рон. — Где?

Риддл уже забыл об их существовании. Он резко развернулся и сорвался с места, взметнув полы мантии. Рон приготовился его догонять, чтобы выпытать, что с Гарри, как путь на узком мостике им всем преградила процессия судей с Дамблдором во главе.

— Пропустите, пожалуйста, — прошипел Риддл, чётко выговаривая каждый звук. Директора Дурмстранга и Шармбатона что-то заладили о неподобающем поведении, но Риддл стоял твёрдо. Только Дамблдор казался совершенно спокойным, даже немного весёлым.

— Хочу отметить, что безопасность каждого ученика — наша первоочередная задача, — сказал Дамблдор, выразительно глядя на Риддла и переводя взгляд на Рона и Гермиону позади. — Подчеркну: «каждого». Мы предпринимаем все необходимые меры предосторожности, поэтому волноваться не о чем.

Рону хотелось бы ему верить, как и Гермионе, поэтому им оставалось только кивнуть и надеяться на лучшее. Риддл какое-то время ещё стоял с напряжённой спиной, так что Рон начал гадать, что же он задумал. Наконец, он отступил в сторону, пропуская судей, и быстрым шагом направился к трибунам.

Рон успел заметить его полное негодования выражение лица.

Когда Дамблдор объявил, что чемпионам нужно будет достать со дна озера какое-то «сокровище», Рон не сразу сообразил, что сокровищем может быть человек.

Риддл не соврал. Гарри и вправду был в озере. Не соврал и директор — Гарри был в безопасности и начал дышать, как только его голова коснулась поверхности воды.

Крам с акульей головой выплыл с его телом в руках вторым, и Рон с невероятным облегчением захлопал в ладоши что есть мочи, закричал что-то радостное на пару с Гермионой, а потом, поддавшись порыву, решил поискать взглядом Риддла.

Это оказалось довольно просто — единственный островок неестественного спокойствия находился вокруг него. Рон пригляделся и приостановил свои аплодисменты.

Лицо Риддла напоминало бледную восковую маску, которой заколдовали одни глаза, чтобы они излучали ярость.

Его свита неуютно ёжилась рядом, и Рону самому стало некомфортно на это смотреть, так что он отвернулся и продолжил ждать появления Флёр, чтобы это испытание наконец закончилось, и можно было потрясти Гарри.

— Неужто великий Гарри Поттер больше проводит времени в библиотеке, а не на поле? Что же, похвально, только вряд ли поможет. — Риддл, не мигая, раздвинул уголки губ в подобии улыбки.

Если раньше от его взгляда просто было немного не по себе, то теперь эти бездонные провалы наводили настоящей жути.

Казалось, после второго испытания Риддл не мог пройти мимо Гарри, не отпустив какой-нибудь едкий комментарий. Он и до Турнира так частенько делал, но никогда не выглядел при этом таким зловещим.

Рон правда не понимал, как человек может быть на такое способен, но Риддлу словно не нужно было прикладывать никаких усилий: птичий наклон головы, застывшее выражение-маска на лице и глаза — что бы Гарри ни говорил, для Рона они выглядели чёрными.

— Да что с этим козлом такое? — пожаловался Гарри, указывая кончиком пера на удаляющуюся спину Риддла.

— Просто он мудак, вот и всё, — буркнул Рон. — Тоже мне новость.

Гарри нахмурился.

— Это да, но раньше он как будто не был таким злобным. А сейчас у меня постоянно болит шрам. Просто ходячая головная боль.

Гермиона бросила на Рона полный надежды взгляд. Вот сейчас-то...

— Наверное, это оттого, что я на верном пути! — хмыкнул Гарри. — Он правда что-то ищет и злится, что я у него на хвосте.

Гермиона горестно вздохнула. Рон в кои-то веки почувствовал себя не самым тупым в эмоциональном плане человеком.

— Да, Гарри, именно так, — устало согласилась Гермиона и вернулась к эссе по чарам.

Гарри и вправду стал больше времени проводить с ними, но Рон как-то не придал этому особого значения. Дни, наполненные домашкой, шли, и все диковинки перестали казаться таковыми.

Однако третье испытание всё-таки принесло много волнений и радости, когда победителем оказался Седрик. Все четыре факультета проявили невиданное никогда ранее единство, поздравляли своего чемпиона, а пуффендуйцы так вообще несли его на руках.

— Вечеринка! — объявил кто-то, и его поддержала сотня голосов. Другие школы никто, конечно, гнать не собирался, поэтому разношёрстная толпа поплыла в Большой зал.

— А ты что, пойдёшь успокаивать Виктора? — поддразнил Рон сияющего Гарри, и улыбка у того немного угасла.

