Archive of Our Own

***

Гарри решил, что это Джинни прокляла его сбив при этом с метлы. Джинни всегда хорошо разбиралась в проклятиях, — это была первая мысль Гарри, когда он лежал растянувшись на поле для квиддича. Второй была: черт, моя рука.

Знал бы я, что не стоило соглашаться на тренировку с этими придурками, — была его третья мысль.

Рон, иногда я ненавижу твою сестру, — это была бы его четвертая мысль, если бы гриффиндорская команда по квиддичу внезапно не собралась вокруг, в панике, что они нанесли спасителю волшебного мира непоправимый ущерб, и не потащила его в Больничное крыло.

Что, теперь ты беспокоишься обо мне? Надо было подумать об этом когда проклинала меня, пока я был в двадцати футах от земли, — угрюмо подумал Гарри.

Джинни крепче сжала его плечо (Ай!), словно прочитав его мысли, и улыбнулась ему, её глаза сияли от радости. — С тобой все будет в порядке Гарри, — весело сказала она.

Несмотря на боль, которую он и его рука испытывали от того, что его держала кучка громил пятого и седьмого курсов, Гарри посмотрел на нее, отчего улыбка Джинни только расширилась, как будто она даже наслаждалась тем, что только что наложила на него заклятие немоты.

Мы с твоим братом обсудим это, ты же понимаешь, — угрюмо подумал Гарри, когда все вокруг начало кружиться. Он едва успел беззвучно сказать ей пошла на хуй, прежде чем боль поглотила его и он потерял сознание, мечтая о костеросте и превращении волос Джинни Уизли в змей на месяц.

***

Когда он проснулся, перед ним был белый потолок Больничного крыла. Между ним и этим потолком установились очень близкие отношения. Гарри часто навещал его (чаще, чем ему хотелось, если быть честным), а белый потолок составлял ему компанию, когда он был в заточении, и успокаивал его… ну… ладно, белый потолок не очень-то успокаивал.

Тем не менее, Гарри оценил его старания.

— Мистер Поттер, как хорошо, что вы к нам присоединились, — весело сказала мадам Помфри, приближаясь к нему с двумя стаканами и бутылкой сомнительной жидкости.

Гарри открыл рот, чтобы поздороваться, потом вспомнил, что он, черт возьми, не может. Поэтому решил просто подозрительно посмотреть на бутылку.

Мадам Помфри подняла бровь.- Это не костерост, дорогой. Как видишь, твой локоть и запястье не смещены относительно предплечья, хотя я советую пока не двигать рукой. — добавила она, поскольку Гарри изучающе поднял руку и теперь на его лице появилось очень страдальческое выражение.

— Честно говоря, вы должны были уже привыкнуть к этому, после всех тех костей, которые вы ломали, — заметила мадам Помфри, равномерно разливая содержимое бутылки в два стакана. Один она дала Гарри, а другой — человеку, лежащему на соседней кровати.

Гарри был поражен, осознав, что в лазарете находится кто-то еще, но его удивление не шло ни в какое сравнение с леденящим кровь шоком, который он испытал, когда увидел, кто это.

Драко Малфой.

Тот, кто втянул его во все эти неприятности.

Ну, ладно, не совсем. На самом деле во всем виновата Джинни.

В конце концов, Драко же не знал…

Драко поднял бровь в ответ на выражение лица Гарри и лишь молча кивнул в знак приветствия, после чего полностью проигнорировав его приступил к трудной задаче проглотить стакан лечебного зелья, в состав которого, вероятно, входили языки разнообразных животных.

На мгновение Гарри охватило чувство тоски и, возможно, даже злости, потому что прежний Драко тут же без раздумий оскорбил бы его. Он не знал, злится ли он на Драко или на весь мир в целом за то, что тот сделал его таким. Драко не стал бы… просто сидеть и угрюмо смотреть в пустой стакан.

— Ваши друзья любезно сообщили мне о вашем затруднительном положении, мистер Поттер, — сказала мадам Помфри, выводя его из ступора. Она неодобрительно цокнула языком. — Проклятие сомкнутых губ. Чего только не придумают дети в наши дни.

Драко заинтересованно поднял голову, но все также не смотрел на Гарри, который густо покраснел.

— Вы понимаете, что я мало чем могу вам помочь, — продолжала мадам Помфри. — Проклятие сомкнутых губ может снять только тот, кто его наложил, или если вы выполните требования, ожидаемые от вас. — ее губы слегка изогнулись в улыбке.

Гарри захотелось, чтобы пол проглотил его.

О, он знал о требованиях.

Проклятие сомкнутых губ — это проклятие, которое делало жертву немой, пока она не поцелует человека, которого желает его сердце. Это был обычный розыгрыш на вечеринках, если кто-то отчаянно хотел посмотреть на шоу поцелуев или пощечин. В хогвартсе оно стало довольно популярно в последнее время, поскольку все это начали восьмикурсники. В частности, Симус Финниган. Профессора пытались остановить это, заставляя накладывающих проклятие, снимать их, но чаще всего жертвы сами отказывались говорить, кто наложил на них проклятие, из гордости.

Последнюю, кто рассказал, остальные члены ее факультета называли трусихой.

И, соответственно, все остальные студенты тоже.

Ходили слухи, что «желанием ее сердца» на самом деле был Драко Малфой, и Гарри прекрасно знал, что с его стороны было ужасно радоваться тому, что девушка не подошла к Малфою и не поцеловала его.

— Полагаю, что вы не скажете мне, кто наложил на вас проклятие, чтобы я могла сделать ему выговор? — спросила мадам Помфри, приподняв одну бровь.

Гарри лишь виновато улыбнулся ей.

Она вздохнула. — Думаю, нет.

Затем она жестом указала на стакан с сомнительной жидкостью в его руке, которую Гарри действительно планировал вылить, как только она отвернется. К сожалению, она, казалось, прочитала его мысли и терпеливо ждала, пока он выпьет это на ее глазах.

Гарри так и сделал, подумав, что проклясть Джинни, превратив ее волосы в змей на целый месяц, было бы слишком милосердно.

Когда мадам Помфри убедилась, что он выпил все до последней капли, она забрала стаканы у него и Малфоя и дала им строгое указание — отдохнуть!

Почти сразу же, как она ушла, Драко лег на кровать, натянул одеяло до плеч и повернулся спиной к Гарри.

Поэтому Гарри не испытывая никаких угрызений совести, открыто пялился на его… Эммм. Его спину.

После войны Гарри почти ничего не слышал о Малфое, кроме того, что он был осужден на три года условно. Гарри был удивлен, когда в день своего прибытия в обновленный Хогвартс на восьмой курс, увидел Драко Малфоя в Большом зале. Еще больше его удивило то, что слизеринец выглядел таким бледным и подавленным… таким непохожим на гордого и высокомерного Малфоя.

Шли недели, а Малфой все больше замыкался в себе. Единственными восьмикурсниками Слизерина, были Блейз Забини и Теодор Нотт, но и от них Малфой держался в стороне. По каким причинам, никто не знал.

Была середина октября, когда Гарри Поттер с ужасом осознал, что снова становится одержимым Драко Малфоем.

Это было легко игнорировать, когда он был занят войной, и еще легче летом, после смерти Волдеморта. В конце концов, с глаз долой — из сердца вон. Но теперь, видя Драко каждый день, он стал пристально следить за каждым его движением. Это было похоже на шестой курс. На самом деле, это было похоже на все остальные годы в Хогвартсе, только на этот раз у Гарри не было повода скрываться.

Темный Лорд был побежден, Волшебный мир спасен, а он и Джинни пришли к соглашению, что им лучше быть друзьями.

Кстати, о Джинни…

Гарри был не единственным, кто осознал появление своей быстро растущей одержимости.

Отсюда и план, который Джинни, дурно повлияв на всю гриффиндорскую квиддичную команду, осуществила, чтобы поразить Гарри этим пресловутым проклятием. Эти чертовы придурки с радостью согласились, заявив, что они просто хотели привнести счастья в застоявшуюся и почти не существующую личную жизнь их любимого капитана. (Чушь, на самом деле, потому что они просто хотели увидеть, как Гарри опозорится.)

Как будто Гарри собирался подойти к Малфою и неожиданно засосать его.

Нет, это было бы катастрофой.

Гарри знал, что он гриффиндорец, но ему было интересно, понимает ли Джинни, что он не самоубийца.

Вздохнув, он зарылся поглубже под одеяло и поддался усыпляющему действию зелья, мечтая о поцелуе с Драко Малфоем.

***

В следующий раз Гарри проснулся на липких простынях и понял, что ему действительно не хватает насмешек Малфоя. Соседняя кровать была пуста, как и все остальное Больничное крыло. С пылающим лицом он быстро очистил себя и кровать и убедил себя, что мадам Помфри не собирается насылать на него армию инферналов, если он сейчас выйдет из Больничного крыла.

В конце концов, он уже мог пошевелить рукой, не морщась.

Идя по коридорам Хогвартса, он понял, что уже стемнело. Быстро наложив Темпус, он увидел, что было как раз время ужина и поспешил в Большой зал.

Его действительно не должно было удивлять, что все студенты Хогвартса теперь знали, что Гарри Поттер находится под печально известным проклятием, но волна окриков, которая его встретила, все равно заставила его замереть. Было много свиста и девчачьих выкриков- Поцелуй меня, Гарри! — от которых он покраснел до кончиков ушей.

Он подошел к столу Гриффиндора, проигнорировав ухмыляющиеся лица квиддичной команды и сел рядом с сочувствующими Роном и Гермионой.

— Извини, приятель, — сказал Рон, свирепо глядя на свою сестру сидящую через несколько мест от них, которая, к счастью, проигнорировала его. — Я, конечно, отчитал ее, но сила старшего брата не работает, когда твоя сестра — Джинни, — пробормотал он.

Гарри пожал плечами и усмехнулся в знак того, что все в порядке, на что Рон заметно оживился.

— Ладно, теперь, когда я извинился и все такое, — сказал Рон, широко улыбаясь. — Кто эта счастливица?

Гермиона довольно резко толкнула его локтем, отчего Рон с болезненным стоном согнулся над столом. Она повернулась к Гарри. — Мы навещали тебя в Больничном крыле, но ты еще спал. Не волнуйся, я поговорю с Джинни позже, — твердо сказала она, одарив упомянутую девушку суровым взглядом.

Гарри коснулся ее локтя, чтобы привлечь ее внимание, и покачал головой.

Гермиона посмотрела на него суровым, испепеляющим взглядом. — Гарри Джеймс Поттер, если речь идет о твоей гордости…

На самом деле так оно и было, поэтому Гарри уклонился от ее пристального взгляда и зачерпнул себе немного картофельного пюре.

Гермиона возмущенно вздохнула, но с раздражением отвернулась к своей еде. — Тебе лучше знать, что ты делаешь, — пробормотала она.

Гарри, честно говоря, не знал. Оставалось либо поцеловать Малфоя, либо ждать, пока Джинни сжалится над ним и снимет проклятие, и поскольку в данный момент он точно не чувствовал себя самоубийцей, он был твердо намерен выбрать последнее.

Ох, началось.

***

На следующий день Гарри уже переосмысливал свое решение. Если он думал, что предыдущие восемь лет были адом, то это было ничто по сравнению с тем, что испытываешь, когда не можешь говорить, не говоря уже о том, чтобы произнести заклинание. Гарри неплохо владел невербальной магией, но это были легкие заклинания, вроде Экскуро и Акцио Йоркширский пудинг с тарелки Дина. Определенно не подходящие для борьбы со скандинавскими гоблинами на Защите от темных искусств.

Гарри едва пережил эту встречу и вышел из нее с разбитыми очками и разорванной на куски мужской гордостью.

Всякий раз, когда они с МакГонагалл проходили мимо друг друга, он застенчиво улыбался ей в знак приветствия, а она смотрела на него поверх очков, словно хотела что-то сказать, но всегда лишь качала головой, вздыхала и уходила со словами, — Хорошего дня тебе, Гарри.

Он думал о том, чтобы просто поцеловать Малфоя, чтобы покончить с этим, и не то чтобы это было таким уж нежелательным событием для него… но потом Малфой поворачивал из-за угла, и они проходили мимо друг друга, Драко, как обычно, с опущенной головой, а Гарри с сердцем, застрявшим где-то в горле.

Что ж.

Поцелуй с Малфоем — это не вариант.

Как и умолять Джинни снять проклятие.

Определенно нет.

(Как будто Джинни сняла бы его.)

***

На следующий день Гарри захотелось закричать.

Так он и сделал.

И ударил кулаком по дереву, когда не раздалось ни звука.

Через полчаса он сидел в Больничном крыле с мадам Помфри, ухаживающей за его окровавленным кулаком, усеянным занозами.

— Так и не скажешь, кто это сделал? — спокойно спросила она.

Гарри упрямо покачал головой.

Именно в этот момент вошел Драко Малфой, слегка прихрамывая и морщась, искажая черты своего лица. Гарри стало неловко от того, что он вдруг начал сильно волноваться.

Мадам Помфри немедленно встала с табурета перед Гарри и подошла к Драко, слегка нахмурившись. — Что на этот раз? — это не было обвинением. Это было скорее… глубокое беспокойство.

Глаза Драко быстро скользнули по Гарри за спиной мадам Помфри, прежде чем снова уставиться в пол. Он пожал плечами, прежде чем поморщиться, поняв, что делать это было не слишком умно. — Жалящее заклятие, — тихо пробормотал он, но в пустом лазарете Гарри все равно его услышал.

Мадам Помфри издала громкий, возмущенный звук. Она выглядела очень расстроенной и рассерженной. — Мерлин, дети в наше время… Я должна… — быстро оборвала она себя, сделав глубокий вдох. — Садись, Драко. Я сейчас принесу тебе зелье.

Она подвела его к кровати рядом с той на которой сидел Гарри, очень удачно посадив их напротив друг друга. — Гарри, посиди немного, я скоро вернусь к тебе, дорогой.

Гарри кивнул, хотя она уже отвернулась от него и скрылась в дальней комнате Больничного крыла, где хранились некоторые из ее зелий, оставив неловкое молчание, повисшее между двумя парнями.

Что касается Гарри, то у него не было особого выбора в этом вопросе, так как в настоящее время он был лишен голоса.

Драко сидел на краю кровати, его спина была прямой и напряженной. Время от времени он шевелился, вздрагивая.

Гарри больше не мог этого выносить. Он издал хрюкающий звук (Да, молодец, Поттер, очень цивилизованно.), чтобы привлечь внимание Драко, и когда тот поднял голову, чтобы посмотреть на него, указал на него рукой.

Драко приподнял бровь, глядя на него.

На мгновение Гарри испугался, что он не собирается с ним разговаривать. В конце концов, они почти не разговаривали с ним с начала учебного года, за исключением, казалось бы, вынужденного и тихого Доброе утро, Поттер, когда это было неизбежно.

— Какая тебе разница? — жестко ответил Драко, почти с горечью.

Почти по привычке Гарри угрюмо посмотрел на него. Мне не все равно, — подумал он, но не смог этого сказать. А если бы и смог, то не знал, как это сказать, поэтому просто сидел и дулся.

Когда Драко заговорил снова, Гарри чуть не выпрыгнул из своей кожи от шока.

— Жалящее заклятие, — медленно произнес Драко, как будто тщательно подбирая слова.

— Кто? — одними губами спросил Гарри, нахмурившись.

Драко посмотрел на него пытливо, с интересом. Когда он заговорил, его голос был тихим, и стыд на мгновение промелькнул на его лице, прежде чем быстро скрылся за обычно спокойным поведением Малфоя. — Я не знаю, — натянуто сказал он.

Кулаки Гарри сжались, отчего из ран потекло еще больше крови. — Блядь, ебаные придурки, — сердито выплюнул он, не заботясь о том, что не издаст ни звука. Он уставился на дверь лазарета.

