Work Text:
Телефон продолжал звонить. Сяо Чжань сначала даже не понял, что за звук прорвался сквозь душевой шум, потом сообразил и пришлось выскакивать из ванной. По полу протянулись мокрые следы, а Сяо Чжань сам себе напомнил гибрид мокрого ленивца и кенгуру. Скачки и общее обаяние прилагались, но в каких пропорциях Сяо Чжань решать не желал. Мокрый ленивец, в конце концов, — персонаж для кошмарного сна.
— Твою-то плесень, — пробормотал Сяо Чжань, доскакав до кухонного островка. — Вот только попробуйте мне что-нибудь порекламировать. Алло!
— Доброе утро, — голос на там конце совершенно не походил на радостную маркетинговую скороговорку. Честно сказать, у Сяо Чжаня в паху затянуло, и стало совершенно ясно, что пора встретиться с Сюй Цзаем. Сколько можно тянуть? Они так расстанутся. А может, и стоило… — Сяо Чжань?
Имя будто перекатилось во рту незнакомца, и Сяо Чжань переступил с ноги на ногу, чувствуя, как поджимаются яички и мурашками стягивает задницу. Точно пора… Но когда? Единственный выходной, а ему кто-то звонит в девять утра! На рабочий номер! Что хорошего можно ожидать в таком случае? Только очередной проект. По знакомству. То есть — нужно было вчера.
— Да, — буркнул Сяо Чжань. — А вы?
— Меня зовут Ван Ибо, — представился невидимый собеседник. — И прямо сейчас твой альфа трахает мою омегу.
— Чего-о? — Сяо Чжань даже подпрыгнул. — Чего-о?!
— Ага. Так что? Тебе интересно?
— Охренеть как! Только… — Сяо Чжань глянул на себя. Голого. Под ногами натекла изрядная лужа. — Короче. Дай мне десять минут, а то ты дёрнул меня из душа. Куда подъехать?
— Ну… — Ван Ибо замялся. — В целом никуда. Я подключил службу безопасности, так что стою напротив твоего гардена. Ну, тут тётушка… Баоцзы вкусные вроде?
— Понял, — резко кивнул Сяо Чжань. — Жди!
И забегал. Сначала довольно тупо, напоминая курицу с отрубленной головой, потом взял себя в руки и забегал прицельнее: вытер натёкшие лужи, стараясь не думать, что стоит кверху задницей — голой, потом сунулся снова в душ — на ноги налипли какие-то крошки и пыль. Потому что давно пора было вызвать клининг, но работа! Этот проект с австралийцами выжимал из Сяо Чжаня последние соки… Ага, и мужика. Мужика этот проект тоже выжал.
Стало ужасно грустно. И противно. А потом злобно. Потому что — какого хера?! Они с Сюй Цзаем всё обсуждали! Договаривались о том, что работа у обоих на первом месте! Поддерживали друг друга!.. Отплевавшись от воды, Сяо Чжань попытался вспомнить, когда они встречались последний раз… Похоже, что Сяо Чжань сам не заметил, как прошёл месяц. Как австралийцы нарисовались, так и не виделись. Но он посылал мемы! Можно сказать, делился сокровенным. А этот козёл!..
— Вот козёл! — вслух повторил мысль Сяо Чжань и схватился за фен.
Из дома он выскочил взъерошенным и одетым то ли как бездомный, то ли как миллионер. Как бездомный миллионер! Вот! Нервно одёрнув толстовку, Сяо Чжань огляделся — у забегаловки тётушки Лу стояла только одна машина. Поперхнувшись, Сяо Чжань медленно подошёл к огромному, как океанский лайнер, лексусу. И салон в максимальной комплектации…
На стульчике у уличного столика сидел парень — судя по всему, моложе самого Сяо Чжаня, но одетый примерно так же. Как бомж, зачем-то напяливший ролекс. А это был ролекс. Встряхнувшись, Сяо Чжань решительно направился… в направлении. Направился. Главное было не запутаться в ногах, а то лексусы и ролексы, а тут… Не запутался.
— Привет, — осторожно поздоровался он. — Ван Ибо?
— Ага, — кивнул тот, поднимаясь. — Баоцзы?
— А мы не торопимся? — нервно спросил Сяо Чжань.
— Не, — вздохнул тот. — Спят ещё. Мне сбшник отзвонился. Так что, баоцзы? Я уже взял.
Если бы Сяо Чжань задался целью составить топ неловких приёмов пищи, то этот завтрак вписался бы ровнёхонько над обедом с родителями его первого парня. Отец Юэ Фэнгуана пытался делать вид, что всё в норме, а папа всё суетился, пытаясь принести всю еду в доме. И было бы не так неловко, не вернись родители в тот момент, когда у Сяо Чжаня во рту был член того самого Юэ Фэнгуана. Надо бы ему написать, спросить, как дети… Не их, слава небесам, дети.
— Итак, — дожевав, Сяо Чжань отёр руки до скрипа, хотя хотелось, конечно, помыть, а не пахнуть божественно сочной начинкой. — Что я должен знать?
— Помимо того, что мы лохи педальные?
От неожиданности Сяо Чжань хрюкнул. Ван Ибо смотрел странно — не выглядя ни слишком расстроенным, ни чересчур злым. Скорее, иронично-меланхоличным.
— Помимо. А то, может, ты из триады. Приедем, и как порежешь и своего… как его зовут, кстати? И Сюй Цзая.
— А что, жалко будет?
— Да не слишком, — вздохнул Сяо Чжань. — Я сам, конечно, виноват. На работе пиздец, я месяц батрачу, как раб на галерах. Какие там мужики… Но всё равно козёл! Как пел-то, что всё окей, что работа превыше всего! Всего да не всего, по ходу!
— Ничего ты не виноват, — отмахнулся Ван Ибо. — Его член, ему и в штанах держать. Не устраивало чего, рот бы открыл.
— Да это понятно всё, но один хрен. Я-то тоже мог бы… Ну ясно ж, что отношениям хана, если я месяц не вспоминал…
— Хана, не хана, а заканчивать их надо, — упрямо покачал головой Ван Ибо. — А то… Я сначала тоже думал, что сам виноват — ездил в корейский филиал, застрял там на две недели. А потом решил, что какого хрена. Я не эскортную феечку оставлял, а серьёзные типа отношения. Но, видимо, они были больше типа, чем отношения.
— Н-да, — вздохнул Сяо Чжань. — Так и живём.
— Колы? — неожиданно спросил, поднимаясь, Ван Ибо. — Могу взять, и поехали. Надеюсь, они выспались.
— Колы. Можно без сахара?
— Лех-хко, — что-то изобразил Ван Ибо и скрылся у прилавка тётушки Лу.
Стоило перевести дыхание. Потому что Ван Ибо оказался ужасно, ужасно, просто ужасно горячим. Сяо Чжань ненавидел таких парней. Они никогда не выбирали его — слишком высокого, мускулистого, успешного, вообще мало похожего на омегу. Ну, если не видеть его коллекцию мягких игрушек и домашний текстиль. А ненавидел потому, что именно такие ему и нравились. Когда с первого взгляда видно — альфа. А альфа этот в платье принцессы изображает какую-то фигню на новогоднем капустнике. Вот и Ван Ибо был такой — и в платье бы сшиб своей, простите небеса, сутью.
Тот как раз вынырнул из лавки, продемонстрировал впечатляющую способность удерживать три банки колы в одной ладони и потряс брелоком от лексуса. И улыбнулся, отчего глупое сердечко Сяо Чжаня затрепетало. Вот же позорище. Они едут разбираться с изменниками! Он вообще ещё формально в отношениях!
— Садись, — позвал Ван Ибо. — И поедем.