— А... Наверное, — сказал он, неловко пожимая плечами. Рон немного не понял реакции, но предложил в любом случае его позвать на общее празднество.

Рон понял, только когда гости уезжали обратно. Крам и Гарри обнялись легко, как могли бы обняться Гарри и Рон, а затем Виктор сказал:

— Буду рад быть твоим другом.

— Взаимно, — улыбнулся Гарри и сжал его руку.

Рону надо было прикрыть глаза, чтобы они не вылезли из орбит. Гермиона похлопала его по плечу.

— Так уже какое-то время, — сообщила она, и Рон снова оказался тем самым человеком с эмоциональным диапазоном чайной ложки.

Пожаловаться на это он не успел, потому что к Виктору внезапно подошёл Том Риддл.

— Приятно было познакомиться. — Он протянул Краму ладонь для рукопожатия, как ни в чём не бывало, и все трое могли только вытаращиться на него.

— Приятно было познакомиться, — повторил Крам совершенно спокойно и пожал руку, хотя Рон даже не был уверен, видел ли он Риддла где-то помимо бала.

— Хорошей дороги, — добавил Риддл ещё одну любезность и косо взглянул на Гарри. Гарри сложил руки на груди и вызывающе смотрел в ответ.

— Спасибо, — поблагодарил Крам и тоже оглянулся на Гарри.

Такое пристальное внимание его явно смутило, и он опустил голову, однако его ухажёры решили устроить игру в гляделки между собой. Рон почувствовал, как краснеют уши при мысли о том, что за его друга сейчас будут драться.

К счастью или к сожалению, драки не было. Спустя долгие несколько секунд они кивнули друг другу, Крам коснулся плеча Гарри и ушёл на корабль. Риддл остался и, в ответ на подозрительное выражения лица Гарри, очаровательно улыбнулся.

Рон почувствовал подступающую головную боль и знал, что Гермиона испытывает то же самое.

Все хрупкие надежды Рона на спокойный год разбились на множество осколков. Агрессивный флирт, который тебе постоянно приходится лицезреть — пф-ф, знаете, это даже интересно.

Чудовище, парализующее жертв, — не особо.

Рон бы хотел, чтобы это оказалось шуткой, но Генеральный Инспектор шуткой точно не была.

«Министерство сделает школу безопаснее», — говорила Амбридж, с сахарной улыбкой увольняя Люпина.

«Предоставьте работу взрослым»,— говорила Амбридж, заставляя их откладывать палочки на уроках Защиты.

«Будете следовать правилам — всё будет хорошо», — говорила Амбридж, полностью игнорируя новую жертву, соблюдавшую все правила.

— Гарри.

— Нет.

— Но Гарри!

— Нет, Гермиона! Я уже всё сказал. Мало мне кровожадных голосов в голове!

Гермиона отпрянула. Гарри мало об этом говорил, но его явно беспокоило, что оба раза перед тем, как найти окаменевшие тела, он слышал голос, жаждущий кого-то убить или разорвать.

Рон не представлял, каково это, и боялся даже думать, чего себе мог навоображать Гарри, но зато он знал, что другие ученики боятся даже без странных шепотков.

— Но надежда на тебя! Разве кто-то ещё сможет это сделать?

Гарри фыркнул.

— Да кто вообще будет у меня учиться? Почему не у Гермионы, например?

— Ты прекрасно знаешь, почему, — надулась Гермиона, и Рона на секунду накрыло волной умиления. — В Защите на нашем курсе лучший ты, а именно защита от тёмных искусств означает хоть какое-то спасение. Конечно, — быстро добавила она, пока Гарри не успел возразить, — гарантий никаких нет, но так мы сможем хотя бы как-то подготовиться и унять тревогу.

И кажется, после стольких попыток им-таки удалось запустить в Гарри червячка сомнения.

— Я со всем тебе помогу, ты не будешь один! — продолжила она, чувствуя его слабость. — Представь, скольким людям ты поможешь защититься!

— А если кто-то что-то вякнет, я тоже тут как тут, — вставил Рон. Не мозгами, так делом.

Долгие несколько минут Гарри мучительно молчал. Возможно, придумывал ещё оправдания. Наконец, он вздохнул.

— Ладно, ладно, давайте попробуем... Но я вас уверяю, никто не придёт.

— А вы что тут делаете? — Гарри обвинительно тыкнул пальцем в сторону группки слизеринцев, примостившихся в «Кабаньей голове» вместе со студентами других факультетов.

— В каком смысле? — цокнул языком Риддл. — Мы пришли к тебе учиться.