Он не знал, понял ли Малфой, что он сказал, поэтому был удивлен, когда веселая улыбка скользнула по его лицу.

— Так и есть, Поттер, — согласился Драко, прежде чем выражение дискомфорта омрачило его лицо. — Хотя, полагаю, я это заслужил, — горько пробормотал он, снова напрягаясь всем телом.

Гарри немедленно покачал головой, взъерошив свои и без того растрепанные волосы. Никто этого не заслуживает, — яростно подумал он, но не знал, как это сказать. Хорошо, Волдеморт заслуживает. Целую, блядскую, кучу Жалящих заклятий. И твоя тетя тоже. Но не ты. По крайней мере, я так не думаю.

Ему вдруг стало очень грустно.

Война закончилась. Почему все не могут жить дальше?

Он издал разочарованный вздох, дуясь из-за того, что не мог ничего сказать.

Драко слегка ухмыльнулся. — Не волнуйся, Поттер, думаю, я все понял. Не стоит забивать этим свой маленький мозг, — сказал он, и тут же грусть рассеялась.

Теперь Драко действительно оскорблял его.

Это было улучшение!

Гарри закатил глаза, но открыто ухмыльнулся ему, хотя и чувствовал себя немного глупо, просто сидя там и ничего не говоря.

На лице Драко промелькнуло удивление, и он быстро отвел взгляд, чувствуя себя неловко.

После этого их снова окутало неловкое молчание, и Гарри не знал, как на этот раз растопить лед. Спрашивать о погоде и так было довольно глупо, тем более, когда ты немой. А у Драко было такое выражение лица, что казалось, будто он не хочет больше разговаривать. Гарри шаркнул ботинками по полу, чувствуя себя очень неловко. Они оставались в таком положении до тех пор, пока мадам Помфри не вернулась, суетясь над ними обоими и почти заставляя их выпить еще больше сомнительных зелий.

***

— Мне кажется, Гарри, ты смотришь на это слишком негативно, — заметила Джинни на следующий день, когда они шли по берегу Большого озера. Они шли бок о бок, наслаждаясь тихой атмосферой и легким холодным ветром, обдувавшим их щеки.

Гарри бросил на нее язвительный взгляд. Он поднял вверх три пальца. Три дня я не проронил ни слова, — с упреком подумал он. Удивительно, что профессора еще не выгнали меня с занятий!

— О, не думай так, Гарри, — бесстрастно сказала Джинни, отмахнувшись от мыслей, которые, предположительно, были у Гарри, с насмешкой. — Я пытаюсь помочь.

Гарри приблизил свои три пальца к ее лицу.

— Вряд ли в этом дело, — сказала Джинни. Она внезапно остановилась и повернулась к нему, положив руки на талию и приподняв бровь. — Ну что? Есть улучшения?

Гарри приподнял бровь, глядя на нее в ответ.

Джинни разочарованно вздохнула. Она выглядела подавленной. — Никаких?

Я не знаю, почему ты выглядишь такой подавленной. Это я должен дуться, ведь это я не произнес ни слова ЗА ТРИ ДНЯ, — подумал Гарри, внутренне негодуя.

Джинни проигнорировала его взгляд и снова вздохнула. — Я не понимаю, почему ты не можешь просто внезапно подойти и поцеловать его, Гарри. Это должно быть очень просто.

Гарри недоверчиво уставился на нее. Может быть, потому что он, ох, я не знаю, Драко Малфой? И может быть, потому что он ненавидит меня? — вчерашний день промелькнул перед его мысленным взором, и он быстро исправил эту мысль. Ладно, может быть, он больше не ненавидит, но я не думаю, что он готов к тому, что его бывший соперник начнет неожиданно обжиматься с ним.

Джинни невозмутимо продолжила. — Схвати его и запихни в класс зелий.

Гарри был в ужасе. Призрак Снейпа будет преследовать меня до самой смерти!

— Слизнорт, наверное, и глазом не моргнет.

Мне плевать на Слизнорта, Джинни. Снейп! Снейп!

— Все, что я хочу сказать, Гарри, это то, что ты заслуживаешь счастья, — сказала Джинни, фыркнув.

Выражение лица Гарри смягчилось, и он вздохнул, закатывая глаза, наклоняясь вперед, чтобы обнять ее. Я знаю.

Когда они оторвались друг от друга, глаза Джинни сияли.

— Значит, ты сделаешь это? Скоро?

Суровый взгляд Гарри заставил ее плечи поникнуть. Ты забываешь о его чувствах, Джинни.

— Да ладно, Гарри, — сказала Джинни, почти хныча. — Ты практически превращаешься в лужицу, как только он входит в одну комнату с тобой!

Гарри был ошеломлен. Я не превращаюсь!

— Нет, превращаешься. Я раньше наблюдала за тобой, помнишь? Когда я была влюблена в тебя по самые уши? Я знаю. — Взгляд Джинни был торжествующим.

Гарри покраснел. Как я уже сказал, ты вроде как забываешь о его чувствах. Что бы ты почувствовала, если бы твой бывший соперник вдруг подошел к тебе и поцеловал? Он, наверное, подумает, что это розыгрыш. Возможно, ударит меня. Или сделает меня импотентом.

— В любом случае, я все равно не сниму с тебя проклятие.

Гарри уставился на нее.

***

На следующий день Гермиона отозвала его в сторону сразу после того, как вышла из Большого зала после завтрака, положив руки на бедра и сурово посмотрев.

Гарри нервно дернулся. Рон, стоявший позади своей подруги, бросил на него сочувственный взгляд.

— Так и не сдвинулся с места, да, Гарри? — обвиняюще сказала Гермиона, сузив глаза.

Гарри виновато опустил голову.

— Честно говоря, из-за этого страдают твои оценки. Ты даже не можешь произносить заклинания! — сказала Гермиона, драматически вздыхая. — С таким же успехом ты мог бы быть сквибом!

Гарри бросил на нее колкий, почти обиженный взгляд. Эй, я все еще могу колдовать, знаешь ли. Только не… чары Патронуса или что-то в этом роде.

Гермиона закатила глаза. — Ты знаешь, что я имею в виду, Гарри!

Гарри пожал плечами. Он посмотрел на обеспокоенное выражение лица Гермионы и немного смягчился. Протянув руку, он взял ее за плечо и сжал, успокаивая.

— Со мной все будет в порядке, — беззвучно пробормотал он. Чтобы доказать свою правоту, он порылся в сумке и достал готовое эссе по Трансфигурации, которое он закончил вчера после их с Джинни «разговора» в попытке выкинуть Драко Малфоя из головы.

Гермиона на время успокоилась.

***

Прошло четыре дня с тех пор как проклятие поразило его. Можно было подумать, что люди уже устали от этого, но многие девушки по-прежнему окликали его, когда он проходил мимо, и устраивали засады, когда заставали его одного. Было даже несколько парней, которые пытались наброситься на него с поцелуями, но Гарри всегда тут же наносил удар любым близлежащим предметом. (Ладно, ему было немного жаль того, кто был настолько глуп, что устроил засаду в теплице. Гарри не думал, что бить кого то горшком — это очень удобно.)

И действительно, когда это стало парадом «Хватайся за шанс засосаться с золотым мальчиком?»

***

На пятый день, казалось, все начали отчаянно ждать, когда Гарри освободится от проклятия. Люди неистовство шептались обсуждая, кто же является тайной любовью Гарри Поттера. Говорили и о том, кто же наложил проклятие, но это не шло ни в какое сравнение со списком возможных кандидатов в возлюбленные, который Лаванда Браун составляла вместе с несколькими пятикурсницами с Хаффлпаффа.

Гарри скучал по разговорам. Действительно. Бывали времена, когда он снова впадал в отчаяние, но воспоминания о занозах, впивающихся в кожу, всегда останавливали его, когда он испытывал желание ударить что-нибудь.

Он также думал о том, чтобы поцеловать Драко Малфоя, просто чтобы покончить с этим.

Но потом, как только эта мысль приходила ему в голову, он думал: Нет, это слишком рискованно.

Драко, наверное, никогда не простит его за это.

***

— Просто поцелуй ее уже! — Рон раздраженно вздохнул, когда они все сидели в гостиной Гриффиндора, с открытыми книгами и перьями наготове. — Я понятия не имею, почему ты такой чертовски упрямый!

— Ну, может быть, он не хочет ранить чувства девушки, Рон, — сказала Гермиона, хотя и немного рассеянно, яростно черкая на пергаменте. Вдруг она остановилась и сузив глаза посмотрела на Гарри. — Меня больше интересует, почему ты до сих пор не поговорил с Джинни, — сказала она, надменно фыркнув.

Какая бы ехидная мысль ни пришла в голову Гарри в ответ на это, она не осуществилась, так как Рон ответил за него, довольно смущенно. — Гарри не может говорить, помнишь?

Настала очередь Гермионы вздохнуть с досадой. — Ты понял о чем я! — она отложила перо.

Гарри и Рон обменялись встревоженными взглядами. То, что Гермиона отложила перо, не может быть хорошим знаком.

— Честно говоря, Гарри, я скучаю по нормальным разговорам с тобой, — мягко сказала она.

После небольшой паузы Гарри медленно кивнул. Взяв небольшой кусок свободного пергамента, он взял перо и написал на нем.

Хорошо, я поговорю с Джинни.

Гермиона ответила радостной улыбкой.

***

Гермиона хочет, чтобы я с тобой поговорил, — написал Гарри на самоочищающемся пергаменте, который Фред и Джордж подарили ему на пятом курсе.

Джинни подняла бровь. — Ты же знаешь, что мой ответ все равно будет «нет».

Гарри пожал плечами. Я подумал, что все равно попробую, ради Гермионы.

— Ты действительно достоин восхищения, Гарри, — сказала Джинни с улыбкой. — Если бы ты только направил это очарование на некоего белокурого волшебника…

Гарри поспешно ушел.

***

В ту ночь Гарри и Рон засиделись допоздна, разговаривая. Или писав, в случае Гарри

Пять дней, Рон, — написал Гарри неаккуратным, небрежным почерком. — ПЯТЬ ДНЕЙ.

— Я всегда могу поговорить с Джинни, приятель, — сказал Рон, отрывая конечности от своей шоколадной лягушки. — Не то чтобы это сильно помогло бы, но это могло бы вбить в нее немного здравого смысла.

Гарри моргнул, глядя на него. У меня все еще осталась гордость, чтобы не просить моего лучшего друга отчитать его младшую сестру за издевательства надо мной.

Рон усмехнулся. — Просто интересно, насколько ты уже отчаялся.

Думаешь, она снимет его в ближайшее время?

— Нет, — безапелляционно ответил Рон. Он нервно посмотрел на Гарри. — Ты ведь не злишься на Джинни?

Гарри послал ему суровый взгляд. Конечно, злюсь. ПЯТЬ ДНЕЙ.

— Но не прям злишься, злишься?

Суровый взгляд Гарри остался прежним.

Рон усмехнулся. — Я так и думал, приятель. Ты ни разу ее не проклял.

Гарри поднял бровь. Она же девушка.

— Молодчина, Гарри. Знаешь, думаю, вы двое мне больше нравитесь как друзья. Не то чтобы я был против того, чтобы ты был ее парнем… — Бровь Гарри поднялась выше. — Ладно, я не был против. Это было просто… странно.

Гарри фыркнул.

Рон запихнул остаток лягушки в рот. — Так кто это?

Гарри моргнул.

Рон закатил глаза. — Я имею в виду, счастливица?

Когда Гарри лишь поджал губы, выражение лица Рона стало обиженным. — Знаешь, единственная причина, по которой я еще не спросил, это потому, что я вроде как думал, что ты все равно мне скажешь.

Гарри было стыдно. Он повернулся к своему лучшему другу и содрогнулся, как от выражения лица Рона, так и от того, что он собирался сказать. Или написать. Он застонал. Мерлин, он планировал сказать Рону, а не… написать ему.

Дело не в этом, Рон, — написал он. Рон поднял на него бровь, а потом снова посмотрел на пергамент, ожидая, что он продолжит писать. Гарри закрыл глаза и сосчитал до пяти. Тебе не понравится, кто это.

Рон издал сдавленный звук. — Мне не понравится, кто это? — сказал он, весело глядя на Гарри. Рон закатил глаза. — Да ладно, Гарри, это то, что ты обо мне думаешь? Я думаю, что вполне способен принять любовные пристрастия своего лучшего друга. — Затем в его голове возникла уморительная мысль, и он захихикал. — Если только ты на самом деле не дрочишь на Малфоя.

Гарри подавился собственной слюной.

Рон хихикнул. — Я знаю. Так кто же это на самом деле?

С пылающим лицом, Гарри очень демонстративно не смотрел на Рона.

Вскоре, медленно, но верно, глаза Рона расширились, и в другой момент Гарри нашел бы постепенное изменение цвета его лица забавным, но сейчас он был слишком занят своим смущением.

— О, Боже, — сказал Рон так, словно его сейчас стошнит. — Кажется, лягушка все еще прыгает у меня в животе.

***

ЗАБЕЙ, РОН,— написал Гарри на самоочищающемся пергаменте на следующее утро, когда они шли в Большой зал. Гермиона уже опередила их, так как они проснулись поздно, засидевшись до двух часов ночи.

— Но Гарри, — сказал Рон, жалобно скуля. — Почему он? То есть, я не против того, что тебе нравятся парни — правда, я подозревал, когда ты бросил Джин… — Рон проигнорировал взгляд Гарри. — Но серьезно. ОН?

Гарри поднял на него бровь. Я думал, ты разозлишься.

Рон недоверчиво посмотрел на него. — Нет, ты ошибаешься! И… и… — Он сделал паузу, и Гарри действительно увидел, как его эмоции меняются от неверия к неохотному осознанию и полному поражению. — И я знаю, каково это. Не похоже, что ты можешь справиться со своими чув… — нос Рона сморщился от отвращения. Он попробовал еще раз. — Чувствами.

Гарри усмехнулся.

— Ну, это, наконец-то, объясняет твою манию преследования его на шестом курсе, — пробормотал Рон.

***

— Они даже не разговаривают больше! — воскликнул Рон во время завтрака, эффектно раскидывая хлебные крошки по всему столу. Его взгляд был прикован к фигуре Малфоя, сидящего за столом Слизерина рядом с Ноттом и Забини, но никто из них не разговаривал. На самом деле Малфой просто смотрел в свою тарелку, рассеянно тыкая в блинчик. — И он стал таким худым, — пробормотал он.

Гарри нахмурился, его глаза тоже скользнули по Драко, несмотря на его усилия быть благоразумным, потому что кто-то должен был быть, а Рон уже объявил всему миру, что он не способен к благоразумию. Драко действительно стал очень худым с начала учебного года. Ну, он и так был достаточно худым, и Гарри не ожидал ничего меньшего после войны, Люциуса, отправленного в Азкабан на пожизненное и испытательного срока для Нарциссы и Драко.

Однако это не означало, что он все еще не волновался.

— О, Боже, Гарри, не надо… так выглядеть, — жалобно простонал Рон. — В следующий раз ты завалишь его и накормишь завтраком в постель. Гарри покраснел и, какой бы заманчивой ни была эта мысль, уставился на Рона. Затем он взял самоочищающийся пергамент и яростно нацарапал на нем.

ЗАТКНИСЬ, РОН, ИНАЧЕ Я СКАЖУ ГЕРМИОНЕ, ЧТО ЭТО ТЫ ВЗОРВАЛ КОТЕЛ СЛИЗНОРТА, ЧТОБЫ НАС ОТПУСТИЛИ ПОРАНЬШЕ.

Пальцы Гарри заболели от того, как он быстро написал это, но Рон заткнулся, и Гарри спокойно доел свой завтрак. Рон лишь время от времени бормотал о Малфое.