Чтобы обезопасить себя, психику и душевное равновесие, Сяо Чжань забрался на заднее сиденье. Зря. Оттуда было прекрасно видно, как небрежно Ван Ибо держит руль. И как велики его ладони. Их бы да на задницу… Или одной придерживать под живот, натягивая второй на член… Между ног стало влажнеть. По-зо-ри-ще!..
— Держи, — вспомнив о коле, Ван Ибо передал назад банку. — В машине можно пить. Прольёшь — пофиг, помою.
Сяо Чжань хмыкнул и щёлкнул ключом, чуть прошипело, запахло сладким знакомым ароматом. Ван Ибо молчал, что-то тихо бормотала магнитола — то ли новости, то ли прогноз погоды, а может, курс валют. Вслушиваться не хотелось. Хотелось разглядывать своего неожиданного спутника и думать… Херню, честно сказать. У Ван Ибо оказались широкие плечи, жилистые, перевитые венами руки, широкие ладони и длинные пальцы с крупными костяшками. И даже уши симпатичные. Ракурс не позволял разглядеть лицо, но Сяо Чжань его помнил — странное лицо, очень красивое, но очень странное. Как будто слепленное из разных лиц — нежный, почти детский овал, пухлые губы, крупный нос с высокой спинкой… А брови и глаза достались Ван Ибо от кого-то хищного. Ястреба. Или сокола. Но ровно до тех пор, пока он не начинал приподнимать их и складывать домиком — живая мимика делала Ван Ибо похожим на возмущённого щенка.
— Дырку просмотришь, — неожиданно весело сказал Ван Ибо, сверяясь с навигатором. — Что такое?
— Думаю, как тебя можно променять на Сюй Цзая, — так же неожиданно, в первую очередь для себя, ляпнул Сяо Чжань. — То есть… Ну… Э-э… Забудь, что я сказал.
— Не-а! Ни за что! Буду хранить это воспоминание у самого сердца!
— Фу, что ты несёшь? — засмеялся Сяо Чжань. — Откуда такой пафос?
— Как откуда?! — поразился Ван Ибо и на миг оторвал ладонь от рычага передач, чтобы прижать к груди. — Всё от сердца! От него, родимого!
— Фу! Ужасно!
На душе почему-то было легко-легко. Будто Сяо Чжань не ехал через сонный воскресный Пекин, полный стариков и их птиц, чтоб застать Сюй Цзая в чужой постели. Будто не забрал его незнакомец… А вот так думать не стоило, а то натревожит Сяо Чжань себе желание немедленно звонить в полицию и кричать о похищении. На всякий случай он взялся за телефон и записал видео Мэн Цзи, который ещё однозначно спал и видел десятый сон. Ну, если что…
— Только у меня мысли соскальзывают с темы? — тихо спросил Сяо Чжань, обняв переднее сиденье. — Я пытаюсь подумать и… куда угодно думаю, кроме, ну, них. Сейчас вот подумал, что меня неизвестно куда везёт незнакомец, и это, может быть, похищение. До того думал, какой ты красавчик и как можно уйти от тебя. А до того, что я чувствую, я так и не добрался.
— А что тут думать? — кажется, вполне искренне удивился Ван Ибо. — Так, по мере поступления. Меня можно набайдить — Ван Ибо, “бо” — из “вызывать улыбку”, генеральный директор “Горизонтов Хэнани”. Я не похищаю людей, честно. За красивого — спасибо, приятно, мог бы начать пушить хвост, но за рулём неудобно.
— Да ну тебя! — фыркнул Сяо Чжань. — Я ему про серьёзное, а он!.. В смысле “что тут думать”?
— А в прямом. Я как узнал, сначала очень возмутился, на уши СБ поднял и выяснил, что свет очей моих Чжан Синь изменяет мне с парнем, у которого тоже партнёр есть. Ещё и за тебя разозлился. А потом понял, что на сам факт — мне вообще плевать. Очевидно, не так уж я влюблён, как думал. Ну что ж. Придётся с этим жить. Всё равно лучше, чем эти двое.
— Почему?
— Потому что квартира, в которой они сейчас, — моя. Работал Чжан Синь в конторе моего товарища. А твой Сюй Цзай — в конторе другого товарища. И сейчас так они охуеют, что я злорадствовать до конца своих дней буду. А ведь просто приди он и скажи, что всё, прошла любовь, чувства увяли… Да я бы слова не сказал.
— Страшный ты человек! — восхитился Сяо Чжань. — А к тебе в товарищи можно? У меня тоже контора есть, если там такой фейсконтроль.
— Ехидна, — ласково протянул Ван Ибо. — Можно. Беру в почётные товарищи. Будешь увольнять наглых изменщиков?
— Пачками!
— Почти приехали. Вон уже дом видно.
— Ну ни хрена себе, — выдохнул Сяо Чжань. — Я передумал, можно из товарищей в любовники? Я изменять не буду, мне некогда.
Ван Ибо хохотнул и залихватски завернул к автоматическим воротам, которые уже поползли в сторону. Территория была огромна, зелена и насыщена развлекухами. Прогулочные дорожки, тренажёры на открытом воздухе, площадка, на которой бодро делали зарядку старички, верёвочный парк, несколько детских площадок… В принципе, если поискать, то, наверное, и аквапарк бы нашёлся.
— Вот он задница неблагодарная! — возмутился Сяо Чжань, выбираясь из машины, парковщик — настоящий, в ливрее! — уже улыбался, придерживая дверь. — Ван Ибо! Я настаиваю на своей кандидатуре! Готов прислать резюме!
— Принят без тестового задания!
— А вдруг я сосу херово?
— Не верю! — А уши у Ван Ибо покраснели.
Сяо Чжань тут же прищурился. Сам он такую пургу мог гнать, не приходя в сознание. Он пять лет прожил в общаге! А вырос в окружении альф! Его вообще смутить невозможно, тем более подобной болтовнёй. Лицо Ван Ибо сохраняло безмятежность — куда-то подевалась живая мимика, остался буддийский покой. И красные уши. Сяо Чжань чуть оскалился, собираясь продолжить трепать нервы Ван Ибо как только можно.
Это как-то успокаивало. И подбадривало.
Флиртовать Сяо Чжань умел, даже, пожалуй, любил. Да и сацзяо ему удавалось неплохо, пусть и не очень сочеталось с внешностью. Но вот так дразнить кого-то… Сяо Чжань начал забывать, как это весело.
Нагнав чуть вырвавшегося вперёд Ван Ибо, Сяо Чжань ловко зацепился за его локоть, заработав вопросительный взгляд. Вырываться, впрочем, Ван Ибо не стал — хороший, можно сказать, знак!
— Да вот думаю, мы с тобой на кого больше похожи: на бомжей или на миллионеров? Твой ролекс, конечно, добавляет очков за миллионера, но…
— На бомжей-миллионеров, — совершенно серьёзно кивнул Ван Ибо. — Ну а что? Продал свою резиденцию, новую ещё не взял, и вот ты бомж-миллионер. Опять же смотря где покупать новую… А то, может, ещё и нищеброд…
Сяо Чжань глупо хихикнул. Не то, чтоб шутка была такой смешной. Но, кажется, кукуха окончательно поехала на фоне сегодняшнего утра. И даже осуждать её не выходило.
Холл блистал, лифт — бесшумный и всего с несколькими кнопками — понёс их, естественно, в пентхаус. Байдить Ван Ибо окончательно расхотелось. А то обнаружишь там миллиардный оборот, и что делать? Как над ним подтрунивать? А вдруг он всерьёз воспринял шутку про меркантильность отдельно взятого Сяо Чжаня? А у него австралийцы, стал бы он с ними ебаться, если можно просто ебаться и денежки грести?.. Да и какая из Сяо Чжаня содержанка, он же перебесится и через три дня наорёт на своего… патрона… Гипотетический патрон Ван Ибо тихо стоял рядом, а потом и вовсе начал похлопывать Сяо Чжаня по предплечью. И только тогда тот заметил, что его колотит.