— Ни за что, — отрезал Гарри не раздумывая.

— Гарри, ты так легко отказываешь страждущим знаний? — притворно уязвлённо посетовал Риддл, прикладывая руку к груди. Малфой, Нотт, Гринграсс и Паркинсон страждущими до знаний явно не выглядели.

— Вы пришли надо мной посмеяться, и отказывать в этом я проблемы не вижу, — фыркнул Гарри. Все остальные притихли и навострили уши в ожидании развязки.

— Гарри, — повторил Риддл с нажимом, и только сейчас Рон понял, что тот называет друга по имени. — Гарри, смеяться мы будем, только если ты правда выставишь за порог людей с самыми искренними намерениями.

— Поговори мне тут про намеренья, — пробормотал Гарри куда-то в сторону.

Риддл громко вздохнул. Все напряглись, в особенности слизеринцы вокруг него.

— Ладно, давай так. Наша дорогая инспектор и, по совместительству, учитель по защите от тёмных искусств, не знает об этом маленьком собрании и его цели. Но, если узнает, будьте уверены — разогнать вас ей не составит никакого труда.

— Хочешь сказать, настучишь на нас? — Фред угрожающе скрестил руки на груди.

— Ну что вы, — разулыбался Риддл. — Боюсь, ни мне, ни кому-либо из моих сокурсников не придётся ничего делать. У неё свои каналы.

— И дальше что? — Гарри вернул его внимание на себя.

— Я к тому, — пояснил Риддл спокойно, — что, раз мы уже здесь, то готовы добровольно расписаться в том вашем списке, чтобы сомнений в нас не возникло. Уверен, вы занялись какими-то мерами предосторожности.

Он посмотрел на Гермиону, которая заёрзала на стуле. Рон попытался испепелить Риддла взглядом, но наткнулся лишь на насмешливое выражение. Тот продолжил, обращаясь к Гарри:

— К тому же, некоторые присутствующие состоят в инспекционной дружине. Представляете, какой доступ к инсайдерской информации вас ждёт?

Рон воспринял это с сомнением. С таким же успехом «инсайдерская информация» отсюда может попасть в руки самой дружины.

Риддл, видимо, и сам понимал, что это не лучший его козырь.

— Но самое главное — у меня есть, что предложить по месту для занятий. Там нас никто не найдёт.

Воцарилась тишина. Было слышно только кряхтение бармена за стойкой да стук часов с кукушкой.

Гарри вздохнул, и Рон видел, что он уже сдался.

— Я ведь даже не рассказал, в чём смысл нашей идеи.

Риддл почуял то же самое, потому что его улыбка стала похожа на оскал.

— С превеликим удовольствием послушаю.

Причину резкой перемены в поведении Риддла Гарри объяснял по-своему.

— Он хочет контролировать ситуацию со всех сторон. — Гарри с убеждением постучал кончиком пера по столу. — Теперь в его руках и дружина под руководством Амбридж, и мы, что ненамеренно боремся против неё.

— Ненамеренно? — прыснул Рон. — Ты буквально дал Джинни возможность назвать клуб «Достать Амбридж».

Гарри скривил губы, борясь с улыбкой.

— Ну название-то хорошее. А так мы просто хотим защититься от непонятного чудища, рыскающего по Хогвартсу...

— Скажи это Амбридж, когда она найдёт список.

Гарри развёл руками, но быстро посерьёзнел.

— Этого допустить нельзя. Надо пристально следить за Риддлом и остальными. Кто знает, что у них на уме.

— Кхе-кхе, — прозвучал кашель, и Рон с Гарри испуганно заозирались, пока не поняли, что это была хитро улыбающаяся Гермиона.

— Гарри, — начала она, получив заслуженную порцию гневных стенаний. — Ты не думаешь, что Риддл пошёл туда... ради тебя?

— Чего? — Гарри оторопело уставился на неё.

— Друг, даже я заметил, каким шёлковым он стал, как только вы с Крамом разошлись, — хмыкнул Рон. — Сейчас до него просто дошло, что надо хватать пикси за крылья.

— Чушь какая! — рассмеялся Гарри с нотками презрения. — Я думал, что за столько лет вы перестали питать иллюзии, что он хочет хоть как-то быть со мной связанным.

По всей видимости, Гарри хотел сказать это пренебрежительно, но обида всё равно просочилась в его голос. Подозрения о том, что произошло между ними когда-то, подтверждались.

Однако Гарри выглядел таким расстроенным, что Рон не мог продолжать его мучить.

— Ладно, я всегда говорил, что он просто долбанутый.

Гермиона посмотрела на него осуждающе, но возражать не стала. Всё-таки Гарри явно не готов к этой теме, а Риддл не заслужил их помощи в этом.