***

На самом деле, Гарри так и не закончил свой завтрак в спокойствии.

Многие гриффиндорцы и даже некоторые хаффлпаффцы подходили к нему время от времени и требовательно спрашивали, кто эта счастливица. Близнецы Патил были очень настойчивы. Джастин Финч-Флетчли спросил его, парень ли это. Ромильда Вейн бросилась к нему на колени и попыталась поцеловать его, но только умудрилась пролить на себя его тыквенный сок.

Гарри был более чем готов сбежать из Большого зала, когда Симус попытался его поцеловать.

Ну, по крайней мере, Рон хорошо провел время.

***

Он — Пожиратель смерти,— написал Рон на самоочищающемся пергаменте, пока профессор Биннс рассказывал о Третьей войне троллей, которую никто не слушал.

Гарри нахмурился, глядя на пергамент, а потом нахмурился глядя на Рона.

Рон пожал плечами, забирая пергамент обратно. Его предыдущее сообщение уже исчезло, поэтому Рон без проблем нацарапал на нем торопливые каракули. Я должен был это сказать.

Гарри закатил глаза и взял его у него. Он был. И не по своей воле.

Ладно, справедливо. Он мерзавец.

Это часть его обаяния.

Рон недоверчиво уставился на него.

Настала очередь Гарри пожать плечами.

Рон уставился еще сильнее.

Закатив глаза, Гарри забрал пергамент обратно. Это так, хорошо? И, кроме того, сейчас он вроде как стал мягче.

Рон фыркнул. Стал мягче? Он даже не разговаривает больше ни с кем — написал он, повторив свое утреннее высказывание.

Гарри снова нахмурился, плечи поникли. Я знаю. Меня это бесит.

Рон тоже нахмурился, но только из-за внезапного ухудшения настроения своего друга. Он выхватил у него пергамент и попробовал еще раз.

Он превратил твою жизнь в ад.

Гарри сделал паузу. Не совсем. Отчасти. Он снова сделал паузу, все еще напряженно размышляя к тому времени, когда слова уже исчезли на пергаменте. Что ж, это было взаимно.

Он всегда начинал первым — написал Рон.

Может быть, он просто хотел, чтобы я обратил на него внимание? — спросил Гарри, на его губах появилась кривая ухмылка, несмотря на то, насколько надуманным казалось это предположение.

Звук удара головы Рона о стол был проигнорирован Биннсом и остальными учениками, которые уже крепко спали.

***

Это случилось на седьмой день, через неделю после наложения проклятия, когда Лаванда Браун решила, что больше не может этого выносить.

Куда делись все сплетни? Все слухи были тупиковыми, и просто не хотелось больше их распространять. Гарри Поттер был таким немногословным! (Не смешно.) После быстрой разработки плана в туалете для девочек, она взяла с собой почти половину студенток школы чародейства и волшебства Хогвартс, чтобы докопаться до сути дела.

И вот на седьмой день во время завтрака к столу Гриффиндора стекается решительная толпа девчонок и пристально смотрит на Гарри Поттера, державшего свой бутерброд на полпути ко рту.

Ожидаемо, все взгляды были устремлены на них. В конце концов, всем очень хотелось узнать, кто же занял место в сердце Гарри Поттера. И, э-э-э, ну, между Гарри Поттером и способностью говорить.

Рон, по привычке, которая появилась у него за последние несколько дней, огляделся в поисках Малфоя, но, не обнаружив его, растерялся.

Гарри покраснел от такого внимания, отложил свой бутерброд и заерзал на своем месте.

— Гарри Джеймс Поттер, — объявила Лаванда Браун. — Прошла неделя. СЕМЬ ДНЕЙ.

По Большому залу пронесся согласный гул, хотя Гарри не знал, с чем тут можно согласиться.

— Это, наверное, самый долгий срок, который кто-либо в Хогвартсе находился под этим проклятием, — размышляла Парвати.

Еще один согласный гул, хотя на этот раз он был громче.

— Неужели у тебя совсем нет в планах снять это проклятие? — с досадой спросила Лаванда.

— О, ради всего святого, Лаванда! — в ярости сказала Гермиона.

Лаванда проигнорировала ее.

— Мы требуем, чтобы ты поцеловал того, кого желает твое сердце, прямо СЕЙЧАС!

Это было похоже на безумие. Оглядываясь назад, Гарри, наверное, следовало уже в это время убежать из Большого зала и, возможно, спрятаться в Визжащей хижине. К этому моменту девушки оставили всякую вежливость и начали толкаться, кричать, свистеть и выкрикивать ужасные пошлые фразочки.

— Мы больше не можем этого выносить!

— Все это напряжение убивает нас!

— Поцелуй уже кого-нибудь из нас!

— Поцелуй меня, Гарри!

— Нет, меня!

— Нет, меня!

— ГАРРИ, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!

Гарри удалось избежать хаоса и цепких рук, хватающих его за одежду, только с помощью мадам Хуч, которая пришла спасать положение, с метлой.

К тому времени, когда Гарри, дрожащий и дезориентированный, вылетел из Большого зала, Джинни все еще мирно ела за столом Гриффиндора, тихо хихикая про себя, потому что, если бы только эти девчонки знали, что у них было не то оснащение.

***

К несчастью для Гарри, он вылетел из дверей Большого зала, а не из высоких окон, куда каждое утро влетали и вылетали совы, чтобы доставить почту, поэтому толпа без проблем погналась за ним.

К еще большему несчастью, он летел на Чистомете.

Блядь, чертова метла! — подумал Гарри, резко свернув влево и едва не врезавшись в стену, так как метла запоздало отреагировала на его движение. Мадам Хуч летела рядом с ним, что-то бормоча себе под нос. Затем она вдруг пронеслась так близко к нему, почти опасно, и постучала своей палочкой по его голове. Было очень больно, так как из-за шаткого полёта она невольно приложила больше силы, чем требовалось, но Гарри мог простить её, ведь она только что наложила на него чары Невидимости.

Теперь они пересекали Каменный мост, направляясь во двор Трансфигурации.

— Я остановлю их. Иди и сними с себя это чертово проклятие, Поттер! — прокричала она сквозь ветер, а затем исчезла, и Гарри полетел, спасая свою жизнь.

***

Ну и как он собирался снять с себя это чертово проклятие? Джинни все еще была в Большом зале, и Гарри не хотелось даже думать о том, чтобы умолять ее. Поцелуй с Малфоем, этот вариант отметался сразу. Должен быть другой способ снять с него проклятие!

Надо было спросить у Гермионы, угрюмо подумал он и тут же сделал еще один резкий поворот.

Когда сомневаешься, иди к Гермионе.

Если Гермиона недоступна — или, э-э-э, вернулась в Большой зал с толпой обезумевших студентов, — тогда придется обойтись библиотекой.

***

Слава Мерлину, библиотека была пуста. Даже мадам Пинс не было, так как она была в Большом зале и заканчивала свой завтрак. Гарри быстро слез с метлы, поставил ее в угол и направился прямо к проходу «П».

Он не надеялся, что ему удастся найти что-нибудь, чтобы снять проклятие. Если никто не смог найти или создать контрзаклинание, то каковы были его шансы? Тем не менее, ему все равно нечем было заняться. Или так, или пусть толпа гоняется за ним по всему замку.

Он поспешно взял первые пять найденных книг по проклятиям, на случай, если девчонки (и некоторые парни) доберутся до библиотеки, и понес их к ближайшему столу, который… охебаныймерлиннапалочке!

Вот, дерьмо.

Там был Драко Малфой, он сидел у окна и читал книгу, его выражение лица было расслабленным, а солнечный свет отражался от белой кожи и светлых волос. Это было почти несправедливо, насколько великолепным он мог быть. Он даже не старался!

Гарри застыл на месте, пять книг тяжело лежали в его руках, а он смотрел на них и думал довольно жалко:

Во всем виновата Джинни.

Поняв, что он больше не один, Драко поднял голову и быстро моргнул при виде парящих в воздухе книг. Гарри положил книги на ближайшую твердую поверхность и достал из кармана свою палочку, чтобы снять чары Невидимости. Затем снова взял книги в руки.

На лице Драко промелькнуло удивление, когда он увидел Гарри, стоящего всего в нескольких футах от него, взволнованного и взъерошенного. Он моргнул, глядя на книги в руках Гарри. — Поттер, — поприветствовал он медленно, почти осторожно.

Гарри при этом покраснел и кивнул в знак приветствия, выдавив слабую улыбку. Драко кивнул в ответ, а затем просто вернулся к своей книге.

Сглотнув, Гарри заставил свои ноги двигаться. Он неловко положил книги на стол рядом с книгами Малфоя и начал перелистывать страницы, чувствуя себя очень неловко.

Если бы Драко только знал, что именно из-за него Гарри сейчас мучается.

Вообще-то, нет, на самом деле это была вина Джинни.

Тишина окутала их, и единственными звуками, которые можно было услышать, были перелистывание страниц, все еще неровное дыхание Гарри из-за полета и спокойное дыхание Драко. Гарри чувствовал тяжесть тишины и задавался вопросом, один ли он чувствует себя неловко. Драко выглядел, как всегда, бесстрастным и невозмутимым.

Затем снаружи раздался пронзительный голос, заставивший Гарри подпрыгнуть от шока.

— ГАРРИ, Я ГРОМИЛ СВОЮ ИВУ, ДУМАЯ О ТЕБЕ!

Лицо Гарри вспыхнуло огненно-красным, и он застонал. Он не хотел оглядываться и видеть выражение лица Малфоя. Он выглянул в окно и проследил взглядом, как толпа разбрелась по всему двору, выкрикивая его имя и другие непристойные фразочки.

— Ну, — произнес Малфой. — Похоже, все хотят получить кусочек нашего Спасителя, — сказал он мягко, но уголки его губ задрожали от сдерживаемой улыбки.

Гарри не знал, смущаться ему или радоваться, потому что Драко действительно заговорил с ним. Первый. А не после того, как заговорили с ним! И он действительно возвращался к своему прежнему поведению, оскорблениям и всему остальному! Ну, он все еще говорил не так громко, как обычно, но это все равно было улучшение.

Не желая упускать такой шанс, он быстро достал из кармана самоочищающийся пергамент и повернулся на стуле, положив его на стол, чтобы написать на нем.

Теперь я до ужаса боюсь девушек.

Он надеялся, что Драко не сочтет это слишком странным, Гарри действительно пытался завязать приличный разговор, который не был вызван необходимостью или обязанностью по учебе.

Драко, вероятно, так и сделал, если судить по его удивленному взгляду.

— Жестко, — просто ответил Драко, пожав плечами. Он сделал паузу, как бы желая сказать что-то еще. Его взгляд вернулся к книге, размышляя о том, чтобы закончить разговор на этом. В любом случае, Гарри все равно заставил бы его продолжить разговор, но он усмехнулся, когда Драко снова поднял на него глаза, пытаясь скрыть любопытство в своем голосе.

— Итак? К чему эта разъяренная толпа? — спросил он, кивнув головой на окно.

Гарри пожал плечами. Проклятие сомкнутых губ.

— А, — сказал Драко с пониманием, бросив взгляд на книги о проклятиях перед Гарри. Он снова сделал паузу, но потом одумался и вернулся к своей книге, заставляя себя читать.

Гарри было не так-то легко переубедить. Он написал — В чем дело? — а затем пнул Драко ногой под столом.

— Ой! — воскликнул Драко, уставившись на Гарри.

Вот это уже было больше похоже на него. Гарри быстро указал на пергамент, пока надпись не растворилась.

Драко выглядел смущенным. Он нахмурился, не отрывая глаз от пергамента, даже когда слова исчезли. Наконец, после недолгого молчания, он пожал плечами, делая бесстрастный вид. — Ты еще не поцеловал ее?

Из всех вопросов, которые мог задать Малфой, этот вопрос был одним из тех, которые Гарри не ожидал от него услышать. Гарри покраснел, краснота его щек переползла на шею, так как он очень старался не смотреть на губы Малфоя.

Нет — написал он.

Драко скривил губы. — Как по-рыцарски, — сказал он, а затем повернулся к своей книге, давая понять, что не хочет больше разговаривать.

Гарри почувствовал себя выбитым из колеи, но решил, что ему и так повезло, что он получил так много. Все еще чувствуя гордость за себя, он вернулся к своим книгам и вновь начал листать их, не особо вчитываясь.

Тем не менее, он расслабился на стуле, тишина библиотеки и дыхание Малфоя убаюкивали его. Он вздрагивал всякий раз, когда снизу раздавался очередной пронзительный окрик его имени, но в остальном не отрывал глаз от текста, лежащего перед ним.

Он жалел, что не сидит спиной к Драко. Его глаза до сих пор горели от образа Драко сидящего возле окна, залитого солнечным светом, и впервые за несколько недель выглядевшего расслабленным.

— Поттер.

Тихий голос Драко заставил Гарри подпрыгнуть, как от удивления, так и от предвкушения, и он быстро повернулся на своем стуле, чтобы посмотреть на него.

Драко выглядел так, словно изо всех сил старался не выглядеть смущенным. Его щеки порозовели, и он заерзал на стуле, нервно перебирая пальцами страницы. Гарри растерянно моргнул.

— Моя палочка, — медленно и нерешительно сказал Драко. Он заставил себя встретиться с глазами Гарри. — Она все еще у тебя?

Оу, — подумал Гарри. Он моргнул еще раз, на самом деле не ожидая этого, но думая, что ему, вероятно, следовало бы это сделать. У него действительно была палочка Малфоя, в сундуке в башне Гриффиндора. Он думал вернуть ее, но либо забывал об этом, либо терял самообладание всякий раз, когда пытался это сделать. Кроме того, у Драко уже была новая палочка, но Гарри считал, что она работает не так хорошо, как его старая.

Его молчание явно нервировало Драко, и тот быстро отвел взгляд в сторону, снова напустив на себя невозмутимый вид. — Тебе не обязательно отдавать ее мне. У меня все равно есть новая палочка, и мне не разрешено заниматься магией за пределами Хогвартса. Я просто подумал, что… может быть…

Гарри прервал его, придвинув к себе самоочищающийся пергамент.

На нем он написал: Я отдам ее позже.

Драко уставился на пергамент, затем все тревоги с его лица словно исчезли, и он облегченно вздохнул. Он посмотрел на Гарри. — Спасибо, — выдохнул он.

Гарри показалось, что его лицо сейчас треснет от улыбки.

В обед? На этом же месте.

Он чуть не рассмеялся, потому что это было похоже на то, что он назначает ему свидание. Он надеялся, что Малфою это не показалось странным, но если и показалось, то он этого не показал. Драко просто кивнул, прежде чем встать.

— Пора на урок, — пробормотал он, бросив взгляд на беспорядочно разложенные книги на столе

Гарри. Гарри быстро принялся за работу, собирая найденную информацию.

Любопытство Драко взяло верх над ним. — Ты что-нибудь нашел? — спросил он.

Гарри смущенно улыбнулся. Абсолютно ничего, — написал он на пергаменте.

Драко поднял бровь. — Ты ведь знаешь, кто тебя проклял?

Гарри поколебался, прежде чем кивнуть. Я не стану умолять. Мое достоинство и так достаточно уязвлено.

Губы Драко дернулись вверх. — И ты все еще не поцеловал ее, потому что?

О, это было неловко. Они действительно говорили о поцелуях. Гарри почувствовал, как его лицо вспыхнуло, потому что, ох, если бы только Драко знал.

Меня будут ненавидеть целую вечность, — написал он, затем быстро собрал книги в руки и бросился к полкам, оставив Драко озадаченно смотреть на пергамент.

Драко приподнял бровь, как от преувеличения, так и от отсутствия местоимения.