Странная нервная дрожь — от меркантильных мыслей и чужого богатства, не иначе, — пробегала по телу. Хотелось выкрутить пальцы, затрясти ногой, вырваться из рук Ван Ибо и навернуть кружок.
— Чего ты такой спокойный? — шепнул Сяо Чжань.
— Я перед тем, как к тебе ехать, десять километров пробежал и избил грушу. Похрен-то похрен, а всё равно напряжение. Так что я подготовился.
— Надо было тоже… Ты на тачке, а я следом бегу.
— Ну или другие способы расслабиться…
— Это что, шутка про секс? — развеселился Сяо Чжань, отчего-то успокаиваясь.
— Предложение прямым текстом.
— И что, прям в лифте?
— На весь гарден у меня денег не хватит. Так что лучше в более интимной…
Лифт плавно затормозил, чуть качнулся на тросах, и двери медленно разъехались. На площадке была, естественно, только одна квартира. Ван Ибо потянул Сяо Чжаня за собой, а тому неожиданно совсем расхотелось идти. Зачем он вообще поехал? Можно было просто встретиться с Сюй Цзаем и сказать, что всё кончено. Какая ему разница? Зачем ему непременно видеть своими глазами?..
И тут же накатила злость — а затем, блядь! Чтобы в глаза бесстыжие посмотреть! Чтобы просто понять, какого хрена можно так поступить. Что вообще могло ему помешать? Просто сказать! Да хоть сообщением! Ну напился бы Сяо Чжань, ну обозвал бы уродом, Мэн Цзи пришлось бы нелегко, но сколько раз они утешали друг друга! А Сюй Цзай решил вот так! Он решил, что отличная идея трахать какую-то другую омегу. Очевидно лучше и краше самого Сяо Чжаня.
— Тише, — шепнул Ван Ибо, у которого до сих пор смешно краснели уши. — Всё в порядке. Разрешаю пиздить его ближайшей вазой. Она какая-то дизайнерская, но плевать.
— Спасибо, — чопорно кивнул Сяо Чжань, пытаясь выдохнуть. — И не жалко?
— Всё для тебя. А выбирал их всё равно не я… Вазы эти. Я похож на человека, который вазы покупает?
— Не особо, — ответил Сяо Чжань, придирчиво оглядев Ван Ибо.
— Идём. Код он, конечно, менял, но у меня мастер-ключ.
— Какая всё ж наглость, ты его в пентхаус селишь, и какова благодарность?
— Ну, надо было тщательнее отбирать кандидатов.
— По товарищам пройтись…
— Не дай небо, там такие хмыри, — хмыкнул Ван Ибо, распахивая дверь. — Прошу.
В огромной, очень светлой квартире царила тишина. Сяо Чжань огляделся с профессиональным интересом — дизайном интерьеров он не занимался миллион лет, а всё равно… Проект был, конечно, грандиозный: струящиеся занавески, белые, лёгкие, как из американских фильмов, дорогущий шёлковый ковёр, в который хотелось завернуться и остаться самой счастливой гусеницей, кремовый диван, плазма стадионных размеров и полное ощущение нежилого журнального глянца.
— Как он тут живёт, что всё такое… — Сяо Чжань покрутил в воздухе руками. — Мёртвое.
— Понятия не имею, у меня везде шлемы валяются.
— Шлемы?
— Люблю мотоциклы.
— Самоубийца.
— Да ладно, не так всё страшно.
— Я из Чунцина, на велосипеде-то только к тридцати научился кататься.
— Не знал бы, никогда бы не подумал, что тебе больше двадцати пяти.
— Льстец.
— Умею делать комплименты, — важно кивнул Ван Ибо, поднимаясь по лестнице на второй ярус. — Готов?
— Нет.
— А куда деваться, мы уже тут.
Дверь спальни эффектно грохнула о стену, когда Ван Ибо распахнул её разве что не с ноги. Сяо Чжань скривился: дверь-то стоила как маленький самолётик. Развели ведь Ван Ибо, ободрали с этим ремонтом, как липку.
— Доброе утро! — радостно возвестил тот, остановившись у кровати. — Как спалось?
В постели разворачивалась сцена из глупой комедии: незнакомый омега — хрупкий и нежный, ровно такой, каким Сяо Чжаню никогда не стать, — сидел, прижимая к груди одеяло. От этого оно сползло и обнажило ошарашенного Сюй Цзая.
— Ну привет, — ласково протянул Сяо Чжань, скрестив руки на груди. — Ты отвечай на вопрос-то, не стесняйся.
— С-Сяо Чж-жань? — прохрипел Сюй Цзай, потом, кажется, осознал мир, подскочил и попытался подняться.
Одеяло он потащил за собой, явно желая прикрыться, отчего омега — как его? Чжан Синь? — протестующе закричал что-то неразборчивое.
— Да кого стесняться? — делано спросил Сяо Чжань. — Что я там не видел? А Ибо вообще всё равно, ты же голый альфа. И вы, молодой человек, не стесняйтесь! Я голых омег тоже навидался, а в остальном — все свои!
— Это не то, что ты подумал! — вскричал Сюй Цзай. — Чжань-Чжань! Это не то, что ты!..
— Серьёзно? — мрачно спросил Ван Ибо, и в комнате запахло грозой. — Ты сейчас что пиздеть-то собрался, герой-любовник?
— Бо-гэ! — пролепетал Чжан Синь, крепче цепляясь за одеяло. — Бо-гэ! Он меня заставил! Я не помню!.. Бо-гэ!..
Глаза его наполнились слезами — огромные, нежные, затряслись маленькие розовые губки на светлом гладком лице. Сяо Чжань даже восхитился: он пару лет ходил в университетский театр, так там ни у кого таких талантов не было.
— Чжан Синь, ну ты меня за идиота не держи, — фыркнул Ван Ибо, и озоном запахло ещё сильнее. Сюй Цзай хватал ртом воздух, как будто тот не желал попадать в лёгкие. И только тогда до Сяо Чжаня дошло, что Ван Ибо просто-напросто давил альфу-соперника феромонами. — Я что, по-твоему, в СБ не звонил? Да всё о твоих похождениях знаю.
— Ты следил за мной? — пролепетал Чжан Синь. — Как ты посмел?! Это нарушение моих прав! Частной жизни!
— Ты охренел? — вмешался Сяо Чжань. — Вы оба, что ли, охренели? Смелых конфет наелись? Я что-то не понял, Ибо, ты его вообще проверял перед?.. — он помахал рукой, надеясь, что понятно изображает процесс отношений.
— Поверхностно, — пожал тот плечами. — Ну, что его не конкуренты…
— Да какие конкуренты, идиоты промышленным шпионажем не занимаются, — отмахнулся Сяо Чжань. — А стоило бы проверить уровень айкью, потому что тут он, по-моему, стремится к умственной отсталости.
— Не говори так! — вскричал Чжан Синь, от возмущения вскочив и оставшись в чём папа рожал. — Ты меня вообще не знаешь!
— И не узнаю, — с чувством кивнул Сяо Чжань. — Потому что мне похуй.
Чжан Синь от неожиданности заморгал, рядом глуповато хихикнул Ван Ибо, а Сюй Цзай что-то невнятное прохрипел. На омег такие вещи действовали слабо: агрессивные феромоны альф давили других альф, и, судя по всему, у Ван Ибо уровень их активности был гораздо выше, чем у Сюй Цзая. Мелькнула идиотская мысль, что размножаться с ним, должно быть, сплошное удовольствие — и процесс, и результат. В штанах опять повлажнело, и Сяо Чжань закатил глаза. Всё же месяц без секса явно не шёл ему на пользу. Совершенно.
— Успокойся, — тихо попросил он, положив ладонь на локоть Ван Ибо. — Обоссытся ж.