«Хорошее местечко», о котором говорил Риддл, оказалось не просто хорошим. Оно было потрясающим.

— То есть эта комната даёт тебе всё, что пожелаешь? — уточнил Рон, едва веря в подобное. Они втроём пришли проинспектировать помещение, которое Риддл приготовил.

— В разумных пределах, — хмыкнул Риддл. — Но да.

Рон тут же пожелал себе уютное креслице и столик с горячим какао. Правда, развалиться-то он смог, а вот кружка была пуста.

— А где?.. — Он с разочарованием потряс перевёрнутую чашку. Гермиона покачала головой, а Риддл снисходительно посмотрел на него.

— Это и есть разумные пределы.

В остальном комната полностью соответствовала всем возможным требованиям. Когда Гарри пожелал больше места для дуэлей, шкафы с книгами отъехали назад, и появились удобные помосты и даже манекены.

— Откуда ты знаешь об этом месте? — с подозрением спросил Гарри. — Что это?

— Это Выручай-комната, — пояснил Риддл, — её упоминание встречается во многих источниках, но чаще всего не прописано эксплицитно. Я её просто... — Риддл лукаво усмехнулся, — нашёл.

По мнению Рона, в первый раз занятие прошло довольно удачно.

Никто не понимал, как должно быть, поэтому не замечал косяков, ребята держались факультетами, но никто друг на друга не бузил. Даже слизеринцы особо не выпендривались.

— Зови меня Том, — сказал Риддл Джинни, и у Рона аж кулаки зачесались. Он грозно вырос за спиной у сестры, но, к несчастью, нисколько его не напугал.

— Ты тоже, — хмыкнул Риддл.

— С какого перепугу? — Рон упёр руки в бока.

— Я же не могу называть вас всех Уизли, — закатил глаза Риддл — Том? — и, не дожидаясь ответа, отошёл помочь Гринграсс с чем-то.

Проблема была не в том, что слизеринцы шли на рожон, или капризничали, или мешали, нет. Риддл держал их в узде. Проблема в том, что большая часть чар, показанных Гарри, не вызывала у них большого труда.

Через несколько занятий это стало очевидным.

— Зачем ты на самом деле пришёл? — спросил Гарри строго, когда основная масса людей ушла.

— Я же говорю, учиться. — Риддл ослепительно улыбнулся, и у Рона, собиравшего книжки неподалёку, аж зубы заскрипели. — Если так выходит, что какие-то вещи лучше выходят у моих подопечных, чем у твоих, мы могли бы устроить обмен опытом...

У Рона к горлу подкатила тошнота. Он с круглыми глазами посмотрел на Гермиону, и она, беззвучно хихикнув, подмигнула ему.

Гарри как-то отмазался, а когда остался с ними наедине, убежденно кивнул сам себе.

— Он точно что-то вынюхивает.

— Вот. — На столе у Гарри и Рона помимо рекомендованной литературы Сириуса и Люпина появился ещё один том.

— «Способы глубокой защиты от Тёмной магии», — зачитал Гарри, и что-то в этом названии Рону пришлось не по душе, но он не совсем понимал, что именно. — Этой книги нет в библиотеке, — нахмурился Гарри.

— Потому что эту книгу дал мне Люциус. — Риддл пожал плечами, и Рон одними губами повторил слово «Люциус». Серьёзно?

— Она для дополнительных заданий. Можем использовать на собрании.

— Ты что, хочешь планировать уроки вместе со мной? — Гарри скептически взглянул на Риддла из-под очков. Тот улыбнулся не слишком маньячно:

— Надо же помогать своим коллегам, когда у них трудности.

Прошла пара мгновений.

— ...Раньше ты в открытую называл меня тупым, — сказал Гарри, и Рон понял, что он не злится.

— С тех пор я научился подавать правду так, чтобы она не сильно колола глаза, — отозвался Риддл, и, ладно, это было довольно смешно.

— ...Сволочь. — Судя по виду, Гарри едва сдержал улыбку, и Рон задумался, что при их взаимодействиях всегда чувствовал себя немного лишним, но в последнее время особенно.

— Что-то не складывается. — Гарри задумчиво постучал пальцем по подбородку. — Судя по всему, Том искал именно Выручай-комнату — это похоже на то, что я слышал раньше. Но как будто есть какая-то деталь, которую я не знаю или упускаю...

Говорить с Гарри о Риддле было бесполезно, оставалось только ждать. Потому что Рон абсолютно точно не собирался обсуждать, во что это превращается, — хоть и часто думал, как это неизбежно.