Когда Гарри вернулся, Драко уже ушел, но пергамент все еще лежал на столе со словами, которые Гарри точно не писал.

Он едва успел прочитать их, прежде чем они растворились.

Никто не сможет ненавидеть тебя.

***

Гарри решил, что МакГонагалл хорошенько отчитала учеников, если судить по их поведению, когда Гарри пришел на свой первый урок в то утро. Лаванда все еще была настороже и продолжала бросать на него подозрительные взгляды. Рон хихикал над ним, а Гермиона была странно тихой. Не столько потому, что они были в классе и она обычно игнорировала их ради учебы, сколько потому, что она ни разу не подняла руку и даже не прокомментировала сцену, произошедшую утром во время завтрака.

Тем не менее, Гарри был не из тех, кто принимает подарки судьбы как должное, поэтому он занял свое место и попытался притвориться, что все по-прежнему нормально.

Он даже пытался слушать лекцию, но его мысли были далеко, заполненные Драко Малфоем и самоочищающимися пергаментами.

***

По дороге на следующий урок Гарри остановил своих друзей. Он приложил самоочищающийся пергамент к стене, написал на нем, а затем вручил его Гермионе.

Ты не знаешь, есть ли контрзаклятие против этого? — Он старался выглядеть жалким и отчаявшимся. О том, чтобы умолять Джинни, не могло быть и речи, но умолять Гермиону — это было совсем другое дело. В конце концов, они с Роном и раньше почти на коленях умоляли её о чём-нибудь.

(Это случалось чаще, чем им хотелось бы признать).

Удивительно, но Гермиона выглядела виноватой. — Мне жаль, Гарри. Я пыталась. Конечно, если контрзаклятие существует, то кто-то, должен был, уже найти его. Но если его все еще никто не нашел, то я не понимаю, как я могу это сделать.

И она ушла, радостно шагая по коридору в сторону класса Чар, оставив Гарри и Рона смотреть на ее удаляющуюся спину с отвисшими челюстями и ошеломленными лицами.

— Ты тоже только что это слышал, приятель? — недоверчиво сказал Рон. — Это первый раз, когда я услышал от нее, что она ничего не может сделать. Это же Гермиона!

Это же Гермиона… — слабо подумал Гарри, когда Гермиона исчезла в классе. Его плечи поникли.

Если Гермиона не смогла ничего найти, значит, вся надежда была потеряна.

Он был обречен.

***

Время до обеда тянулось слишком медленно для Гарри. Когда он наступил, он почти бегом направился в башню Гриффиндора, чтобы забрать палочку Драко. Рон и Гермиона легко отпустили его, посчитав логичным, что Гарри пока не хочет идти в Большой зал, и пообещали принести ему еду позже.

Когда он пришел в библиотеку, там снова было пусто, за исключением нескольких второкурсников Рейвенкло. Но они не доставили ему никаких хлопот и даже поспешно отошли в сторону, когда он подошел. Он быстро пошел к проходу «П», твердо напоминая себе, что не стоит так волноваться.

Ты ведешь себя как первокурсник, Гарри — ругал он себя.

Но когда он увидел, что Драко уже сидит на том же месте, где сидел утром, ему стало легче.

Драко выглядел взволнованным. Его глаза были устремлены на книгу, но было видно, что на самом деле он не читал, а скорее лениво перелистывал страницы взад и вперед.

Набравшись храбрости, Гарри подошел и положил палочку на стол.

Драко в шоке подскочил, его глаза метнулись к лицу Гарри.

Гарри указал на палочку и попытался улыбнуться, чтобы показать, что он отдает ее без обид и без всяких условий.

Выражение лица Драко было просто сияющим. Он выглядел таким воодушевленным, когда впервые за долгое время снова прикоснулся к своей родной палочке, почти как ребенок на Рождество, увидевший первый снег и сказочные огни.

— Спасибо, — выдохнул он, выглядя при этом смущенным, но все равно решительным.

Гарри кивнул, ухмыляясь.

— Ты… — начал Драко, нервно сглатывая, когда Гарри сел на стул напротив него. — Ты действительно отдашь мне ее? — сказал он, снова тихим и неуверенным голосом, который Гарри успел возненавидеть.

Гарри был в замешательстве. Он достал из кармана самоочищающийся пергамент и написал на нем. Почему бы и нет?

Драко издал беззлобный смешок. — Почему бы и нет? Поттер, я Пожиратель смерти!

Гарри нахмурился. Бывший.

Драко фыркнул. — Насколько я знаю, Пожиратель смерти однажды, Пожиратель смерти- навсегда, — горько пробормотал он. — Выхода нет.

Гарри находил ироничным, что ему действительно не понравился этот момент, когда Малфой действительно сказал ему больше пяти слов. Ну ты просто ошибся в варианте «вступления».

Драко недоверчиво уставился на него. — Ты спятил, Поттер? Я знал, что ты безнадежный гриффиндорец, но это просто жалко, — выплюнул он, так непохоже на его спокойное поведение всего несколько минут назад.

Гарри уставился на него, от разочарования у него похолодели руки. Злость взяла верх, и он потянулся через стол, чтобы схватить Малфоя за руку, едва заметив, как глаза того расширились от страха, и дернул его за рукав.

Темной метки там больше не было.

Она исчезла в тот момент, когда Гарри победил Волдеморта.

Гарри смотрел на безупречную кожу Драко немного самодовольно, немного с тоской. Он нежно погладил ее большим пальцем. — Все исчезло, — беззвучно пробормотал он.

Драко отдернул руку, потрясенный и недовольный.

Это все равно больше не имеет значения. Война закончилась, — написал Гарри на пергаменте, подталкивая его к Драко. Он печально посмотрел на эти слова, желая, чтобы весь мир думал так же.

Он вдруг почувствовал себя очень подавленным.

Драко тоже уставился на пергамент. — Ты действительно глуп, — пробормотал он. Его старая палочка лежала рядом с пергаментом, забытая, и Гарри осторожно подтолкнул ее к Драко, призывая его взять ее в руки.

Драко медленно повиновался.

Гарри улыбнулся ему, а затем встал со своего места.

— Поттер, — неожиданно позвал Драко.

Гарри остановился, вопросительно глядя на него. Когда он стоял, а Драко сидел, последний действительно выглядел… маленьким, брови были сведены в замешательстве, а неуверенность в себе омрачала его черты.

— Разве… — сказал Драко, голос был мягким и слабым. — Разве ты не ненавидишь меня?

В его голосе звучало отчаяние, и Гарри пришлось закрыть глаза, чтобы подавить бурлящий внутри него гнев на волшебный мир за то что был таким недалеким, на Люциуса Малфоя за то, что он эгоистичный ублюдок, и на Волдеморта за то, что он все испортил.

Он написал на самоочищающемся пергаменте.

Я не уверен, что когда-либо действительно ненавидел.

Пока он ждал, когда Драко закончит читать, он заметил, как дыхание собеседника сбилось и как почти незаметно расширились его глаза.

На лице Гарри появилась легкая улыбка.

Кивнув напоследок, он забрал пергамент и вышел из библиотеки, чувствуя себя значительно легче.

Под окном и солнечным светом, заставлявшим его волосы сиять золотом, Драко тупо уставился на дерево стола и медленно разваливался на части.

***

— Итак, Гарри, — мягко произнесла Джинни, после того, как она практически устроила засаду на Гарри, как только он вышел с последнего урока. Она оттащила Гарри от подозрительных Рона и Гермионы на прогулку в Мощеный двор, воспользовавшись тем, что он не мог выразить свой протест. — Что новенького?

В Мощеном дворе никого не было, так как все были заняты тем, что спешили в Большой зал на ужин. Гарри подумал, что сейчас самое подходящее время для того, чтобы превратить волосы Джинни в змей.

Он сурово посмотрел на нее, а затем показал на свой рот.

Неудивительно, что Джинни закатила глаза и потянулась в карман своих брюк за самоочищающимся пергаментом и самопишущим пером. (Гарри любил Уизли, правда. Они так облегчают жизнь).

Гарри взял у нее пергамент и начал яростно писать приложив его к стене.

Кроме того, что половина школы очень хочет завалить меня на пол, чтобы допросить и, возможно, облапать?

— Ты должен сказать им, что тебе нравятся парни, — посоветовала Джинни. — Я думаю, у парней меньше шансов облапать тебя.

Гарри бросил на нее обвиняющий взгляд.

Ты знаешь, как это обидно — не иметь возможности говорить?

Джинни попыталась выглядеть обиженной. — Гарри, — воскликнула она шокированно. — Ты знаешь, как мне тяжело знать, что ты несчастен?

Гарри не успокоился.

— Несчастен, тоскуя по любви, которая, возможно, не такая уж безответная, как ты думаешь, — добавила Джинни, и ее лицо украсила искренняя улыбка. — Где твоя гриффиндорская храбрость?

Видя, что обвинения Джинни ни к чему не приведут, Гарри вздохнул в знак поражения. Я ценю то, что ты делаешь, — он остановился. — Подожди, нет, не ценю.

Джинни терпеливо ждала, пока слова исчезнут на пергаменте.

Но Малфою не понравится, если я вдруг ни с того ни с сего решу пообжиматься с ним.

Джинни пожала плечами. — Рискни?

Он ударит меня.

— Тогда прими удар.

Гарри никогда не поймет девчонок.

***

После прогулки Гарри отказался идти в Большой зал на ужин.

Он быстро как только смог ускользнул от Джинни, убежав, что было не очень по-гриффиндорски, но очень необходимо. Он не думал, что еще готов к тому, чтобы его снова окружили толпой.

Поэтому он отправился в библиотеку.

Да, в гриффиндорской башне было бы практичнее и менее хлопотно, но он решил, что немного углубленного чтения не повредит… а Гермиона действительно беспокоилась о его оценках, поскольку он все еще не мог говорить, и он не хотел волновать ее еще больше, чем она уже волновалась.

Вот и все.

Он ведь не надеялся, что снова увидит Драко в библиотеке.

Какая абсурдная мысль.

Драко! — радостно подумал он, увидев безошибочно узнаваемые светлые волосы.

Парень сидел на том же стуле, читая что-то, что было подозрительно похоже на книгу о зельях.

Он выглядел… расслабленным.

Гарри слегка улыбнулся, потому что ему было приятно видеть его таким после недель — нет, месяцев, когда он был таким взвинченным, скованным и холодным, словно это снова был шестой курс, только еще хуже, потому что тогда Драко было за что бороться.

Бросив последний мимолетный взгляд, Гарри повернулся и вышел из библиотеки.

В ту ночь он лег спать счастливым.

***

—Ты теперь на поводке, приятель, — прокомментировал Рон тем утром, после того как позавтракал и принес поднос с пирогом с патокой для Гарри, который отказался покидать спальню мальчиков. Другие парни все еще были в Большом зале, так как до уроков оставалось еще добрых сорок минут, поэтому Рон без проблем бесил Гарри разговорами о том, что он не в порядке из-за Драко Малфоя.

Гарри не ответил, только набил рот еще большим количеством сладостей.

— На очень коротком, — уточнил Рон, стащив с подноса один из кусочков.

Гарри бросил на него взгляд.

— Ты собираешься продолжать в том же духе? — спросил Рон, запихивая половину куска в рот. — Правда, Гарри, я тоже начинаю скучать по разговорам с тобой, — сказал он с полным ртом пирога, было не очень понятно, но быть его лучшим другом имеет свои достоинства, поэтому у Гарри не было проблем с пониманием его.

Другое дело — принять его склонность выплёвывать пережеванную еду во время разговора.

Рон громко сглотнул. — И разве ты не расстроен?

Гарри был сбит с толку.

— Ну, знаешь, из-за того, что не можешь говорить. Прошло уже восемь дней.

Гарри поднял бровь. Он потянулся за самоочищающимся пергаментом. КОНЕЧНО ЖЕ, Я РАССТРОЕН.

Рон весело посмотрел на него. — Ты точно не выглядишь расстроенным.

Это было в основном потому, что в последний раз, когда Гарри дошел до точки кипения, все закончилось сломанными костяшками пальцев. А еще он не хотел возвращаться в Больничное крыло, потому что это означало, что мадам Помфри заставит его притащить виновника проклятия.

И все эти встречи с Драко поддерживали его в хорошем настроении.

И еще…

Приятно, что не приходится постоянно объясняться.

Рон долго размышлял над этими словами, а потом взял еще один кусок пирога с патокой, и пожал плечами.- Ладно. Как хочешь.

Стук в дверь прервал их.

— Гарри, открой дверь сейчас же!

Лицо Гарри медленно побледнело.

Рон сочувственно посмотрел на него и встал, чтобы открыть дверь, но она распахнулась прежде, чем он успел сделать шаг. В комнату вошла Гермиона, подняв бровь и уперев руки в бока.

Гарри, который сидел на кровати, почувствовал себя крошечным, когда она предстала перед ним во всей своей властной красе.

— Гарри Джеймс Поттер, не мог бы ты объяснить мне, почему Драко Малфой стоит по ту сторону портрета Толстой Дамы и спрашивает тебя?

Лицо Гарри оставалось ужасающе бледным. — О Боже, что сделала Джинни, — это была первая мысль, которая пришла ему в голову.

Рон похлопал его по плечу. — Ну, твой рыцарь ждет.

Гарри пошатнулся и вышел из комнаты, но его рука была тверда, когда он показал Рону средний палец.

***

Драко действительно ждал возле портрета Толстой Дамы. Он стоял неподвижно, его лицо было бледным, и он выглядел так, словно хотел быть где угодно, только не здесь, но Гарри все равно почувствовал, как его собственное сердце застучало где то в горле.

Ты теперь на поводке, приятель, — повторил голос Рона у него в голове.

Он подошел ближе, надеясь, что его улыбка выглядит уверенной.

Драко побледнел еще больше, если это возможно. Он нервно отвел взгляд, сунул руку в карман и быстро вытащил палочку.

Свою старую палочку, понял Гарри.

Драко уставился на него. — Ты не… ты ничего не собираешься делать?

Гарри моргнул, чувствуя себя ужасно глупо. Он оставил самоочищающийся пергамент наверху с Роном, так что ему не на чем было писать. Он лишь надеялся, что его замешательство ясно отразилось на лице.

Взгляд Драко стал скептическим. — Я только что достал свою палочку, Поттер. С таким же успехом я могу заклясть тебя!

Гарри растерялся еще больше. Он понятия не имел, зачем Драко пришел сюда, и это определенно ему не помогало.

Затем Драко негромко рассмеялся. Это был глухой смех, который заставил Гарри скривиться и поклясться никогда больше его не слышать. — Точно, — сказал Драко, с трудом сглотнув. Он закрыл глаза, а затем снова открыл их. — Точно, ты думаешь, что я не смогу. В конце концов, что я могу сделать против Гарри Поттера? — пробормотал он, но в его голосе не было язвительности, только… покорность.

Гарри резко схватил его за запястье.

Драко удивленно вскинул голову, и они некоторое время смотрели друг другу в глаза, причем Гарри молча умолял его попытаться понять, что он собирается сказать. Гарри отчаянно хотел получить пергамент прямо сейчас.

— Дело не в этом, — медленно беззвучно проговорил он, надеясь, что его слова понятны, но, скорее всего, это не так. Он продолжал держать руку на запястье Драко, но ослабил хватку. Затем, колеблясь, сказал: — Я доверяю тебе.

Гарри доверял. С той ночи на Астрономической башне и с того времени в Малфой мэноре, когда Драко попросили опознать их, но он этого не сделал. Гарри доверял ему.

Лицо Драко вытянулось, и он внезапно стал выглядеть очень разбитым.

— Моя… моя палочка, — пробормотал он, вырывая свое запястье из хватки Гарри. Затем он взял свою палочку и сунул ее в ладонь Гарри. — Возьми ее. Я могу… Я не могу… Оставь ее себе. Я не могу.