— Ты думаешь? — Ван Ибо повернул голову совсем слегка, и Сяо Чжань сглотнул.
Стало почему-то страшно и одновременно восторженно, и что-то тёмное и животное заскреблось о рёбра. Потому что Ван Ибо — вообще-то пониже на пару сантиметров — смотрел так, будто сверху вниз. И пёрло от него неприкрытой силой. Бедняга Сюй Цзай, он-то никогда так не смог бы.
— Ага, — хрипло выдавил Сяо Чжань и облизнул пересохшие губы.
Глаза Ван Ибо проследили движение языка, и если это не было самым горячим, что случалось с Сяо Чжанем за жизнь, то он готов был сожрать собственные насквозь вымокшие трусы. Ноздри Ван Ибо хищно шевельнулись, явно принюхиваясь. Сяо Чжань поклясться бы мог: по комнате сейчас разливался медовый запах цветущего миндаля, мешаясь с горьковатой апельсиновой цедрой.
— Ты чего? — Ван Ибо моргнул и перестал выглядеть как ходячий грех. Остался просто грех.
— Ничего, — вздохнул Сяо Чжань. — Мало секса, много работы, а тут всякие горячие альфы… И я не про тебя, Сюй Цзай.
— Как ты можешь? — поражённо прохрипел тот, и Сяо Чжань изогнул бровь. — Чжань-Чжань! Как же я?
— А что ты? Охренел ли? Однозначно, — фыркнул Сяо Чжань. — Приспичит — прям тут с Ибо и потрахаюсь, я теперь омега свободная…
— Да с чего?! — закричал Сюй Цзай, вскакивая по другую сторону постели, так что теперь они с Чжан Синем выглядели… комично. Голые, возмущённые и старательно друг на друга не глядящие. — Я ошибся! Всего один раз!..
— Минимум семь, по данным СБ, — тихо прокомментировал Ван Ибо, чья рука вполне недвусмысленно легла Сяо Чжаню на талию.
— Только с одним!..
— Тут не подскажу, так глубоко не копал, но если хочешь…
— Да зачем, — отмахнулся Сяо Чжань, — мне и одного достаточно. Сюй Цзай, ты реально думаешь, я тебе прощу это… — он внимательно оглядел Чжан Синя, — недоразумение? У твоего недоразумения собственные проблемы вот… стоят, — и ткнул пальцем в Ван Ибо. — А у меня проблем уже нет, я ж тебя на хуй шлю.
И постарался улыбнуться как можно более нежно. Внутри же Сяо Чжань клокотал. Мало того, что этот урод… поступил как урод, так он ещё имеет наглость… С чего вдруг Сяо Чжаню с ним оставаться? Да он последним альфой на Земле останься, Сяо Чжань и тогда бы выбрал фаллоимитатор!
— Ну и оставайся один! — Сюй Цзай презрительно скривился и даже как-то расслабился, повернулся к ним спиной, копаясь в вещах на стуле в поисках трусов. — Кому ты нужен-то? Возраст уже, знаешь ли, сказывается, а ты постоянно работаешь! Какой альфа вообще согласится на то, что он омегу месяцами не видит? Да никакой!
— Ну тут я бы поспорил, — фыркнул Ван Ибо, крепче притиснув Сяо Чжаня к боку. Тот подавил восторженный писк. — Возраст, похоже, на тебе сказывается, маразм начинается. Хочешь видеть омегу, ищи варианты, а не оправдания.
— Чего ж ты не искал? — воскликнул Чжан Синь, запахнувшийся в толстый махровый халат. — Что-то я не заметил, чтобы ты ко мне торопился!
— Ну, очевидно, желания не было, — развёл руками Сяо Чжань. — Или Ибо рассчитывал, что две-то недели можно подождать. Вот ни на секунду не поверю, что он из Кореи не вернулся с сувенирами.
— Вернулся, — кивнул Ван Ибо. — Только отдать не успел. Ты носишь Картье? — Он посмотрел на Сяо Чжаня. — Или сдать его, на хуй, обратно?
— Ничего себе, Картье! Ты подумай про моё предложение, я первый в очереди на собеседование, — ошарашенно выдал Сяо Чжань. — Сдай, конечно, на кой чёрт мне Картье? Я похож на человека, которому нужны побрякушки, что ли?
— Сдам и вложусь в твою контору.
— Это что, Новый год?
— Вы про нас вообще помните? — поджав губы, спросил Сюй Цзай. — Могу, конечно, посмотреть на вас, но мне нужно домой, завтра у меня встреча.
— Нет, — тут же расплылся в улыбке Сяо Чжань. — Нет у тебя встречи. И работы, которая превыше всего, тоже нет.
— Что? Что за чушь ты несёшь? Господин Чжоу говорил о возможном повышении…
— Так до того, как ты решил трахнуть омегу его товарища! — Сяо Чжань чувствовал, как улыбка становится совсем хищной. — А теперь всё! Никаких повышений!
— Тебе, кстати, — Ван Ибо посмотрел на Чжан Синя, — тоже пора. Украшения, которые я дарил, оставляй тут. Шмотки забирай и уматывай. До завтра должен управиться. Я людей пришлю, они проследят. Как тебе такой план?
— Бо-гэ!.. — красивые глаза Чжан Синя снова наполнились слезами. — Я не хотел!.. Но мне было так одиноко, а он так настаивал!..
— Слушай, а мне тоже похуй, — хмыкнул Ван Ибо. — Вот Сяо Чжаню на тебя вообще похуй, а мне на твои оправдания. Слушать я их не буду. Не такая ты ценность, чтобы какие-то разборки устраивать. Совет вам да любовь, дверь оба найдёте. Ван Янь подъедет, и мы с Сяо Чжанем уйдём. Пойдём пока вниз, посидим там, а то не оч жажду…
Теперь Ван Ибо неопределённо повёл рукой в воздухе. Сяо Чжань кивнул и засобирался выйти, когда Сюй Цзай… Наверное, сошёл с ума. Что конкретно он планировал, Сяо Чжань понять не успел, только почувствовал на запястье пальцы, как через секунду их уже не было. Ван Ибо нависал над перепуганным Сюй Цзаем и натурально рычал.
— Попробуй тронь! Только попробуй!
— Чжань-Чжань!.. — слабо пискнул тот, а Ван Ибо отшатнулся к Сяо Чжаню.
— Иди, — этот приказ достался уже ему, и Сяо Чжань покорно пошёл. — Попробуй только дёрнуться, я тебе ноги в уши вставлю! Ты понял?
Снова пахло грозой, но теперь к ней примешивался тёплый успокаивающий запах кофе. Сяо Чжань почувствовал, как краснеет. Потому что это вот для него было. Ни для кого другого, не Чжан Синя ж Ван Ибо успокаивал. Через секунду на поясницу легла ладонь, Ван Ибо осторожно подтолкнул к лестнице, и они оказались в безликом глянцевом холле.
— Всё же ужасно тут неуютно. Как будто в фотостудию пришёл.
— Я тут потому и не живу, — кивнул Ван Ибо, усаживаясь на диван. — Квартиру ещё отец покупал, дом только в проекте был. Пока построили, пока ремонт… Я всё это время в однушке недалеко от универа жил. Ну и привык. Зачем мне больше? Я или в офисе, или в отъезде. А тут вот стоит… Думал, пригодилась. Её переделать легко, и под детскую место есть, и под кабинет, а… Хорошо никакая детская не нужна.
— Ты идей не подавай, а то сейчас начнёт за тобой бегать: “Ах, Бо-гэ, у меня будет от тебя ребёнок!”
— Я б на это посмотрел, учитывая, что всегда предохраняюсь. К тому же вон, кандидат!
— У кандидата проблем-то не будет? В смысле работы?
— Волнуешься? — прищурился Ван Ибо.