Например, недавно они в конце занятия пожали друг другу руки, и оказалось, что у Риддла на правом запястье круг — там, где у Гарри треугольник. Конкретно эти символы были настолько необычными, что Рон даже начал гадать, в какой из прошлых жизней они что-то значили.

Сказать наверняка никто не мог. Даже Луна Лавгуд, которая видела красные нити судьбы.

— ...Я считаю, что необязательно идти по следу красной нити, она же существует не просто так, правда? Значит, человек на другом конце меня всё равно найдёт. — Луна беззаботно пожала плечами. — Хотя, быть может, если я захочу пойти в путешествие, то соберу рюкзак и последую за ней. — Луна мечтательно улыбнулась и вдруг, резко глянув вниз, подпрыгнула. Она довольно часто вела себя так, будто под ногами у неё сновало что-то невидимое.

— Ах, — вздохнула она, — всё время забываю, что не могу о него споткнуться, но он такой толстый...

Рон неловко кашлянул, прикрывая смех, лицо Гарри странно искривилось, словно он тоже не знал, как скрыть веселье, и лишь одна Гермиона сосредоточенно нахмурилась.

— О чём... конкретно ты говоришь, Луна? — как можно вежливее спросила она. Любопытство пересилило любые доводы рассудка, наверняка убеждающие её, что вместо ответа последует очередная милая чепуха.

Рон ставил на то, что сейчас они услышат о ещё одном невидимом и несуществующем создании, но Луна удивила его.

Она подняла свой вечно озадаченный взгляд на Гарри и произнесла будничным тоном:

— Твой канат, Гарри.

— Ка... канат? — недоуменно переспросил он, и Рона распирало уже заранее...

— Да, канат, который связывает тебя с Томом Риддлом. К слову, никогда не понимала, как он крепится у вас к мизинцам, он же такой толстый...

Услышать, что Луна говорила дальше, уже никому было не суждено, потому что её слова потонули в громком хохоте Рона. Ну, и вообще каждого в комнате.

Когда жертвой стал Джастин, в клубе ДА поникли все. Конечно, они предполагали, что их занятия не станут панацеей, но Ханна тряслась с тех пор как нашла его тело вместе с Почти-Безголовым Ником.

Гарри выглядел совсем подавленным, да и Том тоже хмурился и вертел палочку в руках. Они так и не решили, чем будут заниматься и зачем вообще собрались, потому Рон хотел предложить разойтись, но голос подал Шеймус.

— Гарри, а что это было за заклинание у вас с Риддлом в прошлом году? Ну, когда между вашими палочками возникла та золотая цепь.

Гарри с удивлением поднял голову и посмотрел на Тома.

— Это называется Приори Инкантатем, — ответил последний. — Обычно с его помощью выясняют, какие заклинания были использованы палочкой в последний раз. Тот случай был... в каком-то роде уникальным.

Тут пригрели уши все присутствующие, потому что всё в этой парочке было уникальным.

— Это из-за того, что наши палочки — сёстры, — кашлянул заметно покрасневший Гарри. — И они не хотели противостоять друг другу в дуэли.

— Ого! А можете показать? — захлопала в ладоши Лаванда.

Гарри и Том переглянулись. Том пожал плечами.

— Это происходит только в ситуации боя. Думаю, сейчас будет проблематично.

— Так что, тогда мы... пошли? — неуверенно спросил Невилл.

— Нет, постойте! — воскликнул Гарри. — Есть кое-что интересное, что я могу показать.

Вся комната воззрилась на него, и он со смущением объявил:

— Патронусы.

— Я не понимаю, почему именно я слышу голос, каждый раз перед тем как находят жертву! — Гарри схватился за волосы и жёстко оттянул их. — У меня что, какая-то связь с монстром?!

Истерике не дала развиться Гермиона.

— Может, всё-таки сказать Дамблдору? — Она мягко погладила Гарри по плечу.

— Если он ещё появится в школе, — буркнул Рон.

— А как еще нам разобраться? Я без понятия, с какого конца подступиться. — Гермиона вздохнула. — Это могут быть фантомы, бесплотные духи, предзнаменования судьбы...

— Ну, возможно, стоит подумать, какие голоса может слышать именно Гарри, — предположил Рон. — Это точно не петухи, потому что они все передохли не так давно.

Гермиона загрузилась, как и Гарри, который к тому же нахмурился и почесал шрам.

Патронусы пока что плохо получались у всех. Но особенно отвратно — у могучего Тома Риддла.

Он кривился и фыркал, но даже Малфой разродился на пару секунд павлином, когда у него самого до сих пор вылетал лишь прозрачный дымок.