Затем он повернулся и быстро зашагал прочь.

***

Гарри потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями и спросить себя — что это, блядь, было? — Ему пришло в голову побежать за Драко, но парень уже свернул за угол, и его нигде не было видно, и Гарри подумал, что ему очень нужен его самоочищающийся пергамент.

Поэтому он подошел к портрету Толстой Дамы, написал своей палочкой пароль на ее платье и помчался к себе в спальню.

Рон и Гермиона все еще сидели на кровати и вели неспешную беседу, когда он вошел, но Гарри просто пробежал мимо них, схватил свой самоочищающийся пергамент, самопишущее перо и карту Мародеров из сундука.

Рон и Гермиона послушно молчали, когда он помчался обратно.

***

Карта Мародеров подсказала ему, что Драко находится в библиотеке.

Это одновременно удивило и не удивило Гарри, потому что Драко действительно проводил большую часть своего времени в библиотеке, но он был так напуган, что Гарри удивился, почему он не ушел в подземелья. Гарри был рад, что он этого не сделал — так было гораздо легче до него добраться.

Когда он, наконец, добрался до библиотеки, то обнаружил, что понятия не имеет, что сказать.

Он понятия не имел, что произошло чуть раньше.

Драко снова сидел под высоким окном, и свет снаружи отбрасывал на него отблески. Гарри сделал паузу, чтобы посмотреть.

Нервничая, он подошел ближе и увидел, что перед Драко лежит раскрытая книга. Он решил, что блондин на самом деле не читает. Когда он подошел ближе, плечи Драко заметно напряглись.

Гарри нахмурился. Вздохнув, он приказал себе отказаться от осторожности и аккуратно сел на место рядом с Драко.

Наступило неловкое молчание.

Гарри пошарил в кармане и достал палочку Драко. Медленно он взял руку Драко, не обращая внимания на то, как тот рефлекторно напрягся, и положил палочку на его ладонь.

Глаза Драко закрылись. — Нет, Поттер. Я…

Гарри поднял самопишущее перо и написал.

На ладони Драко.

Не будешь.

Он понятия не имел, как до этого дошло. Всего неделю назад он переживал, что Драко Малфой не разговаривает с ним и не проявляет к нему никакого интереса. А теперь он был здесь, в библиотеке, сидел рядом с Драко и утешал его из-за вещей, которые он не до конца понимал.

Хотя ему очень нравилось ощущать пульс Драко под своими пальцами. И то, как светлые глаза Драко почти незаметно расширились, когда он уставился на неряшливый почерк на бледной коже.

Не будешь.

Не будешь, а не не сможешь.

Это означало, что у него есть выбор. Он мог выбирать.

Его взгляд остановился на предплечье, где раньше была Темная метка.

Издав сдавленный, задыхающийся звук, Драко кивнул и сжал пальцы вокруг своей палочки.

Гарри усмехнулся, когда почувствовал, а скорее увидел, как Драко расслабился. Неохотно он отпустил запястье Драко и позволил себе расслабиться на стуле.

Глаза Драко переместились на него. — Поттер, — начал он медленно, нервно. — Я… ну…

Лицо Гарри засияло, когда он понял, что хотел сказать другой. Он взял самоочищающийся пергамент и написал одно простое слово.

Пожалуйста.

И Драко, теперь уже спокойно, кивнул и вернулся к своей книге. Гарри остался сидеть на месте, довольствуясь мягким дыханием Драко рядом с ним, тихим перелистыванием страниц и утренним солнцем, освещавшим их двоих.

***

Они оказались в том же положении несколько часов спустя, когда остальная часть студентов была в Большом зале, поедая свой заслуженный обед после четырех изнурительных часов занятий подряд.

Гарри без стеснения плюхнулся рядом с Драко, когда вошел в библиотеку, и не мог не улыбнуться, когда Драко немного подвинулся, чтобы освободить ему место.

Почему ты не ешь? — Он написал на самоочищающемся пергаменте, после чего сунул его Драко прямо под нос, над книгой, которую тот читал.

Драко вскинул бровь на этот грубый жест, но Гарри лишь откинулся на стуле, чтобы устроиться поудобнее.

— Я не голоден, — легко ответил он.

Гарри нахмурился и взял пергамент обратно. Но ты же не завтракал.

Драко пожал плечами. — Ты тоже не завтракал.

Я ел в спальне.

— Почему не в Большом зале? — возразил Драко, хотя, скорее всего, это была тактика отвлечения внимания, чтобы увести разговор от него.

В данный момент Гарри мог это простить, поскольку Драко, казалось, бессознательно забросил свою книгу и был весь во внимании. Он бросил на собеседника веселый взгляд. Меня бы сожрали заживо.

Уголки губ Драко чуть приподнялись. — Значит, у нас одна и та же причина, — тихо ответил он, и Гарри не знал, что это значит, но не стал спрашивать, потому что Драко уже отвернулся от него, явно давая понять, что разговор окончен.

***

Когда наступил ужин, Рон еще раз доказал, почему он лучший друг Гарри, принеся ему поднос с едой в спальню.

Гарри колебался, держа в одной руке пирог с патокой. Он достал карту Мародеров, поднял пирог, указал на точку с надписью «Драко Малфой» и озорно улыбнулся.

Рон лишь недовольно закатил глаза. — Ну, тогда иди. Я пойду устрою романтический ужин со своей девушкой, а ты — со своей.

Гарри разрывался между тем, чтобы обнять Рона и показать ему средний палец.

***

С помощью мантии-невидимки и парящих чар Гарри удалось без проблем донести поднос до библиотеки. В библиотеке было пусто, даже мадам Пинс была в Большом зале и ужинала, но Гарри знал, что есть по крайней мере один человек, которого он найдет сидящим в самом конце комнаты.

Драко не удивился, когда увидел его, и даже кивнул в знак приветствия. Гарри усмехнулся и с помощью своей палочки довольно громко поставил поднос на стол. Драко подскочил от шума, так как не мог понять, что именно его вызвало.

Снова сев рядом с Драко на его обычное место, Гарри снял мантию-невидимку и насладился широко раскрытыми глазами Драко и отвисшей челюстью. Когда Драко перевел взгляд на него, Гарри смог лишь застенчиво пожать плечами.

Он достал пергамент и написал. Рон приносит мне слишком много. Есть одному в спальне — отстой.

Губы Драко изогнулись вверх. — Нам не разрешают есть в библиотеке, — весело сказал он.

Гарри снова пожал плечами. Дезиллюминационные чары?

Плечи Драко задрожали, и Гарри почти запаниковал от мысли, что он сделал что-то не так — Драко, вероятно, подумал, что он странный, — пока Гарри не повернулся, чтобы посмотреть на него, и с изумлением понял, что Драко смеется.

Не издевательский смех, а… свободный, непринужденный смех, который, казалось, осветил все его лицо.

С облегчением усмехнувшись, Гарри схватил кусок пирога с патокой и откусил один смачный кусочек.

***

— Привет, Гарри, — невинно поприветствовала его Джинни, усаживаясь на диван рядом с ним в гостиной Гриффиндора.

Гарри бросил на нее настороженный взгляд.

Джинни проигнорировала его. — Я слышала, ты часто бываешь в библиотеке, — спокойно сказала она.

Гарри бросил на нее взгляд. Меня точно прирежут в Большом зале, — написал он на самоочищающемся пергаменте.

Джинни просто посмотрела на него, а затем очаровательно улыбнулась. — А еще я не видела Малфоя в Большом зале.

При этих словах Гарри покраснел.

— А-ха! — сказала Джинни и, к счастью, остановилась на этом.

Однако она продолжала улыбаться до конца вечера, к огорчению Гарри.

***

На следующий день за завтраком Рон взял на себя смелость положить на поднос Гарри больше еды, чем обычно. Когда Гарри удивленно посмотрел на него, он просто пожал плечами, ухмыльнулся и сказал: — Не надо сейчас на меня наезжать, приятель.

В ответ на это Гарри подошел к нему и крепко, по-медвежьи обнял, к его большому ужасу.

Когда Гарри дошел до библиотеки, Драко, как всегда, был уже там.

Гарри показалось невероятно милым, как Драко стащил яблоко еще до того, как поднос опустился на стол.

— Мерзавец, — пробормотал он одними губами, закатив глаза.

Драко лишь ухмыльнулся.

После вчерашнего завтрака Гарри наконец-то увидел того Драко, которого он когда-то знал. Черт, Драко даже начал разговаривать. Он также начал возвращаться к своей привычке язвительно комментировать и оскорблять его волосы, и Гарри не знал, к счастью это для него или нет.

— Итак? — начал Драко, лениво перелистывая страницу своей книги, пока Гарри садился.

Гарри поднял бровь. — Итак?

— Ты все еще здесь. Это значит, что ты все еще скрываешься от Браун и ее маленькой банды бредово настроенных девочек-подростков, — сказал Драко, пожав плечами. Он поднял собственную бровь. — Ты до сих пор не избавился от проклятия.

Застигнутый врасплох этой темой, Гарри густо покраснел.

Как он мог сказать, что билет к избавлению его от проклятия сидит прямо перед ним. И что это не имело значения, потому что Гарри не собирается ничего с этим делать или делать какие-то глупости, например, целовать его или что-то в этом роде. Нет, это было бы катастрофой.

Ему и так только удалось заставить Драко говорить с ним, а Драко был очень хорошей компанией, которую Гарри действительно хотел сохранить, и если Гарри придется страдать еще несколько дней без способности говорить, потому что Джинни вела себя как дура, то так тому и быть. Нельзя иметь все сразу.

Джинни не снимет его, — написал он, чувствуя себя довольно жалким из-за признания того, что именно девушка втянула его в эту историю. Не важно, что этой девушкой была Джинни Уизли, которая была единственной, в преимущественно мужской гриффиндорской команде по квиддичу, кто всегда сбивал бладжеры на землю, чтобы засунуть их в ящик для мячей.

Она была единственной девушкой, но остальные члены команды уже давно смирились с тем, что она — свой пацан.

Драко удивленно вскинул брови. — Уизлетта? Это какая-то месть за то, что ты с ней расстался?

Гарри быстро покачал головой. Нет, мы друзья. Это она порвала со мной, — написал он, озорно улыбаясь. В основном потому, что я был слишком труслив.

Драко уставился на слова, моргая. — Ха, — сказал он. — Всегда думал, что вы сойдетесь, она нарожает тебе детей и вы будете жить долго и счастливо. — После этого он мягко добавил. Задумчиво. — Вообще-то, я до сих пор так думаю. Зачем ей проклинать тебя?

Гарри содрогнулся при мысли о том, что у него будут дети от Джинни. Его чуть не стошнило.

Нет, — поспешно нацарапал он, лицо его стало пепельным. Никаких детей от Джинни.

Мысль о беременной Джинни заставила его содрогнуться.

Драко бросил на него удивленный взгляд.

Она сказала, что хочет, чтобы я обрел счастье, — написал Гарри, тихо фыркнув.

— Сделав тебя немым, — язвительно сказал Драко, кивнув головой в притворном понимании.

Гарри усмехнулся.

Драко открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но потом, похоже, передумал и просто закрыл его, потянувшись за одним из стаканов с тыквенным соком. — Тогда удачи, Поттер, — сказал он вместо этого, возвращаясь к своей книге.

Гарри не собирался отпускать его так просто.

В чем дело? — Он написал, а затем положил пергамент прямо на страницу, которую читал Драко, заставив его подпрыгнуть от удивления.

Драко закатил глаза. — Ты всегда такой очаровательный? — пробормотал он, но все равно взял пергамент, чтобы прочитать его. Он положил его, стараясь выглядеть бесстрастным. — Тогда сделай что-нибудь другое.

Увидев растерянное выражение лица Гарри, Драко продолжил, не отрывая глаз от книги, как будто разговор ему наскучил. — Что-нибудь другое, чтобы снять проклятие.

Гарри понял, о чём он говорит, и снова покраснел. Он вспомнил, что произошло несколько дней назад, когда они в последний раз говорили о проклятии.

Он все еще сомневался, Драко ли написал слова «Никто не может тебя ненавидеть» на самоочищающемся пергаменте. Черт, он сомневался даже в себе, действительно ли он прочитал эти слова. Это мог быть просто сон, или… или его воображение, или что-то еще.

Ему стало интересно, скажет ли Драко это снова.

Этот человек возненавидит меня, — написал он.

К его разочарованию, Драко просто сказал: — Действительно.

Он звучал скептически и выглядел также скептически, приподняв бровь.

Гарри кивнул. Это заставляло его нервничать, говоря об этом, когда человек, о котором он действительно говорил, находился рядом и абсолютно ничего не знал. Тем не менее, ему не хотелось, чтобы Драко возвращался к своей книге, поэтому он продолжил разговор. Мы не особо дружим.

Драко фыркнул. — Ты же Гарри Поттер. Кто бы не хотел дружить с тобой?

Гарри почувствовал себя униженным и опустил голову, чтобы скрыть покрасневшие щеки. Он смущенно пожал плечами. Ты? — написал он, посмеиваясь и имея в виду это как шутку.

Но, вероятно, он поступил неправильно, так как Драко вздрогнул, а затем напрягся. — Да, но, мы знаем, что случилось в последний раз, когда я предложил тебе руку дружбы.

Гарри вспомнил первый курс, и ему сразу стало не по себе. Он вернулся к пергаменту. Прости, — написал он и серьезно добавил. Я не хотел.

Чего он не хотел, Гарри не знал. Не хотел отказывать ему в дружбе? Не хотел воскрешать старые воспоминания?

— Оставь это, Поттер, — пробормотал Драко. Его плечи опустились, но оставались напряженными. — Я был невыносимым болваном, я знаю.

Да, ты был, — был его ответ.

Драко резко поднял голову, чтобы посмотреть на другого парня, но остановился, когда его встретила ослепительная улыбка Гарри. Что он сделал, чтобы заслужить эту улыбку, он, возможно, никогда не узнает, но это не мешало ему задаваться этим вопросом.

Драко был так ошеломлен, когда прочитал следующее сообщение Гарри.

Но теперь я хочу быть друзьями.

Драко мог только смотреть и тупо пробормотать в ответ. — Правда?

Гарри кивнул, и пожалел, что не может говорить.

Некоторое время Драко молчал, хмуро глядя на пергамент. Гарри почти подумал, что он злится на него или что-то в этом роде. Наконец, Драко отвел взгляд и вернулся к своей книге. — Как скажешь, Поттер, — жестко пробормотал он, но его уши были розовыми, и Гарри заулыбался.

***

— Гарри, — начала Гермиона посреди урока астрономии. Гарри и Рон обменялись встревоженными взглядами, потому что игнорирование Гермионой уроков означало, что их ждет серьезная взбучка, но она просто продолжила, как будто говорила о погоде. — В последнее время у тебя хорошее настроение, — сказала она.

Гарри уставился на нее и осторожно кивнул.

Гермиона долго смотрела на него своими большими карими глазами, прежде чем тоже кивнуть.

Она одарила его милой улыбкой.

— Хорошо.

Затем она повернулась к профессору и конспекту, и не разговаривала с ними, пока их не отпустили.

Когда Гарри посмотрел на Рона с ошарашенным выражением лица, рыжий только преувеличенно пожал плечами, как бы говоря: — Эй, не смотри на меня.

***

Рон приносил ему еду только на завтрак и ужин, поэтому, когда наступал обед, Гарри тихо сидел в библиотеке, держа перед собой книгу по зельям, прислушиваясь к тихому дыханию Драко рядом с собой и просто наслаждаясь этим чувством удовлетворения.

***

Наступил ужин, и Гарри принес поднос со сладостями и домашним заданием по Зельям.