— Думаю, насколько сильно надо злорадствовать, — честно признался Сяо Чжань, устроившись на очень дорогом и ужасно неудобном диване. — Это пыточное орудие какое-то, ты в курсе?
— В курсе, — вздохнул Ван Ибо. — А стоил почти сто тысяч.
— Я надеюсь, юаней?
— Слава небесам, да, — отмахнулся Ван Ибо. — Злорадствуй изо всех сил, никакой работы в Пекине.
Сяо Чжань потёр руки с видом вселенского зла. Было неприятно, приятно и ещё как-то муторно. Шутки шутками, а трусы только подсыхать начали. И тут же покусывала совесть: ну кто из одних отношений прыгает в другие. И вообще предлагается ли прыгнуть? Место для обсуждений было, конечно, совершенно не подходящее. Да и время! Ну хоть немного ж времени должно…
— Пойдёшь со мной на свидание? — прервал мысли голос Ван Ибо, Сяо Чжань открыл рот да так и застыл изваянием удивления. — Пойдёшь? Сейчас приедет Янь-гэ, я тебя домой заброшу, а вечером — пойдём на свидание?
— Пойдём, — клацнув зубами, всё же выдавил Сяо Чжань. — Пойдём! — и повторил уже твёрже.
Оставалось дожить до вечера.
Или хотя бы до прихода неведомого Ван Яня.
***
Труднее всего оказалось пережить поездку домой и не отказаться. Ван Ибо молчал, ведя машину, его руки, на которые Сяо Чжань снова безбожно залип, лежали на руле — легко и ужасно красиво. Сяо Чжань и сам отлично водил, но такой лёгкости за собой не замечал, а Ван Ибо придерживал руль кончиками пальцев, небрежно укладывал ладонь сверху и едва не насвистывал.
А в голове Сяо Чжаня бродило… Как в забытой на столе банке с соусом. Бродило. Всякое. В первую очередь, конечно, то, что ему бы не на свидание бежать, а дать себе время — Сюй Цзай не был любовью всей его жизни, ещё чего, но всё же… Всё же… Они были вместе почти год, пусть и не добрались до обсуждения следующих шагов, но…
Но не хотелось. Ни давать себе время, ни всерьёз думать о том, что произошло. Тратить силы на бесконечное пережёвывание, что Сяо Чжань сделал не так. Он и так знал: выбрал не того человека. И всё. Прав Ван Ибо: если что-то не так, то людям стоит научиться говорить об этом.
Но страх всё равно трогал холодными колючими пальцами, сжимал сердце в тисках, прокатывался волной дрожи по телу. И объяснить хотя бы самому себе, что конкретно пугало, Сяо Чжань не мог. Не получалось.
Только невнятное крутилось в голове, пока мимо проносился Пекин.
Ван Ибо спокойно притормаживал у въездов на платные дороги, перестраивался в потоке машин — воскресенье добралось до полудня, улицы запрудили автомобили, люди куда-то спешили, вообще не подозревая о том, какая сумятица творилась внутри Сяо Чжаня. Ещё б они подозревали! Вот уж увольте! Сколько лет Сяо Чжань учился держать лицо, чтобы ничего нельзя было заметить.
— А, кстати, — неожиданно нарушил тишину Ван Ибо, — вот, держи телефон. Отсканируй свой кьюар, я тебе часам к пяти напишу, ладно? А то мне ещё на тренировку и в офис надо.
— Контора не переживёт отсутствия? — спросил Сяо Чжань, чтобы что-то спросить. А пальцы уже скользили по экрану смартфона, находя код. Ван Ибо как будто загипнотизировал его, как какой-то колдун.
— Да переживёт, но я обещал заехать. У нас тендер, и надо искать подрядчиков… Короче, грузить не буду.
— И нет подчинённых, кому это поручить? — удивился Сяо Чжань, а вичат пискнул новым добавлением. — Мне казалось, в таких больших фирмах генеральный директор занимается обычно… Даже не знаю чем. Представление на уровне “Секретарь Ким”.
— Что-то типа, — фыркнул Ван Ибо. — Но я люблю держать руку на пульсе. Знаешь, как весело, когда в понедельник к тебе приходят с докладом, а ты уже всё знаешь. Чувствуешь себя Тёмным властелином. Око Саурона на крыше только дострою. И сразу буду самый крутой.
Сяо Чжань даже поперхнулся, телефон Ван Ибо чуть не полетел на пол между сидений, но в последний момент его удалось перехватить. Ван Ибо не глядя забрал его, пришлёпнул в магнитный держатель и завернул в район Сяо Чжаня — платные дороги кончились, съезд завёл их дальше жилого комплекса, и теперь оставалось минут пять покрутиться между ещё не снесёнными малоэтажками.
— Подскажешь, как тут ехать? Я с утра с навигатором добирался, до съезда помню, потом — нет.
— Я из Чунцина, — вздохнул Сяо Чжань с деланной грустью, — думаешь, я хоть куда-то езжу без всевидящего спутникового ока?
— Справедливо, — хмыкнул Ван Ибо.
Он ткнул в бортовой компьютер, тот зажёгся экраном, и машина будто вздохнула просыпаясь. Не доведёт до добра Сяо Чжаня о… олицетворение? оживление? в общем, он так и с нейросетями здоровается-прощается, а где-то плачут большие боссы, которым приходится оплачивать его страх перед восстанием машин. Лексус тем временем уже уверенно вёл Ван Ибо по переплетению улочек.
Рано или поздно здесь вырастут высотки, лягут ровные линии широких улиц, но пока что, пока старики держались за свои дома, выводили птиц на прогулку в ближайший парк и радостно занимались цигуном, в этом районе было уютно. Сяо Чжаню нравилось именно так. Чтобы тихо и тётушка Лу продавала свои баоцзы.
— Спасибо, — улыбнулся Сяо Чжань, выбравшись из машины. — И до вечера?
— Я напишу! — радостно кивнул Ван Ибо, и в его сиянии стал ярче заметен возраст. — Как ты относишься к морепродуктам?
— Главное, не дуриан и не баклажаны, — пожал плечами Сяо Чжань. — В остальном я не привередлив.
— Уровень остроты?
— Я из…
— Чунцина, — закончил за него Ван Ибо. — Только вот я из Лояна, так что… Что-то помягче.
— Без проблем.
И только в лифте Сяо Чжань сообразил, что названия ресторана он так и не услышал. А судя по всему, с Ван Ибо станется забронировать что-то неприлично дорогое. Настолько дорогое, что лучше бы вложился в акции Сяо Чжаня! То есть не Сяо Чжаня, а фирмы… конторы.
— Картье им дарят, а они нос воротят. Что вообще не так с современной молодёжью? — проворчал Сяо Чжань, вспомнив Чжан Синя. — У них там что, чувства превыше всего? С милым рай и в шалаше? Так это до первого тайфуна… Небеса, какой я стал старый! Мало того, что сам с собой разговариваю, так ещё и никакой романтики! Старый, древний Сяо Чжань… Древнее зло!
С этим восклицанием он кинулся на диван, решив, что пять минуточек он может смело полежать. Изо всех сил! И клининг вызвать, потому что ноги кололо каким-то песком прямо сквозь носки. А тапочки он куда-то дел… Поискав их глазами, Сяо Чжань обнаружил только одну, серый носок торчал почему-то из книжного стеллажа.
— Я даже не буду задавать вопросы, — пробормотал Сяо Чжань, приподняв брови. — Ни одного вопроса. А то так и в психушку заехать можно. Больше никогда! Никаких месяцев без выходных!
Уборщики, обслуживающие здание, пообещали быть через час, и Сяо Чжань, чтобы не маяться в глупом ожидании, решил залезть проверить рабочую почту. Ошибка! Ошибка! Большая ошибка! Через пятнадцать минут он с ногами забрался на барный стул у кухонного острова и яростно печатал.