Всё было настолько плохо, что он попросил Гарри задержаться после занятия.

Рон приготовился вдоволь над ним потешиться, но Гермиона состроила максимально красноречивый взгляд и потащила его из комнаты. Вместе с остатками участников ДА.

— Думаете, они соберутся? — с сомнением протянул Рон.

— Если нет, то мы все просто столкнём их лбами на следующем занятии, — пожала плечами Гринграсс.

— Отличная мысль! — обрадовался Фред. — Мне кажется, для такого случая надо припасти кое-какие вредилки, Джордж...

— Вокруг Тома мозгошмыгов даже больше, чем вокруг Гарри, но я уверена, что к чему-то это приведёт, — заявила Луна, и все ей поверили.

Гарри чихнул.

— Ну что на этот раз? — закатил глаза Рон, подсаживаясь к нему за гриффиндорский стол. — У вас с Риддлом аллергия одна на двоих?

— Нет! — немедленно возразил Гарри. — Просто я... заболел.

— Угу, — хмыкнула Гермиона с другого бока, не отрываясь от своего эссе. — Какое совпадение, что Риддл на древних рунах сегодня тоже шмыгал носом. Было довольно забавно, кстати.

— В этом нет ничего общего! — возмутился Гарри. Его нос предательски потёк, отчего Гарри с яростным видом шмыгнул. — Это не значит никакую связь, просто болезнь, что, так разве не бывает?

— Конечно бывает, Гарри. — Гермиона подняла голову и расплылась в хитрой улыбке. — Только болезнь у вас какая-то «поцелуйная».

Гарри замер с таким выражением, будто получил бладжером по лицу. Гермиона продолжила улыбаться, явно раздраконивая его и призывая опровергнуть заявление, что они получили общую болезнь более... приземлёнными методами.

— Чтоб вас, — буркнул Гарри наконец и отвернулся наложить себе пастушьего пирога. Больше до конца перемены он с ними не разговаривал.

— Я облазила всю библиотеку! Существ, способных обращать других в камень, да ещё и обратимо, не так много, и в Шотландии никто не обитает. Я попробовала искать и заклинания... что-то похожее есть, но Гарри говорил, что речь странная, поэтому не факт, что это был волшебник...

Гермиона с тяжёлым вздохом захлопнула ещё одну книгу. Рон перетёк к ней со своего места и приобнял. Они зашли в тупик.

— Да уж... Будет весело, если это Риддл со своими карманными змеями по приколу шатается по замку после того, как его выбесил Малфой, а Гарри тут страдает, — попытался пошутить Рон.

Гермиона с осуждением воззрилась на него, а Гарри скривился и посмотрел в окно. У Рона не было сил извиняться, так что он просто хлопнулся головой о стол.

— Знаете что, ребят... — Гарри прервал тишину и взял в руки сумку. — Я пойду, кое-что проверю. Ждите здесь.

Рон и Гермиона послушно ждали его, абсолютно вымотавшись. Они делали домашку, обсуждали планы на Хогсмид и давили в себе чувство, которое подозрительно напоминало тревожный звоночек, как тогда, на втором испытании.

К их столу со всех ног бежал Колин Криви, который и сообщил:

— Гарри окаменел!

На лице Гарри застыло решительное выражение. Он замер, доставая палочку и глядя опасности в глаза.

Первая мысль у Рона была «умер, как герой», но Гарри не умер, нет, вовсе нет. Гарри обязательно очнётся, отвар из корня мандрагоры уже настаивается, осталось совсем немного, но почему, почему так получилось?! Почему они отпустили его одного?

Рон не знал, как уязвить себя побольнее, и Гермиона, видимо, ощущая его состояние, взяла за руку. Он сжал её ладонь покрепче и просидел у кровати друга, сколько это было возможно.

— Приходите завтра, — выгнала их мадам Помфри.

Они приходили завтра, и послезавтра, и ещё несколько дней подряд, но даже не думали, что кто-то ещё молчаливо приходит к их другу.

— ...Так и есть, — услышали они из-за двери негромкий голос Дамблдора и замерли.

Директору что-то ответили, почти неразборчиво, зато слова Дамблдора донеслись отчётливо.

— Надеюсь, нападавший получил, что хотел, и никто больше не пострадает. Да, Том?

У Рона перехватило дыхание, и Гермиона рядом с ним поднесла ладонь ко рту.

Том опять сказал что-то неясное, и Дамблдор задумчиво хмыкнул.

— Это хорошо. Иногда за наши ошибки приходится расплачиваться нашим близким, и это больнее всего.

— Тебе нравится строить из себя недотрогу, Поттер? — противно ухмыльнулся Малфой.