Откусывая пирог с патокой, Гарри думал о Снейпе и о том, что тот, должно быть, сейчас ржет в могиле над тем, как Гарри страдает на Продвинутых Зельях. Слизнорт был хорошим учителем, но бывали моменты, когда Гарри просто… блядь, понятия не имел, о чем он говорит.

Он опустил голову на стол с глухим стуком, его эссе не было закончено даже наполовину.

У него было чувство, что даже если он сдаст эссе, которое было на два фута короче, чем требуется, Слизнорт, вероятно, зачел бы его или что-то в этом роде, но Гермиона, вероятно, не была бы слишком довольна этим.

— Тебе помочь? — раздался рядом с ним мягкий голос, который вывел его из ступора.

Гарри тут же сел, недоверчиво уставившись на Драко, который тут же покраснел.

— Не смотри так, Поттер, — надулся Драко. — Я просто спросил, — пробормотал он, возвращаясь к своей книге.

Гарри быстро коснулся его запястья, пытаясь вернуть его внимание.

Забавно, как Гарри последние несколько дней боролся с книгами за внимание Драко.

Теперь, когда Драко снова посмотрел на него, Гарри с энтузиазмом кивнул, почти с мольбой в глазах.

Драко приподнял бровь, и Гарри почти ожидал, что он скажет что-то язвительное или что-то в этом роде, но когда Драко просто придвинулся ближе и взял перо, Гарри подумал, что его сердце просто разорвется.

***

Три фута пергамента и гарантированная «П».

Гарри хотел было обнять Драко как можно крепче, но подумал, что парень вряд ли оценит, что это исходит от него. Тем не менее, он не смог удержаться от широкой улыбки, даже после того, как они все убрали со стола.

Как только они прошли через двери библиотеки, Гарри достал перо, схватил Драко за руку и начал что-то писать.

Драко зашипел от возмущения, что его гладкую кожу так осквернили. — Поттер, ты неблагодарный…

Гарри лишь одарил его глупой улыбкой, сказал одними губами «спокойной ночи» и поспешно повернул в сторону гриффиндорской башни.

Нахмурившись, Драко посмотрел на свою руку — и побледнел.

Ему захотелось свернуться в клубок.

— Какой ужасный почерк, — пробормотал он, направляясь к подземельям. Он торопился, на случай, если кто-то увидит его и решит поразвлечься.

На его руке черными чернилами были неаккуратно выведены шаткие и кривые буквы, образующие слово СПАСИБО.

***

Как только он добрался до почти пустой гостиной Гриффиндора, его встретила приподнятая бровь Гермионы.

— Гарри, — сказала она серьезным голосом, который заставил Гарри испугаться. — У тебя хорошо идут дела в учебе?

Рон скривился со своего места у камина, но остался послушно сидеть над своим эссе по зельям.

Гермиона подняла бровь, напоминая, что единственной причиной, по которой она перестала пилить его о том, чтобы он отказался от своей мужской гордости и пошел на коленях умолять Джинни о пощаде, была его уверенность в том, что его оценки не пострадают из-за его состояния.

Но сегодня у Гарри не было никаких забот.

Поняв, что Гермиона не собирается сегодня заставлять его готовиться к ЖАБА (до которых оставались месяцы), Гарри сразу же просветлел и с глупой ухмылкой показал ей свиток пергамента, который держал в руке.

Когда Гермиона прочитала его, ее глаза расширились от удивления. — Гарри, это…

Перед ней положили еще один пергамент, и Гермиона поняла, что это самоочищающийся пергамент, на котором Гарри только что беспорядочно написал.

Блестяще, я знаю, — гласила надпись.

Рон наконец поднял голову, любопытство взяло верх над ним.

Затем глаза Гермионы сузились. — Гарри, ты же не…?

Гарри тут же покачал головой, притворяясь обиженным. Он написал еще несколько строк. Драко помог мне, — написал он, выглядя легкомысленным, самодовольным и немного застенчивым.

Глаза Гермионы расширились еще больше, а челюсть отвисла. — Драко?

Рон, который не мог прочитать то, что Гарри написал на самоочищающемся пергаменте, оживился при упоминании имени Малфоя и вообще Малфоя. Он поднялся на ноги и тут же оказался рядом с ними.

Его глаза чуть не выскочили из глазниц. — Серьезно?

Гарри кивнул. Он опасался реакции Рона, гадая, начнет ли тот разглагольствовать или просто ляпнет то, о чем не следовало говорить. Тем не менее, он не мог не усмехнуться.

Дело было не в том, что он не хотел, чтобы Гермиона знала. Совсем наоборот. Но он не знал, как Гермиона отреагирует, услышав это из уст Рона.

И тут Гермиона сделала нечто очень удивительное.

Она внезапно вскочила и крепко обняла Гарри, широко улыбаясь. — Гарри, это здорово!

Рон и Гарри обменялись одинаковыми взглядами — недоуменными и немного встревоженными.

Здорово? — подумал Гарри и понадеялся, что Гермиона скоро поймет его замешательство.

Гермиона отступила назад, улыбнулась ему, а затем побежала в сторону спален для девочек. — Я должна сказать Джинни!

Настала очередь Гарри остолбенеть.

Рядом с ним Рон был смертельно белым.

— Девчонки, — испуганно пробормотал он.

***

Через две минуты восторженная копна рыжих волос спрыгнула с лестницы в спальни для девочек и бросилась прямо к Гарри, заключив его во вторые крепкие объятия.

Гарри действительно не испытывал проблем со всеми этими объятиями — правда. Но по сравнению с Гермионой, Джинни прыгала вверх-вниз, обнимая его, и это было даже немного больно — быть сжатым так крепко.

В нескольких футах от них Рон угрюмо бормотал своей девушке. — Так вы вдвоем это все запланировали?

Гермиона утешительно поцеловала его в щеку. — Нет, это все была идея Джинни, — прошептала она ему с улыбкой. — Просто мне не потребовалось много времени, чтобы догадаться об этом.

Рон закатил глаза. — Конечно, ты — это ты.

Улыбка Гермионы расширилась. — Но я все равно была потрясена, когда заметила, что ты стал так часто смотреть на Драко. Это заставило меня задуматься.

Рон медленно позеленел. Он быстро решил забыть и вычеркнуть из своей памяти, что его девушка когда-либо могла подумать о том, что он (Мерлин нам всем в помощь!) влюблен в Малфоя. На самом деле, он мог просто наложить на себя Обливейт позже.

— Что, значит, для тебя теперь тоже Драко? — пробормотал он в отчаянии.

***

Не то, чтобы мы уже пара, — с легким раздражением написал Гарри, как только им удалось сбежать от девчонок и укрыться в безопасном месте. (Такое безопасное место- мужская спальня).

— Ах, но в том-то и дело, Гарри, — мудро сказал Рон. — Для них вы уже стали ей.

Гарри выглядел ошеломленным

***

Гарри знал, что Лаванда и ее девочки не последуют приказу МакГонагалл и не будут долго молчать, но это не мешало ему надеяться.

Он не ожидал, что они заманят его в ловушку, обездвижив его Петрификусом.

Это было просто низко.

И жутко.

А Рон удивляется, почему я гей, — с горечью подумал Гарри когда девочки закричали и побежали к его застывшей фигуре на очень холодном полу, как хищники к своей добыче.

— Фините Инкантатем! — раздался голос с другого конца зала.

Гарри вдруг снова смог двигаться.

Не теряя времени, он поднялся с пола и развернулся, чтобы спрятаться за своим защитником, которым был…

Глаза Гарри чуть не вылезли из орбит, а сердце чуть не разорвалось от радости, когда он посмотрел на своего спасителя.

Драко? — подсказал одурманенный разум.

Внезапно что–то… или, скорее, кто-то — толкнул его в спину и сбил с ног, и Гарри закричал бы что-нибудь грубое, если бы мог это сделать. Позади него девушки были в таком же состоянии шока, когда все уставились на фигуру Драко, палочку в его вытянутой руке и надменно поднятую бровь, которая должна была напомнить им, что они были низшими существами.

Впрочем, у Гарри не было возможности злиться на того, кто его сбил, — ему все еще было трудно переварить тот факт, что перед ним Драко Малфой, который только что спас его от безжалостной травли со стороны совершенно психически ненормальных людей.

— Петрификус тоталус, дамы? — саркастический голос Драко раздался в коридоре и вывел Гарри из ступора. — Это очень… не по-гриффиндорски с вашей стороны, — резко закончил он, сузив глаза глядя на Лаванду Браун которая тоже вышла из своего ступора и начала приобретать очень темный оттенок красного.

Гарри почти забыл, каким злым может быть Драко. Лаванда, однако, стала напоминать его тетю Мардж, когда он случайно пролил кофе на ее собаку, когда Гарри было восемь лет.

Лаванда выпрямила спину и оскалилась, вздернув нос. — Отвали, Малфой! Нам не нужны здесь отбросы Пожирателей смерти!

И среди нескольких потрясенных вздохов Гарри услышал, как кровь застучала у него в ушах.

Он увидел, как Драко резко перевел дыхание и как изменилось выражение его лица — как будто весь мир только что рухнул на него.

Но оно исчезло так же быстро, как и появилось, сменившись маской безразличия, и все же Гарри по-прежнему хотелось ударить кого-нибудь или пнуть по голени, или…или…снова разбить костяшки пальцев о дерево, потому что он не бил девушек.

Чертовы лицемеры! — со злостью подумал Гарри, и люстра, парящая над ними, разлетелась на части и осыпала их дождем осколков.

Девчонки закричали, а некоторые убежали, подняв руки над пригнутыми головами

Гарри даже не почувствовал сожаления — его просто трясло от злости, когда он встал со своего места на полу и набросился на Лаванду.

— Как ты смеешь? — прорычал Гарри, его разочарование усилилось еще больше, когда не раздалось ни звука. — Это именно то, что сказали бы Пожиратели смерти, которых ты так ненавидишь! Война окончена!

Лаванда испуганно уставилась на него, широко раскрыв глаза, глядя в его пылающие зеленые глаза. Она видела, как его рот шевелится, чтобы произнести гневные слова, но ничего не слышала, и это, в свою очередь, заставляло ее нервничать еще больше.

В коридоре раздался еще один грохот, и на них с шумом посыпались осколки стекла.

Драко наблюдал за всем этим с расширенными глазами и недоуменным выражением лица, замечая образ разъяренного Гарри, дрожащего от подавляемой ярости и магии.

— Гарри… — начал Драко, пытаясь докричаться до парня.

Это сработало.

Гарри отпрянул назад, словно в шоке, его тело напряженно выпрямилось. Драко не мог видеть его лица, так как Гарри стоял спиной, но он мог видеть лицо Лаванды. Он не знал, что произошло, может быть, Гарри что–то сказал или, по крайней мере, произнес что–то одними губами — вероятно, извинения, — что заставило Лаванду вытереть мокрые глаза и быстро кивнуть сквозь сопение. Она бросила взгляд через плечо Гарри, чтобы посмотреть на Драко, но после этого тут же поспешила прочь.

Затем Гарри повернулся, но Драко все еще не мог видеть его лица, потому что он опустил голову. Его тело оставалось напряженным, и Драко видел, что руки Гарри все еще дрожат, потому что Драко замечает подобные вещи, особенно в Гарри, который сейчас шел к нему, и Драко действительно затаил дыхание от страха? Нервозности?

…Надежды?

Но Гарри просто прошел мимо него, легким ветерком обдув его щеку, и Драко остался там, среди разбитых осколков стекла, которые напоминали состояние его сердца с тех пор, как его мать сказала ему сквозь слезы, что он должен был принять Темную Метку.

***

Драко на самом деле удивлялся, зачем он вообще стал искать Гарри чертова Поттера.

Не похоже было, чтобы Поттер был рад его компании или что-то в этом роде.

…но в том-то и дело.

Драко надеялся, что Гарри будет рад.

***

Найти его было достаточно просто.

Единственное место, куда Гарри мог пойти сейчас, не опасаясь толпы студентов, не умеющих заниматься своими делами, было то же самое место, которое недавно стало любимым для Драко.

Гарри имел наглость выглядеть удивленным! Как будто он не ожидал, что Драко придет за ним. Вскоре удивление сменилось выражением смешанного сожаления и смущения.

Фыркнув и надменно подняв бровь, Драко подошел к нему и грациозно уселся на стул рядом с ним.

Гарри тут же открыл рот, чтобы сказать (или хотя бы попытаться сказать) что-нибудь глупое, например, извиниться и тому подобное, но Драко спас его от дальнейшего унижения, быстро подняв руку вверх. Гарри послушно закрыл рот, выглядя раскаивающимся и просто очень измученным.

Это заставило Драко скривить губы в усмешке.

Совсем чуть-чуть.

— К черту, Поттер, — спокойно сказал он, расслабляясь на своем стуле.

Гарри снова открыл рот, но тут же закрыл его. Было это потому, что он не знал, что сказать, или потому, что он не мог говорить (но, похоже, это его никогда не останавливало), Драко никогда не узнает, но когда Гарри снова открыл рот, Драко быстро прервал его.

— Что бы ты ни собирался сказать, я не хочу это слышать, — твердо сказал он.

Гарри выглядел весьма оскорбленным.

— И избавь меня от своего ужасного почерка. Мне нужны функциональные голосовые связки и цельные, грамматически правильные предложения. На английском. — Драко надменно втянул воздух. — Если это означает, что мне придется страдать, слыша твой голос, то, увы, нельзя иметь все сразу.

Затем он добавил, более мягко. — Я буду слушать только, когда ты сможешь нормально говорить.

На протяжении всей его речи Гарри смотрел на него с недоверием, потом с весельем, потом — ну… Драко не знал, что это было за последнее выражение. Если бы Драко осмелился, он бы подумал, что это была… симпатия.

Но нет. Это было невозможно.

Медленно, но верно плечи Гарри начали расслабляться, пока он не опустился на стул в своей обычной небрежной манере.

Даже если это было полное отсутствие приличий и светской грации, это было то, что Драко предпочитал. С другой стороны, в наши дни было не так уж трудно угодить ему, тем более что тем, кто это делал, был Гарри, и это как бы устанавливало общий стандарт.

Гарри беззвучно рассмеялся, и напряжение спало с его тела, а Драко почувствовал себя слишком самодовольным и очень удовлетворенным собой.

Наверное, они выглядели довольно странно — Спаситель Волшебного мира и бывший Пожиратель смерти, сидящие рядом друг с другом в дальней части библиотеки под окном, залитые солнечным светом, от которого их волосы блестели, а глаза становились ярче.

Но Драко это совсем не казалось странным.

Только в такие моменты он мог снова почувствовать, что он просто Драко.

Без всех этих ожиданий и последствий того, что он сын Люциуса Малфоя.

Он удобнее устроился в своем кресле.

— Пока просто сиди и молчи. Ты мне больше нравишься, когда не можешь защититься от моего остроумия.

Ухмыляясь, Гарри просто закатил глаза и достал перо.

Драко уже почти начал свою речь «Что я говорил о том, чтобы избавить меня от твоего ужасного почерка?», когда понял, что Гарри не достает пергамент. Вместо этого Гарри направил острый кончик пера на стол и медленно вырезал слово.

Мерзавец.

***

На следующий день разговор начал Драко.

— Все еще молчишь, Поттер?

Гарри, который только что пришел и как раз собирался сесть, нелюбезно плюхнулся на стул, удивленный этим вопросом.

Веселая улыбка Драко мало чем помогла облегчить его смущение. Он покачал головой.

— Сколько дней прошло? — спросил Драко с легким раздражением и надменностью в голосе.

Гарри поднял пальцы, но потом вспомнил, что их у него всего десять, а он был почти уверен, что десять дней уже прошли мимо него. Вместо этого он предпочел произнести это вслух, но вскоре закрыл рот.