Небеса! Как можно не, если на логотипе для австралийцев ясно проглядывала жопа? В прямом смысле! Нужно выгнать ведущего дизайнера в отпуск, если Вэнь лаоши не увидела такого… То она, бедолага, близка к инсульту.
— Милые вомбаты, говорили они, — ругался Сяо Чжань себе под нос, — нежные зверушки! Срут, правда, кубиками и могут отпиздить волка жопой! Волков, конечно, повывели, а бронированные жопы остались… Хорошо открыл, а то завтра бы опозорились…
Раздался стук, и Сяо Чжань, не отрываясь от телефона, побрёл к двери — он, конечно, уже не помнил ни про клининг, ни про свидание, ни про красивое лицо Ван Ибо. В глазах скакали кровавые вомбатики, так и норовившие насрать квадратиком. И плевать, что кубиком.
На пороге переминались уборщики в компании курьера. Который вообще не был похож на курьера. А скорее на мафиози — одного такого Сяо Чжань сегодня уже видел, Ван Янь выглядел двоюродным братом этому товарищу. Подняв затуманенные глаза, Сяо Чжань неожиданно спросил:
— Вот вам австралийская живность нравится?
Последовала немая сцена. Уборщики явно глядели со священным ужасом (жилец уехал крышей в дальние-дальние дали), курьер — с интересом. В руках у него едва помещался (а там такие ручищи!) букет буддлеи. Сяо Чжань вытаращился на охренительно дорогой и редкий цветок так, будто увидел ядовитую змею (вероятно, чуть менее панически).
— Здравствуйте! — проблеял самый решительный уборщик. — Клининг заказывали?
— Ох! Да-да, конечно! Проходите! Прошу вас! — спохватился Сяо Чжань, в суете пытаясь освободить дорогу. В итоге он просто вышел в подъезд прямо в носках — тапки-то всё ещё были в неведомых далях. — Пожалуйста, когда найдёте мои тапочки… Просто не осуждайте меня.
Решительный уборщик, запнувшись, хмыкнул. Курьер (а Сяо Чжань всё больше подозревал, что никакой он не курьер) кривовато улыбнулся, отчего его маленькие глазки совсем исчезли.
— Босс просил передать, — тихо сказал он, сгружая на Сяо Чжаня цветы. — И вот инструкция по уходу.
— Он что, читал сайт с языком цветов насквозь? — Букет оказался чертовски тяжёлым. Куда их ставить-то вообще… В ведро? Цинковое… В котором мама приволокла с рынка грибы, когда приезжала в прошлый раз. Сяо Чжань приободрился.
— И мечтательно глядел в окно, — сдал Ван Ибо с потрохами безымянный курьер. — И вздыхал.
— Кошмарно. Продолжайте.
— Да нечего продолжать. Потом он заказал цветы и полез в документацию, и дальше были только маты.
— Как я его понимаю! — с чувством кивнул Сяо Чжань. — Не буду вас больше отвлекать. Только пусть ваш… босс напишет, куда мы идём, мне нужно выбрать уровень бомжеватости.
— Боюсь, нулевой.
— Так и знал! Какой-нибудь Булгари?
Курьер-не курьер поводил рукой в воздухе, показывая, что Сяо Чжань примерно прав, но не сам Булгари. Стало ещё страшнее. В конце концов, Сяо Чжань не был безумно богатым азиатом! У него просто чуть-чуть водилось денежек. Маленечко! Видимо, костюм от Гуччи (единственный!) придётся надеть пораньше свадьбы господина Хуана… Главное, не заляпать. А ведь Сяо Чжань заляпает…
— Какое-то проклятие, — проныл Сяо Чжань, возвращаясь к кухонному острову. — Лучше бы в лапшичную на углу!
— Простите, не расслышала, — пискнула горничная, державшая в руках тапочку. — Повторите ещё раз, пожалуйста.
— Ничего-ничего! — замахал руками Сяо Чжань. — Это звуки страданий.
Девушка кивнула и взялась вынимать с полок книги. А Сяо Чжань тут же застыдился: вон как старается, а он ноет, что его в супер пафосный ресторан зовут. Она вечером хорошо если пельменей с пастушьей сумкой поест, а он, надо же, нос воротит! В самобичевании Сяо Чжань бросился в вомбатовые бездны, из которых выбрался только через пару часов, когда решительный уборщик принялся прогонять его из кухни.
— В собственном доме!.. — себе под нос возопил Сяо Чжань и поплёлся в сторону спальни.
Всё равно пора было приступать к сборам.
На свидание.
В какое-то очень дорогое место.
Глядя на себя в зеркало, сверкавшее чистотой, Сяо Чжань медленно протянул:
— А мы сегодня планируем быть насколько хорошими мальчиками? Чтобы мама гордилась или чтобы Мэн Цзи?
И тут же покраснел. Вспомнились руки Ван Ибо, его плечи, голос, кадык этот… Да, мама гордиться явно не будет. Совсем-совсем не будет… Телефон пиликнул оповещением, и Сяо Чжань вздохнул. Из зеркала глядел кто-то очень румяный, уши горели, как газовые факелы, и очень хотелось забиться под одеяло и никуда не выходить. Но кровать только что заправили, да ещё так ровно и красиво, что на неё садиться-то было страшно… Так что Сяо Чжань решительно сел в кресло, схватился за телефон и уставился в ссылку на ресторан.
— Три мишленовские звезды?! — взвыл он, прочитав название. — Уже заказал нам утку?! Какой пекинец вообще ест утку?! Ван Ибо! И я точно уляпаюсь…
Перспектива костюма от Гуччи стала совсем очевидна. А времени оставалось всего пара часов. Ван Ибо обещал заехать, и Сяо Чжань окончательно уверился в том, что спит. Это такой сон. Где он то ли Золушка, то ли Нищий… Куда его несёт? И, главное, зачем?!
В квартире шуршало уборкой, пахло свежестью и… подготовкой, простите небеса! Как будто Сяо Чжань сегодня планировал привести сюда Ван Ибо… А может, он и правда планировал. Огромный букет буддлеи скромно притаился у стены. Не хватало только таблички “Не намекаю, но намекаю”.
— Небеса святы, куда я лезу? Оно меня сожрёт, — пробормотал Сяо Чжань и решительно поднялся. Нужно было подобрать сорочку.
Сражение со шкафом принесло удовлетворение — к насыщенно-винному костюму нашлась такая же сорочка (ещё бы нет, Сяо Чжань покупал её в комплект), никакого галстука, естественно, он всё же собирался на свидание, а не на деловой ужин…
Хотелось всё отменить. Какой к чёрту “Синьжунцзи”? Что он там будет делать? В сорочке, винном костюме и тревожности?
Вы: я не хочу идти
МЦ: Куда?
Вы: никуда
МЦ: Ссыкун. Позвоню?
Вы: ещё чего, я тогда совсем никуда не пойду.
МЦ: Справедливо. Тогда не ной. Или парню своему скажи, что не хочешь
Вы: ещё чего!
МЦ: Это что, не Сюй Цзай?
Отвечать Сяо Чжань не стал: тогда Мэн Цзи бы точно позвонил и пришлось бы рассказывать всё! Вообще всё! И он бы точно никуда не пошёл, потому что через полчаса на пороге стоял бы Мэн Цзи с вином и намерением напоить Сяо Чжаня до полной невменяемости.
Костюм сел как влитой, идеально, как и положено очень дорогому костюму, подогнанному по фигуре. Сяо Чжань почувствовал себя скованным. Как будто его, как мумию, закрутили в тысячу слоёв бинта, а потом отправили на соревнования по подвижности суставов.