— А я смотрю, ты такой борзый, только когда повелителя рядом нет, — огрызнулся Гарри. — Или он тебя уполномочил?

Малфой принялся было возмущаться, но Рон, сдержав смешок, показал ему средний палец и быстро увёл Гарри, чтобы тот ненароком не взорвался. Шестой курс начался всего пару месяцев назад, поэтому нарваться на отработку не хотелось.

Гарри дошёл с ним до гостиной вполне спокойно, но внутри вдруг вырвался и, плюхнувшись в кресло у камина рядом с Гермионой, всплеснул руками.

— Почему все так уверены, что я «строю из себя недотрогу»? — Он так пыхтел, что, того и гляди, превратился бы в Хогвартс-Экспресс.

— Может, потому, — осторожно высказалась Гермиона, едва сдерживая улыбку, — что это так и выглядит?

В ответ на возмущённый взгляд она лишь улыбнулась шире. Рон убрал слюну с подбородка и попытался вслушаться в её слова.

— Ну сам подумай, — начала перечислять она. — Все знали, что вы соулмейты, ещё с первого курса, просто упрямые до невозможности. Ваша общая гетерохромия, змеиный язык, сердцевина палочек, шрамы и ещё тонна всего... Даже Том это признал и начал за тобой бегать, окучивал тебя в ДА, потом так трогательно ухаживал за тобой в больничном крыле, когда ты лежал там окаменелый. И сейчас закидывает тебя цветами и подарками настолько, что Лаванда меня спрашивала, что ты с этим всем делаешь. А ты будто... воротишь нос, извини за прямоту.

Рон прыснул в кулак.

— Друг, она в чём-то права. Я до сих пор не могу без слёз вспоминать, — он принял максимально театральную позу, — «красный канат судьбы». И Сириус правильно говорил, ты скорее не завоеватель, а неприступная крепость...

Рон был готов продолжать, но Гермиона хлопнула его по руке и, округлив глаза, кивнула на Гарри.

Тот опасно сощурился. А затем скрестил руки на груди и с силой откинулся на спинку кресла.

— Так если великий Риддл соизволил вытащить голову из задницы, то мне теперь сразу пасть к его ногам? — процедил он. Рон не помнил, когда в последний раз слышал в голосе Гарри столько яда. — Или обомлеть от одного его взгляда, как первокурсница? «Ах, милый Том обратил на меня внимание!» — воскликнул Гарри приторно-сладким голосом, прижав ладони к щекам.

Рон с Гермионой переглянулись. Они явно ударили по больному.

Гарри и сам быстро понял, что перегнул палку, и помрачнел ещё больше.

— Ничего с ним не станет, если он узнает, что не все пляшут под его дудку, — пробурчал он и уставился в камин.

Эта драма, похоже, никогда не кончится, подумал Рон тоскливо. Порой он ныл, что Гермиона невыносима, но большую часть времени он думал, как же ему повезло. Гермиона прекрасна во всех смыслах и всех ипостасях, и никогда он не хотел променять её на кого-то другого. А ещё их отношения — прости, Гарри, — в миллион раз лучше, чем у них с Риддлом. Как так может быть, что его с Гермионой связывало гораздо меньшее количество нитей, но они сошлись почти сразу — не без притирок, конечно, но всё же, — а Гарри и Риддл до сих пор находились где-то между ненавистью и... чем?

Рон даже не до конца понимал, что они друг к другу испытывают, кроме раздражения друг на друга и на судьбу, что связала их по рукам и ногам, перекрыв все запасные выходы. Они, наверное, и сами не понимали.

Гермиона громко чихнула, и так Рон понял, что Риддл неподалёку. Непонятно, откуда у неё взялась на него аллергия, но это происходило уже пару недель, и Рон всей душой надеялся, что это не какая-то связь между ними, упаси Мерлин.

Гарри тоже понял эту тенденцию и напрягся, видимо, раздумывая, в каком направлении бежать. Однако Риддл вдруг вышел из неприметной альковы и перегородил им дорогу.

— Гарри, — позвал он слабым голосом. Он и так всегда был бледный, а сейчас весь цвет будто выкачали у него с лица.

— Мне надо идти, — выпалил Гарри и на пятках развернулся, однако Риддл так отчаянно протянул к нему руку, что Рон не выдержал и поймал Гарри за плечо.

— Гарри, пожалуйста, давай поговорим. — Риддл говорил с трудом, немного задыхаясь. — Наедине.

— Мне нечего скрывать от моих друзей, — сказал Гарри, совершенно не разжалобленный. Рон не думал, что у его друга настолько каменное сердце.