Бровь Драко удивленно приподнялась.

Гарри засунул руку в карман, достал самоочищающийся пергамент и самопишущее перо и написал.

Знаешь, я не совсем уверен. Тринадцать?

— Ты, должно быть, умственно отсталый, если так долго не сдаешься, — пробормотал в ответ Драко, все еще задумчиво глядя на пергамент.

Согласен, — написал Гарри, фыркнув.

Драко откинулся на спинку стула. — Значит, ты все еще не собираешься снимать с себя это Проклятие? — холодно спросил он.

Гарри покраснел. Он знал, что Драко не спрашивал, пойдет ли он к Джинни и будет молить о пощаде. (В любом случае, это не сработало бы.) Он покачал головой.

— Как долго ты собираешься продолжать это делать? — спросил Драко с выражением недоверия на лице.

Гарри сделал паузу. Он не знал ответа на этот вопрос. На самом деле, он знал: Надеюсь, недолго, но это зависит не от меня. Пока Джинни не поймет, что у нее все-таки есть совесть, — написал он вместо этого.

Драко возмущенно закатил глаза. — И ты не можешь просто пойти и засосаться с этой девчонкой, потому что?

Потому что он не девчонка— язвительно подумал Гарри.

На пергаменте он написал: Мне нравятся мои яйца нетронутыми.

Ладно, это выбило Драко из колеи и он слегка улыбнулся.

Гарри отчасти пожалел, что не выбрал что-то другое, чтобы сказать, потому что действительно было неловко говорить о своих яйцах с человеком, по которому он жалко тосковал годами.

И тогда Драко тихо спросил. — Это ведь не девушка?

И Гарри пожалел, что вообще встал с постели этим утром.

Ну, нет, не совсем. Не встать с постели означало, что он не увидит Драко, но… он полагал, что это было бы прекрасно, если бы это означало отсутствие неловких разговоров о его яйцах и сексуальности с Драко Малфоем.

Но все же Гарри не мог заставить себя солгать.

С пылающим лицом он медленно кивнул головой.

— Полагаю, это не Финч-Флетчли, — задумчиво произнес Драко, словно не замечая внутреннего смятения Гарри.

Гарри содрогнулся от такой перспективы.

— Он посылал тебе призывные взгляды всю прошлую неделю, а ты не удостоил его ответного взгляда, — криво усмехнулся Драко. — И не смотрел на него первый.

— Это не… — При этом глаза Драко подозрительно сузились. — Уизел, да?

Гарри в ужасе посмотрел на него.

Драко заметно расслабился. — Тогда ладно. — Он продолжил перечислять мужское население Хогвартса. — Но кто еще мог бы заклясть твои яйца? Я имею в виду, все… — Драко имел в виду именно это, когда взглянул на взволнованную фигуру Гарри. — …хотели бы кусочек Гарри Поттера.

Гарри смущенно опустил голову. Ему было наплевать на всех, и он не верил в то, что только что сказал Драко. Но все же, — с досадой подумал он, — не все.

— Даже слизеринцы, — добавил Драко, подумав. Затем он моргнул. — Он слизеринец? Только слизеринец захотел бы заклясть твои яйца. Не то чтобы они до сих пор так делают, но, знаешь, стереотипно.

Гарри быстро нащупал самоочищающийся пергамент. МЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО СОБИРАЕМСЯ ПОГОВОРИТЬ О МОИХ ПОТЕНЦИАЛЬНЫХ ЛЮБОВНЫХ УВЛЕЧЕНИЯХ? — написал он, на самом деле не имея в виду заглавные буквы, но просто его рука сочла это уместным.

Драко поднял бровь на быструю запись заглавными буквами. — Обиженка, — пробормотал он с весельем. — Я просто пытаюсь помочь, Поттер, — сказал он непринужденно.

Гарри почувствовал, как чувство вины волнами накатывает на него, когда он писал на уголке пергамента. Я знаю. Прости.

И так же легко Драко почувствовал, как те же волны вины обрушиваются на него. Он громко прочистил горло. — Все в порядке, Поттер, — сказал он. — Я просто дразню тебя.

Он определенно не собирался извиняться за то, что дразнил Поттера. Этого просто не следовало делать.

Тем не менее, нахальная улыбка Гарри сказала ему, что он прощен.

***

Во время занятий по зельеварению Гарри сидел рядом с Драко. Возможно, это было потому, что ему нравилось быть рядом с ним, или потому, что это было единственное свободное место.

Но Гермиона и Рон знали лучше.

Даже Рон безумно самодовольно ухмылялся.

(Это было, по крайней мере, после того, как он закончил содрогаться от ужаса и отвращения, что было скорее из чувства долга, чем из-за его реальной неприязни к Малфою.)

***

Гарри вообще не слушал Слизнорта во время этого урока. На самом деле он не хотел этого, но решил, что все в порядке, потому что это означало, что он может спросить Драко об этом позже.

***

Драко тоже совсем не слушал Слизнорта во время этого урока. Это было не случайно, а потому что Гарри Поттер сидел рядом с ним. Он конечно сидел рядом с ним и раньше, но на этот раз все было по-другому, потому что Драко был другим, и он чувствовал то, что он уже сказал себе, что не должен был чувствовать.

Но ничего страшного в том, что он не слушал. В конце концов, Снейп был для него отличным наставником.

***

Драко не знал, что заставило его написать такое на самоочищающемся пергаменте Гарри, небрежно лежавшем на их парте (на случай, если Гарри понадобится написать что-то срочное).

Может быть, это было из-за внезапного воспоминания о Снейпе, или, может быть, потому, что Слизнорт- хороший профессор, но он не Снейп (тот был великолепен), или, может быть, потому, что он снова был в паре с Гарри впервые с тех пор, как он получил Темную Метку.

А может, потому что Гарри сидел слишком близко и от него слишком сильно пахло мылом, квиддичем, травой и утром, и это заставляло Драко неясно мыслить.

Я бы хотел, чтобы Северус был еще жив, — написал он.

***

Гарри не знал, что делать с такой неожиданной откровенностью.

Он смотрел на пергамент, на изогнутый почерк Драко и хотел дать что-то от себя взамен.

Он тоже думал о Снейпе. Он подумал о том, что Снейп — самый бессердечный профессор, которого когда-либо видел Хогвартс, и о том, что Снейп, в конце концов, не такой уж и бессердечный. Он думал обо всех тех случаях, когда злился на этого человека, и обо всех тех случаях, когда он был спасен им. Они не были лучшими друзьями, это точно, но…

Я бы хотел больше ценить его, когда он был жив, — написал он.

***

Драко с теплотой улыбнулся.

***

Когда они с Гарри разошлись, он — на Арифмантику, а Гарри с друзьями — на Трансфигурацию, Драко понял три вещи:

Он не мог больше лгать себе, что не влюблен в Гарри Поттера.

Хогвартс все еще не был таким безопасным, каким его когда-то хотел видеть Дамблдор.

А Жалящие заклятия, были все такими же болезненными, какими он их помнил.

***

Гарри подумал, что, возможно, ему это снится. В конце концов, он не был так счастлив после того, как умер Сириус. У него был небольшой страх, что что-то должно быть не так, если у него все так хорошо, потому что у него никогда не бывает все хорошо. Это было неписаное правило его жизни.

Оглядываясь назад, он действительно не должен был чувствовать себя таким подавленным, когда Драко не появился в библиотеке во время ужина.

***

Часть Гарри думала, что он, вероятно, должен радоваться, потому что, это может означать, что Драко возвращается к цивилизации и снова ест в Большом зале, но большая часть Гарри знала, что это было (в небольшой, незначительной степени) принятие желаемого за действительное.

Поэтому с нервно бьющимся сердцем в груди он завернул за угол и направился прямо в Больничное крыло.

***

Когда он пришел в Больничное крыло, Драко был там, хорошо, хотя Гарри мог видеть только его белокурые волосы. Мадам Помфри стояла рядом с кроватью Драко, повернувшись спиной к Гарри, который заметил, что плечи медиведьмы на самом деле… дрожат.

— Такая наглость, я должна наслать на них Жалящее заклятие и посмотреть, что они об этом думают, — бормотала она, и это уже было очень серьезно, потому что мадам Помфри дала клятву исцелять, а не наоборот. Но Гарри не думал об иронии, потому что все, о чем он мог думать, это о том, как кровь стучит в его ушах, о Жалящих заклятиях и Драко…

Мадам Помфри обернулась, почувствовав его присутствие, и удивленно моргнула. Хотя ее спина все еще была жесткой, при виде него ее плечи расслабились. — Мистер Поттер, — доброжелательно сказала она. — Что..?

И Гарри хотел бы извиниться за то, что произошло дальше, правда, хотел бы, потому что мадам Помфри наконец отошла в сторону, и он смог взглянуть на Драко и увидеть грубый красный рубец прочертивший путь по бледной коже шеи, от челюсти и уходя вниз под воротник мантии и если Гарри закроет глаза, то сможет представить, как он выглядел до того, как мадам Помфри взмахнула своей палочкой, кровоточащий, открытый и красный…

Разбилось окно.

Мадам Помфри подпрыгнула от неожиданности, пронзительно выдохнув. — Боже Мерлин! — и сжимая в кулаке простыню Драко.

Драко выглядел бледнее, чем когда-либо, и смотрел на Гарри широко раскрытыми глазами, потрясенный и немного — испуганный…?

Гарри сделал шаг назад, пристыженный, лицо горело и от смущения, и от гнева.

Он закрыл глаза, впился ногтями в ладони и отчаянно попытался успокоиться, но это было трудно из-за магии, бегущей под его кожей и посылающей повсюду искры. Кровь все еще шумела в ушах.

Он бросил на мадам Помфри отчаянный, извиняющийся взгляд, и осколки стекла снова вернулись в оконную раму.

Не глядя на Драко, Гарри отвернулся и вышел из Больничного крыла, испытывая стыд и в то же время сгорая от ярости.

***

Гарри уже успел побывать на Астрономической башне, а затем у Большого озера, прежде чем убедился, что его голова стала намного яснее. Когда он вернулся в замок, он устал и был готов просто заснуть.

Темнота и тишина коридоров Хогвартса успокаивали его, несмотря на мысли о войне, Волдеморте, Драко и Жалящих заклятиях.

Он чувствовал себя несколько побежденным, словно вся его борьба была напрасной. Нет — она не была напрасной. В конце концов, Волдеморт был мертв, и его душа была брошена на вечное сожжение, но… разве это имело значение?

Больше не было безумца, убивающего полукровок вместе с армией чистокровных, но Гарри казалось, что это единственное, что изменилось.

Он не ожидал, что после смерти Волдеморта волшебный мир внезапно изменит свои взгляды на магглорожденных, как выключатель, но он также не ожидал… этого…

— … у тебя больше нет Темной Метки, чтобы размахивать ею, не так ли? Все еще не усвоил свой урок, а, Малфой?

Кровь Гарри застыла в жилах.

По коридорам разнеся смех, от которого у Гарри заложило уши. Смех доносился прямо из-за угла, и он почти не хотел идти вперед, боясь, что то, что он увидит, снова приведет его магию в дикое и неконтролируемое состояние, но Драко…

— Видишь ли, ты не очень хорошо справляешься, — раздался скучающий протяжный голос Драко, но Гарри уже не слушал, потому что ноги сами понесли его вперед, и он завернул за угол как раз вовремя, чтобы увидеть, как грузный семикурсник в волнении поднял палочку и с силой прижал ее кончик к синяку на шее Драко. Гарри увидел, как тот вздрогнул, зашипев и подумал…

Драко.

Люстра разбилась.

Я не для этого сражался на этой гребаной войне.

Это выглядело очень драматично, то, как осколки стекла сыпались на них, словно искрящийся снег, но это было совсем не так, по крайней мере, не так, как видел Гарри, потому что он видел, как голова семикурсника повернулась, словно в замедленной съемке, и выражение ужаса и страха медленно распространилось по его лицу в тот момент, когда он взглянул на Гарри Поттера сквозь дождь из стекла.

Гарри запомнилось то, как голова Драко резко повернулась к нему в шоке, и как семикурсник в страхе отступил назад, прежде чем полностью развернуться и убежать с криком, который Гарри продолжал слышать той ночью, когда он лежал в постели.

Когда последние осколки стекла упали, и все, что осталось- это разбитое стекло на полу и темнота коридора, Гарри почувствовал, как у него перехватило горло.

Когда, он наконец, набрался храбрости, посмотрел на Драко и уже сделал шаг вперед, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, но Драко смотрел на него широко раскрытыми глазами, с напряженной челюстью и выглядел… растерянным?

Гарри тоже не ожидал этого.

Может быть, он и гриффиндорец, но он никогда не забывал, что Сортировочная Шляпа когда-то давно хотела отправить его в Слизерин, и в тот момент его слизеринское чувство самосохранения легко победило его гриффиндорское мужество, и поэтому Гарри на дрожащих ногах развернулся и убежал.

***

Гарри вошел в гостиную Гриффиндора, которая была пуста, если не считать трех фигур у камина. Гермиона и Джинни вскочили со своих кресел, их лица сияли ожиданием, а улыбки были широкими и самодовольными, и это только заставило его почувствовать себя еще более несчастным.

Даже Рон, сидящий на ковре, перестал писать эссе по Зельям и смотрел на него с ожиданием, как ребёнок, ждущий подарков на Рождество. Гарри достал свой самоочищающийся пергамент и самопишущее перо и сел рядом с Роном.

Гермиона, — написал он.

Гермиона и Джинни обменялись любопытными взглядами, после чего Гермиона тоже села на ковер, успокаивая его. Рон бросил на Гарри обеспокоенный взгляд.

В отчаянии Гарри написал следующие слова.

Ты можешь починить для меня люстру?

***

Я ему не нравлюсь, Джинни, — медленно написал Гарри на пергаменте час спустя, как будто ему совсем не хотелось это писать.

На самом деле, ему правда не хотелось это писать. Последний час он вел себя тихо (что было очень просто) и даже попытался удалиться в святая святых спальню для мальчиков, но его друзьям это не понравилось.

Было неловко писать что-то подобное, и это было похоже на то, как ребенок жалуется своей маме о том, что с ним сделал большой хулиган, но Джинни стояла у камина, скрестив руки на груди и решительно нахмурившись. Ее волосы сияли ярче и становились краснее, когда огонь сильнее разгорался, напоминая Гарри, что он разговаривал с Уизли.

Он упрямо продолжал смотреть на свой почерк, не обращая внимания на ворчание Джинни, стоявшей рядом с ним.

— Ты этого не знаешь, — настаивала она, скрестив руки.

— Перестань, Джин. — заговорила Гермиона, ее голос был тихим и мягким. — Ты тоже не знаешь.

Джинни сильнее сжала губы.

Гарри опустился на диван, надувшись.

Затем Рон сказал то, о чем они все думали, но не хотели говорить: — Сними с него проклятие, Джин, — сказал он со вздохом, но его глаза тревожно смотрели на сестру, так же упрямо, как она смотрела в ответ.

— Нет.

— У тебя больше нет причин держать его в таком состоянии! — раздраженно воскликнул Рон.

Гарри почувствовал себя еще более несчастным от того, что его друзья сражаются за него только потому, что у него нет голоса.

Гермиона посмотрела на Гарри, а затем прикусила губу. — Я напишу Молли, — прошептала она.

Все взгляды устремились на нее, и Джинни моргнула, потрясенная и обманутая. Ее губы поджались, а глаза подозрительно заблестели.

— Нет, я не сниму проклятие с Гарри, — твердо сказала она и, топая, направилась в сторону женских спален.

Рон выглядел немного покрасневшим, но, возможно, это было из-за камина. Он виновато посмотрел на Гарри, тот пожал плечами и задался вопросом, обретет ли он когда-нибудь снова свой голос.