К моменту, когда должен был подъехать Ван Ибо, Сяо Чжань успел проводить уборщиков, замазать синяки под глазами (непонятно зачем, Ван Ибо уже оценил их глубину и яркость) и окончательно известись. Мэн Цзи забрасывал его сообщениями, которые Сяо Чжань стоически игнорировал, всё больше хотелось есть, и всё меньше — утку. Хотелось лапши со свининой и тёплый маньтоу, или пельменей с той самой пастушьей сумкой, а может быть, и того, и другого, и свинину в кисло-сладком соусе. И чтобы не в костюме, а в удобной одежде, из которой будет легко выбраться. Потому что с подвязками для сорочки и с держателями носков Сяо Чжань явно будет раздеваться час. Да и раздеваться уже не хотелось: какой толк в свидании, которое вогнало в панику, а не в приятную расслабленность!..
В без одной минуты пять, Сяо Чжань вошёл в лифт. Костюм — винный, мать его, — заставлял думать о том, что он похож на пожарную машину. С лестницей, учитывая рост. А его ещё и туфли добавили. А Сяо Чжань и так меньше всего на свете напоминал нормальную омегу! Нежную, трепетную и ласковую.
— Одно свидание, — пробормотал Сяо Чжань. — Одно свидание — и больше никогда! Такое ощущение, что я очень важных клиентов встречать еду.
Лексус Ван Ибо — всё такой же, похожий на космический корабль, — уже ждал у ворот. Его хозяин стоял рядом, опираясь на блестящий, явно только что намытый бок. По сторонам Ван Ибо не глядел, что-то рассматривая на экране смартфона, и Сяо Чжань кашлянул, привлекая внимание. Ван Ибо вздрогнул и поднял голову, а потом с его лицом что-то произошло — приоткрылся рот, брови вскинулись, а уши зажглись знакомым румянцем.
— Привет, — тихо сказал Сяо Чжань и одёрнул идиотский (очень дорогой и очень красивый) пиджак. — Едем?
— А-ага, — прохрипел Ван Ибо. — Д-да, да, конечно!
И открыл дверь перед Сяо Чжанем. Этот жест, конечно, не мог перебить тот пиздец, какой с Сяо Чжанем сделал мишленовский ресторан, но некие очки на счёт Ван Ибо упали. В гулкую пустоту тревожности. И клятого костюма, который спеленал Сяо Чжаня так, будто он из него пополнел, а он не полнел! И костюм сидел идеально. Просто тесно, грустно и невкусно.
Ехали в тишине, но на этот раз совсем недолго, Сяо Чжань даже подумал, что, возможно, Ван Ибо выбирал ресторан исходя из близости… Но потом на мысль рушились три звезды мишлена. По очереди. Раз — хрясь! Два — тыщ! Три — бабах! А сверху спланировала утка, помахивая лепёшкой, как крыльями. Твою-то мать!..
А Ван Ибо был красив как божество. Честное слово, Сяо Чжань оценил бы его гораздо больше, если бы не чувствовал себя настолько не в своей тарелке, но даже так… Костюм сидел идеально, наверняка такой же дорогой, как и у Сяо Чжаня, а может, и дороже; чёрная сорочка безупречно совпадала колером — кажется, оба они решили выбрать монохром, только один — тотал блэк, а другой — тотал… вайн, видимо. Вайн хотелось немилосердно, через пару бокалов Сяо Чжань хоть теоретически имел шанс расслабиться. Впрочем, через три — устроить пьяный перфоманс. Перед вами, как говорится, два стула…
Перед рестораном Ван Ибо открыл для Сяо Чжаня дверь снова. Очки снова отправились на его счёт — пяток галеонов в пустоту банковского хранилища Уизли.
— Идём? — Ван Ибо подал руку, как в лучших домах… Сяо Чжань судорожно вцепился в крепкое плечо. — Сяо Чжань?
— Нет-нет, — поспешно выплюнул тот. — Всё в полном порядке!
Ни хрена не было в порядке. Себе хотелось надавать оплеух. Небеса! Ему уже так много лет! Он сотню раз бывал на свиданиях. И в дорогих местах бывал не раз (пусть и по более формальным поводам)! Его никто не выгонит за то, что он пришёл в ресторан одетым не по дресс-коду! Никто не скривится презрительно! Да вообще ничего плохого не произойдёт! Он на своём месте, выглядит отлично, что подтверждали горящие уши Ван Ибо, в конце концов, если тот сбежит, у Сяо Чжаня точно хватит денег оплатить ужин в “Синьжунцзи”! И даже не только себе, но и паре столов вокруг! Или вообще всем столам! Он же не нищеброд!..
Нищебродское жадное сердечко тем не менее яростно колотилось, протестуя против идеи за кого-то платить. Включая себя! Правда, тут не стоило и сомневаться: счёт собирался закрывать Ван Ибо. А Сяо Чжань — вешаться.
Столик стоял в уединённой нише, официант походил на привидение, так бесшумно и незаметно он возникал, а Сяо Чжаню хотелось сбежать. Было тихо, играла ненавязчивая музыка, в вазе стояли свежие цветы. Он вцепился в меню, как в спасательный круг, и тут же перелистнул к карте бара. Ему нужно было вино, и даже если потом он опозорится, то и чёрт с ним!
Пальцы подрагивали, названия расплывались перед глазами, тем более, что не так уж хорошо Сяо Чжань разбирался в вине. Напротив кашлянули. Сяо Чжань нервно вздрогнул и поднял глаза. Ван Ибо смотрел прищурившись, странно напоминая настороженного добермана. Тотал блэк ещё этот…
— Что происходит?
— А что происходит? — торопливо вернул вопрос Сяо Чжань и поморщился, голос не выдержал и дал петуха. Пришлось делать вид, что напал кашель.
— Ты менее напряжён был, когда мы Чжан Синя с члена твоего Сюй Цзая снимали.
— Ну уж прям снимали, — хихикнул Сяо Чжань.
— Сяо Чжань. Чжань-гэ.
— Мы уже настолько близки? — попытался посопротивляться Сяо Чжань, уже понимая, что ничего не выйдет. Ван Ибо смотрел цепко и очень внимательно, явно не собираясь переключаться.
Сзади подкрался официант, держа в руках бутылку. Он вопросительно посмотрел на Ван Ибо, потому что тот милостиво кивнул. О край бокала разбилось густое тёмно-красное и чертовски похожее на кровь вино. Тут же представился Ван Ибо в эстетике, например, Хеллсинга… Сам Сяо Чжань, очевидно, играл роль очень ссыкливого Алукарда… А Ван Ибо что… Интегра, что ли? От хихиканья удалось удержаться, хотя задавленный смех заставил чуть сотрястись, Ван Ибо поглядел ещё внимательнее.
— Приветственная бутылка нашего лучшего вина для гостей господина Ли, — прошелестел призрачный официант, за что тут же был мысленно окрещён Уолтером.
Он снова куда-то испарился, и Сяо Чжань напрягся заново, но теперь цепляясь за ножку бокала. Наверняка это вино стоило повертеть по стенкам, задумчиво разглядывая оставляемые на стекле следы, насладиться букетом… Сяо Чжань торопливо отхлебнул добрую половину. Потому что, ну, невыносимо!
— Чжань-гэ.
— Я ненавижу такие рестораны, хожу только на деловые встречи, костюм меня сейчас задушит, а утку вообще какой пекинец ест? — скороговоркой выпалил Сяо Чжань, жалобно глядя на Ван Ибо. — Но всё в порядке, я понимаю, ты старался.
Ван Ибо молча поднял руку. Тут же рядом нарисовался официант. У Сяо Чжаня сердце обрушилось в пятки. Потому что кому он врал — на счету Ван Ибо была целая куча галлеонов! И даже немного бриллиантов. И, возможно, один проклятый артефакт.
— Заверните нам утку с собой, пожалуйста, — спокойно сказал Ван Ибо. — И эту бутылку. Нам нужно срочно идти.
— Конечно, — кивнул официант, даже ничего не спросив, и снова утёк, как дым сквозь пальцы.