Риддл рвано вздохнул, оглядел их с Гермионой и, поколебавшись, кивнул.

— Ладно. Я просто хотел... хотел сказать...

Гермиона тихонько начала отступать назад, и Рон последовал её примеру.

— Я надеюсь, ты сможешь простить...

Вдруг глаза Риддла резко расширились, он скрючился, схватившись за грудь, и резко закашлялся. Гарри приблизился к нему, вытянув руку, но Том отпихнул её и сорвался куда-то по коридору.

— Том! — заорал Гарри и помчался за ним, а Рон? Ну что оставалось делать — подхватил Гермиону за руку и тоже побежал.

У ближайшего женского туалета послышались страшные звуки. Рон распахнул дверь и увидел Риддла, который склонился над раковиной, и кружащего вокруг него Гарри.

— Вингардиум Левиоса! — произнёс Гарри, когда Риддла схватил ещё один приступ. Из его горла медленно вылетели лепестки лилии, обагрённые кровью, и упали к другим, что лежали на белом кафеле, почти сливаясь с ним.

— Ханахаки, — сказал Рон вслух, и все обернулись к нему.

Гарри быстро перевёл взгляд обратно на Тома.

— Это так?

Риддл тяжело дышал и вытирал слюну с уголков губ.

— А ты не видишь? — невесело усмехнулся он.

— Это правда? — с нажимом повторил Гарри, словно спрашивал не о цветах.

Риддл выглядел так, будто ему наживую удаляли зуб.

— Да, — сказал он еле слышно.

Гарри часто заморгал.

— И когда... когда это началось?

Том продолжал смотреть в пол.

— Две недели назад.

— И ты до сих пор не избавился от этого?

Молчание затянулось, но в конце концов Том поджал губы и поднял голову.

— Как видишь.

Гарри прикусил губу и опять заморгал. Он еле выдавливал из себя слова, будто его самого только что рвало цветами.

— Ты, конечно, та ещё сволочь, — он усмехнулся, но было больше похоже на всхлип. — И самодовольный, и самоуверенный, думаешь, что умнее всех, а страдают за это другие...

Том напрягся и вздрагивал от каждого слова, как от режущего заклинания.

— Но... — Гарри вытер глаз уголком ладони. — Но Сириус был прав, а перед таким напором ни одна крепость не устоит.

Рон понял, что из его рта вырывается нервное хихиканье, когда Риддл непонимающе склонил голову.

— Это признание, придурок, — выдохнул Гарри со смешком. Том посмотрел на него широко раскрытыми глазами, и на этом моменте им с Гермионой ну явно надо было удалиться, как Том зашёлся новым приступом хуже прежнего.

— Мы за Помфри! — заорал Рон и побежал в больничное крыло. Мерлин всеблагой, неужели это закончится.

Оказалось, в последний раз из Тома действительно выходили остатки цветов, но помощь Помфри явно была нелишней. Она довольно быстро подлатала его, но наказала пока оставаться в больничном крыле, потому что с магическими болезнями шутки плохи.

— Почему ты не мог быть какими-нибудь маргаритками? — ныл Том, откинувшись на подушки, и Рон никогда не видел его более человечным. Влияние Гарри творило чудеса. — Я чуть не помер первый раз, когда откашливал твои лилии, приходилось каждый раз вызывать рвоту.

— Скажи спасибо, что не розы, — усмехнулся Гарри, а Том фыркнул.

— Как пошло.

— А я думал, ты романтик. — Гарри хитро улыбнулся.

— Конечно, романтик. До сих пор оплакиваю, какой момент для поцелуя упустили.

Гарри скептически приподнял брови.

— Ты правда думаешь, что я стал бы тебя целовать, когда ты только что блевал?

Том мягко рассмеялся, и этот момент тоже был отличным, чтобы смыться, но Гермиона воскликнула:

— Гарри! Том! Ваши руки!

И правда. На запястье Гарри, где раньше был один лишь треугольник, в центре красовался круг, а у Риддла на том же самом месте к кругу прибавился треугольник.

Они посмотрели друг на друга, и Рон узнал взгляд, каким обменивались они с Гермионой, содержащий мысли, понятные лишь им одним.

Некоторые метки в этой жизни уже не имеют значения. Когда-то они были чем-то важным, но теперь остался один лишь символ без смысла.

Рон так и не узнает, с кем он должен был встретиться до своего рождения, не спросит, куда ведёт его красная нить судьбы. Ему это и не нужно. Потому что судьба — она разговаривает метками и знаками, картинками, требующими расшифровки — но в конечном итоге именно ты решаешь, идти ли по оставленным тебе хлебным крошкам.