***

Оглядываясь назад, возможно, Гарри следовало сделать это в первую очередь, просто чтобы покончить со всем этим.

У него, вероятно, было бы разбитое лицо и еще более разбитое эго, и, возможно, он даже стал бы импотентом навсегда, но это было неизбежно с самого начала, не так ли? По крайней мере, с того момента, когда Джинни решила, что было хорошей идеей ударить его проклятием, когда он был в воздухе, тем самым отправив его в лазарет одновременно с Драко.

Ну, не то чтобы опыт с проклятием сомкнутых губ был так уж плох… В конце концов, ему было приятно провести полмесяца с Драко, и, возможно, теперь они даже друзья.

Гарри просто не знал, останутся ли они друзьями после того, что он собирался сделать.

***

Скорее всего, нет.

***

На следующий день Гарри проснулся с головной болью и желудком, словно налитым свинцом. Тем не менее, он решил, что не собирается проводить утро в жалости к себе и прятаться от всего мира.

Это можно сделать после обеда.

Утром он встал с постели, принял душ, пытаясь успокоить нервы, оделся, почистил зубы и попытался расчесать волосы.

(Последнее ему не удалось.)

Затем, все еще чувствуя себя так, как, должно быть, чувствовал себя Рон, когда его рвало слизняками на втором курсе, он направился в библиотеку.

***

Драко выглядел как всегда безупречно, сидя под арочным окном с раскрытой книгой в руках. Солнечный свет отражался от белокурых волос… Гарри не думал, что можно влюбиться еще раз.

Как только бабочки поднялись в его животе, они тут же упали умирая в кислоте, и Гарри с жалостью подумал о том, что он обречен. Если он был так влюблен, то как он мог надеяться забыть о своих чувствах после… ну, после этого?

Одна его половина надеялась, что Драко будет грубым и жестоким.

Так ему будет легче забыть.

***

Драко начал работу над новой книгой под названием «Зелья, сглазы и проклятия: Законы притяжения.» Она определенно не была посвящена любовной магии. Он просидел за книгой уже полчаса и еще не осилил третье предложение на первой странице, но его взгляд был прикован к бумаге, а не к полкам, откуда обычно появлялся Гарри с застенчивой ухмылкой и подносом с завтраком.

Были дни, когда Драко позволял себе верить, что он может привыкнуть к этому, что он может позволить себе это. Он хотел верить, что Гарри справится, что они будут продолжать делать это даже после того, как закончат школу, а может быть, и больше, — но он быстро подавил эту мысль, потому что не стоит зацикливаться на мелких желаниях и мечтах.

Ведь именно в этом и заключалась вся его жизнь, верно? Отец бесчисленное количество раз говорил ему, что он глупец, что все еще хочет подружиться с Гарри Поттером после того, как мальчик отверг его руку на первом курсе, поэтому Драко перестал вспоминать об этом. Тетя Беллатриса отводила его в сторону, впивалась ногтями в его предплечье и шептала, чтобы он забыл о Хогвартсе и своих друзьях и просто был хорошим мальчиком.

Он был хорошим мальчиком — до самого конца, пока не отказался опознать Гарри в Мэноре.

Волшебный мир уже считал его плохим. После этого случая темная сторона тоже считала его плохим, и не одобряла его.

Драко знал, что все дело именно в этом.

Гарри чувствовал, что он в каком-то магическом долгу перед ним, или он просто не мог не сыграть героя еще раз и не спасти опозоренную жертву войны.

Драко не возражал.

Он брал все, что мог.

Затем Гарри сел рядом с ним.

Драко чуть не уронил книгу на стол, едва успев спастись от громкого шума, который наверняка привлек бы мадам Пинс и разрушил бы их укрытие. (Не то чтобы это было на самом деле укрытие.)

Плечи Гарри опустились, а его широко раскрытые зеленые глаза нервно уставились на стол. Именно это дало Драко понять, что это утро будет не таким, как все остальные, не считая того, что у Гарри не было с собой пирога с патокой.

Драко знал, что Гарри ожидал, что он расскажет о том, что произошло вчера. Драко хотел — но не сейчас. Прямо сейчас он действительно хотел насладиться утром, потому что глаза Гарри всегда выглядели намного красивее ранним утром.

— Ты выглядишь дерьмово, Поттер, — беззаботно прокомментировал он, кладя книгу на стол перед собой, открывая ее где-то посередине, чтобы не выглядело так, будто он торчал на первой странице последние полчаса. Он повернулся к Гарри и демонстративно окинул его неодобрительным взглядом. — Не то чтобы это меня больше удивляло, на самом деле, потому что ты всегда выглядел как…

И Драко подумал, что это утро действительно не будет похожим на остальные, потому что именно тогда глаза Гарри обратились к нему, они были гораздо ярче, чем обычно, и Драко понял, что ох…

Гарри поцеловал его.

Гарри прижался губами к губам Драко, и это было чудесное ощущение, мягкое, обветренное и нежное, и мир Драко разбился вдребезги.

Он даже не заметил, что по его щеке незаметно скатилась слеза, пока не почувствовал ее вкус и, собрав все свои силы и разочарование, ударил Гарри… сильно… по лицу.

Гарри почувствовал, как из него вышел весь воздух, когда его голова откинулась назад, а бок больно ударился о край стола.

Тогда прими удар, — однажды сказала Джинни.

Легко ей говорить, — с горечью подумал Гарри, поморщившись. — Это не у нее сломан нос.

Он ожидал этого удара, но все равно было больно. Он мог вынести удар или даже сломанный нос, но только не… то, что Драко стоял перед ним и смотрел на него с такой злостью, что его почти трясло. Слез, которые Гарри успел мимолетно почувствовать, сейчас не было нигде, только твердо сжатая челюсть и трясущиеся от ярости плечи.

Необычная тишина заполнила библиотеку, и Гарри почувствовал, как она тяжелым грузом легла на его плечи. Он не мог смотреть на Драко, не мог даже поднять глаза. Все, что он мог сделать, это склонить голову в знак извинения, еще раз провести языком по нижней губе и вспомнить, как прекрасно чувствовать Драко и ощущать вкус его губ. Он даже не почувствовал вкуса крови.

Когда Драко заговорил, голос был резким и шипящим.

— Я не ебаный благотворительный фонд, — сказал он, и это прозвучало сокрушенно даже для его собственных ушей.

Гарри почувствовал, что его глаза слезятся. Возможно, это было из-за боли в лице или где-то в груди, но, что бы это ни было, зрение стало более размытым, чем обычно.

— Нет, — прохрипел он, и это прозвучало болезненно для его ушей. Его горло болело после долгого молчания, но Гарри все равно заставил себя это сделать, потому что ему нужно было это сказать, нужно было сказать Драко.

Он встал, встретил недоуменный взгляд Драко и посмотрел на него почти с отчаянием.

— Нет, — прошептал он. — Ты не такой.

И это было все, что Гарри мог вынести — остальное за него решили ноги. Они сами понесли его прочь. Он так хотел уйти и никогда не оглядываться, что почти не услышал, как Драко произнес его имя.

— Гарри, — прошептал Драко.

Когда Гарри обернулся, гнев и ярость, которые до этого сковывали плечи Драко, исчезли. На смену им пришли шок и недоумение.

— Ты… ты говоришь, — изумленно выдохнул Драко, широко раскрыв глаза. Затем его сознание уловило суть происходящего, и он издал легкий вздох осознания.

Гарри слабо улыбнулся ему. — Да, — сказал он, не зная, с чем именно он соглашается, или они оба. — Прости, прости, я… — он остановился, обнаружив, что снова не может ничего сказать, но не из-за какого-то проклятия. Он сглотнул комок в горле и постарался, чтобы голос не сорвался еще раз. — Я буду держаться подальше, — прошептал он вместо этого.

Он отвернулся, его сердце съежилось, все тело напряглось, и он хотел уйти, пока не выставил себя еще большим дураком, но Драко снова позвал его по имени, на этот раз почти умоляюще.

— Гарри.

Когда Гарри снова обернулся, плечи Драко были опущены в знак поражения и усталости, но его лицо выражало решимость, а яркие глаза смотрели в глаза Гарри.

С надеждой.

— Если я не благотворительный фонд, — пробормотал он, продолжая их предыдущий разговор. Он моргнул глазами, чтобы сохранить их сухими. — Тогда кто же я?

И Гарри снова почувствовал комок в горле, хотя это было не из-за того, что он долго не использовал свой голос. У него было много ответов на этот вопрос, много объяснений, но из носа все еще шла кровь, и он не мог избавиться от выражения предательства на лице Драко, поэтому он выбрал самый безопасный ответ.

— Друг, — пробормотал он.

Их глаза оставались на одном уровне, даже когда Драко задал свой следующий вопрос. — Может быть, больше?

Было неловко, что голос Драко сорвался в конце фразы, потому что он больше ничего не хотел.

Где-то в тишине и в выражении лица Драко появилась осторожная надежда, и Гарри понемногу набрался храбрости.

— Определенно больше, — выдохнул он.

Ему было приятно произнести это вслух, хотя, возможно, это было потому, что Гарри наконец-то мог говорить вслух после более чем полумесячного перерыва, но нет, нет, это было не так.

Драко подошел к нему, сократив расстояние между ними в два шага, и нежно прикоснулся к его лицу, пальцы перепачкались кровью, а Гарри не мог в это поверить.

— Прости, — прошептал Драко, его дыхание коснулось его губ. Гарри быстро моргнул глазами, чтобы побороть слезы, и сглотнул, чтобы прогнать сердце из горла. — Прости, я все исправлю, — пробормотал он, его голос снова сорвался на полуслове.

Одной рукой он нащупал в кармане свою палочку, не отрывая другую руку от щеки Гарри. Прошептал несколько слов и нос Гарри с треском выпрямился, а кровь исчезла с его лица.

Гарри вздрогнул, но это не уменьшило шока от того, что Драко был так близко, и если бы Гарри чуть-чуть пошевелился, то их губы снова соприкоснулись и они бы поцеловались…

Драко пошевелился.

Гарри не смог сдержать ни с трепетом закрывшихся век, ни стона чистого удовлетворения, который вырвался у него, когда Драко во второй раз прижался губами к его губам. Он застыл на месте, как бы колеблясь, но Гарри нетерпеливо прижался в ответ, и минутное колебание исчезло.

Драко осторожно раздвинул губы Гарри своими, проведя языком по нижней губе Гарри.

Гарри покраснел. Он понятия не имел о французских поцелуях. Они с Джинни никогда не заходили так далеко, но… но ох.

Все мысли о Джинни вылетели из его головы, когда Драко скользнул языком в рот Гарри, лаская его язык, и это было все, что Гарри мог чувствовать, кроме теплой руки Драко на своей щеке, и это было чудесно.

В последний раз проведя языком по нижней губе Гарри, Драко отстранился, его лицо раскраснелось. — Это было… — слабо начал он, покраснев еще больше.

— Да, — сказал Гарри, задыхаясь и тоже покраснев. — Да, это было хорошо. Потрясающе.

Ответная улыбка Драко могла бы посоперничать с утренним солнцем.

— Прости, что не принес еду, — неловко пробормотал Гарри, застенчиво улыбаясь. — Завтрак, наверное, уже закончился.

— Все в порядке, — сказал Драко. — Сегодня суббота. Ты можешь позвать своих друзей домовых эльфов, и мы останемся здесь.

Гарри усмехнулся. — Ты хочешь остаться здесь на весь день?

— Да, — тут же ответил Драко и покраснел.

Гарри не смог удержаться.

Он снова поцеловал Драко.

***

Позже тем вечером, когда ужин был также тайно проведен в библиотеке, Гарри поднялся в башню Гриффиндора вприпрыжку и с улыбкой на лице.

— Привет всем! — поприветствовал он, как только портрет Толстой Дамы распахнулся.

Джинни упала со своего места.

Рон встал со своего.

Лаванда вскрикнула от шока и бросилась к нему, как акула, почуявшая кровь, но была быстро остановлена Петрификусом Гермионы. (Невилл вздрогнул, потому что знал, каково это.)

Рон взглянул на ухмыляющееся лицо Гарри, после чего обменялся с ним «дай пять» и очень мужественным тычком кулака.

***

Десять минут спустя Лаванда была, наконец, доставлена в спальню для девочек под благовидным предлогом Гермионы. Джинни наконец-то вышла из ступора и принялась радостно скакать по комнате из стороны в сторону.

А Рон наконец-то понял, что все это значит, и побледнел от перспективы и общей неправильности того, что теперь ему придется находиться рядом с Драко Малфоем 24/7.

***

— Я так и не понял, почему Уизлетта прокляла тебя, — сказал Драко на следующий день, с любопытством разглядывая свой пудинг.

Они снова завтракали в библиотеке, а Гарри вновь не мог оторвать глаз от Драко и от того, как солнечный свет отражается от его волос.

— Не называй ее так, — машинально сказал Гарри.

— Старые привычки умирают с трудом, — ответил Драко с язвительной улыбкой.

Гарри не смог сдержать ответную улыбку, которая появилась на его лице.- Она хотела, чтобы я подошел к тебе и поцеловал.

Драко поднял бровь, но на его губах появилась веселая, озорная улыбка. — И ты не мог сделать этого в самом начале, потому что…?

Они уже говорили об этом раньше, Гарри был уверен, но он просто не мог вспомнить, потому что то, как Драко ел пудинг, так отвлекало…

— Ты меня ненавидишь, — промолвил он. Потом он понял, что только что сказал, и покраснел от смущения.

Выражение лица Драко смягчилось, все намеки на озорство исчезли. — Я не уверен, что когда-либо ненавидел, — пробормотал он, повторив слова Гарри, сказанные несколько дней назад.

Гарри уставился на него, не веря.

— А вот с Уизелом другая история, — задумчиво продолжил Драко.

— Почему?

— Но уже нет, — признался Драко, не отвечая на вопрос, потому что ему не нравилось говорить об инциденте с отвергнутым рукопожатием. — Что, если бы я не ответил на твои чувства?

Гарри замолчал, моргая. Затем он снова повернулся к Драко, озабоченно нахмурив брови и выглядя почти уязвимым. — Э–э… а ты? — неловко спросил он.

И тут же настроение Драко поднялось.

Он отодвинул свой пудинг, наклонился и прижался губами к губам Гарри в энный раз за последние два дня. Гарри тут же прижался в ответ, слегка приоткрыв губы в качестве приглашения.

Драко ответил на его просьбу без предисловий, думая о том, как это возможно, что Гарри не знает, о том что он- тот, кто занимает мысли Драко с первого курса.

— Ты можешь наложить на меня проклятие сомкнутых губ, — сказал Драко, отстранившись совсем чуть-чуть. Он облизал свои губы, пробуя Гарри на вкус. — Посмотрим, сработает ли. Я, конечно, не против, — добавил он, ухмыляясь.

Гарри закатил глаза. Он взял руку Драко и осторожно провел длинными пальцами по одному слову, вырезанному на дереве их стола.

Мерзавец.

Драко выглядел довольным собой.

— Полагаю, мне придется поблагодарить за это Уизлетту, — задумчиво произнес он.

— За то, что она прокляла меня пока я был в воздухе и сделала немым больше чем на две недели? — недоверчиво спросил Гарри.

— Я всегда жил, чтобы мучить тебя, — проворчал Драко.

На лице Гарри появилась улыбка. Он взглянул на слово — Мерзавец — и постучал по нему пальцем.

Хотя мне будет не хватать самоочищающегося пергамента, — подумал Гарри и с ухмылкой посмотрел в сторону Драко. — Гениальная вещь.

Драко подумал о том, чтобы снова поцеловать Гарри и услышать признание, прозвучавшее из этих уст.

Он посмотрел в яркие зеленые глаза и мягко улыбнулся.

— Я не буду.

***