— Ибо… — начал Сяо Чжань и не придумал, как закончить. — Зачем?..
— Ну, — тот широко улыбнулся. — Я, конечно, хотел повыёбываться, но не ценой же того, что тебе вообще не понравится. Куда ты хочешь? Скажи, и я тебя отвезу. Хоть в парк пойдём гулять, мне абсолютно всё равно.
— Я жрать хочу, — страдальчески сморщился Сяо Чжань. — Чего-нибудь нормального и не за миллион. И не в такой обстановке, в которой палка в заднице самозарождается.
— Никаких палок в заднице. Выбирай.
И Сяо Чжань выбрал. Уже через пятнадцать минут они сидели на пластиковых табуретках, пили ячменный чай и ждали свои пельмени. Ван Ибо в этой забегаловке смотрелся так же хорошо, как и в мишленовском ресторане. Их пиджаки лежали на соседнем табурете, чёрный надёжно укрывал собой красный.
На счету Ван Ибо оказались богатства Поттеров, возможно, приправленные золотом Лестрейнджей. Вероятно, для охраны этого сейфа теперь требовался дракон.
— Будешь с говядиной? — с набитым ртом спросил Ван Ибо. — А то там морковка.
— Не любишь морковку?
— Не-а. Невкусно.
— Давай. А со свининой хочешь? Поменяемся.
Теперь было гораздо уютнее. Не мешал чёртов костюм, нисколько не смущала обстановка — светлые стены, завешанные фотографиями улыбающихся посетителей. За соседним столиком смеялась компания студентов, через один ели туристы — светловолосая девушка задумчиво тыкала палочками в пельмень, пытавшийся ускользнуть от её неловких движений. И они с Ван Ибо смотрелись вполне уместно, пусть и разодетые, как на приём к английской королеве.
— Я целый день нервничал, — признался Сяо Чжань. Сытым и довольным это оказалось легко. — Ужасно неуютно чувствую себя в дорогих ресторанах. Постоянно кажется, что меня разоблачат и выгонят.
— И кто ты без костюма? — подмигнул — неловко и почему-то двумя глазами — Ван Ибо.
— Тревожная масса, — фыркнул Сяо Чжань. — Это ты, может, второе поколение, а я первое. Родители у меня успешные, конечно, но не настолько, чтоб по мишленовским ресторанам бегать.
— А кто они?
— У отца небольшой бизнес, а папа всю жизнь отработал в конструкторском бюро. Денег хватало, но сам понимаешь.
— Не хотел заставить тебя нервничать, — поморщился Ван Ибо, выглядя действительно расстроенным. — Просто… Хотелось произвести впечатление. И как следует тебя накормить.
— Ну… У нас с собой утка. — Сяо Чжань кивнул в сторону последнего табурета, на котором в фирменном пакете прятался контейнер и бутылка вина. — И вино.
— И вино, — фыркнул Ван Ибо. — Можем выпить его в ближайшем парке.
— Как будто нам снова по двадцать?
— Как будто.
И, как ни странно, так они и сделали. Сяо Чжань смеялся, пока Ван Ибо, размахивая руками, рассказывал о том, как на него орал отец, обнаружив безобразно пьяного сына, явившегося домой в пять утра. Пахло начинавшейся весной, а ещё грозой и кофе, и Сяо Чжань мог бы поклясться, этот запах сплетался с мёдом миндаля и горечью апельсина.
Качели слегка поскрипывали и мало интересовали последних посетителей парка. Уже стемнело, зажглись огни небоскрёбов, деревья залило светом фонарей, теперь то, как они покачивались, синхронно и лениво отталкиваясь ногами, из дурацкой затеи превратилось в романтическое приключение. Вино оказалось вкусным, пусть и чересчур крепким для Сяо Чжаня — кровь прилила к лицу, стало жарко, он расстегнул пару пуговиц на сорочке, и теперь ветер касался ключиц.
— Ты не думаешь о Чжан Сине? — тихо спросил Сяо Чжань, прислонившись виском к цепочке качели.
— Нет. Зачем бы?
— Как жестоко. Всё же ещё утром…
— Да я утром понял, что круглый дурак. Как я мог не замечать, что совсем ничего к нему не чувствую?..
— Это ты когда понял? На встрече с безопасником? Кстати, мужик, который мне цветы привёз… Он ж оттуда.
— Ага. Лэ-Лэ отказался меня отпускать, пока не увидит тебя собственными глазами. Гиперопека какая-то?
— И что?
— Он сказал, что ты такой же придурок, как я, так что мы сойдёмся.
Сяо Чжань расхохотался.
На душе было тепло и странно легко, как будто вместо неё оказался воздушный шарик. Если бы кто-то вздумал вдохнуть его души, то сто процентов заговорил бы идиотским голосом.
— Я понял, когда тебя увидел, — неожиданно продолжил Ван Ибо, и тон у него почему-то был ужасно серьёзным. — У меня сердце так не колотилось со времён миокардита. Испугался даже. А ты выскочил из ворот и так испуганно на машину глянул, как кролик на волка. И тогда я понял. Что вообще ничего не чувствовал. И что идиот. И что мог бы до следующего тысячелетия дарить ебучий Картье, а лучше бы не стало. Я бы ничего не почувствовал.
— Ты?.. Ибо…
— А чего тянуть? Ты, если планировал, ну, одноразовую встречу, скажи, я перепридумаю план.
— Какой план? — слабо спросил Сяо Чжань.
— Осады, — решительно обрубил Ван Ибо, для пущего эффекта рубанув ладонью в воздухе.
— Ты придурок, — улыбнулся Сяо Чжань.
— Знаю. Но Лэ-Лэ говорит, ты тоже.
— Поехали ко мне?
— На одноразовую?..
— Да на сколько-хочешь-разовую, ещё никто из-за меня не отказывался от мишленовского ужина, чтобы в парке вино хлестать, закусывая мишленовской уткой.
— Рад стараться, — улыбнулся Ван Ибо, и гроза стала ярче.
В машине Сяо Чжань отбросил приличия — чего, в конце концов, уже стесняться, он только что чуть не свалился в спирею, запнувшись о собственную ногу. Это всё вино. Потому он растёкся на переднем сиденье и занялся подтяжками для носков.
— Я себя чувствую, надо сказать, как капустка, — пыхтя признался он. — А на бедре кобура. Как у этих американских невест.
— Что, реально кобура? — удивился Ван Ибо. — У тебя разрешение есть?
— Нет, конечно, какая кобура, там эти дурацкие держалки для сорочки. Довольно проститутошное чувство.
— Что-то ты мне так горячо сделал, что я сейчас задымлюсь.
— Ты машину веди, Человек-факел.
В лифте уже Сяо Чжань пытался не воспламениться, а если точнее, не промочить штаны насквозь. Потому что Ван Ибо стоял, небрежно перекинув пиджак через плечо, поглядывал в зеркальную дверь, улыбаясь только одним уголком губ, — от этого его лицо становилось совсем хулиганским. И пахло грозой и кофе, так густо, будто Сяо Чжань в весенний шторм потащил пару шотов эспрессо. Ноздри Ван Ибо хищно раздувались, он явно принюхивался к феромонам Сяо Чжаня, которыми полнился лифт. Потому что между ягодиц уже было так влажно, что становилось неловко.
— Добро пожаловать, — выдавил Сяо Чжань, открывая дверь. — Здесь можно помыть руки, дальше гостиная и кухня, из неё коридор к комнатам…
— Чем ты пахнешь? Мёдом?
Голос Ван Ибо раздался над самым ухом, горячее дыхание обожгло кожу, и Сяо Чжань покрылся мурашками. Ван Ибо стоял прямо позади, почти прижавшись грудью к спине. Присутствие ощущалось всем телом, волоски на руках встали дыбом, как будто Сяо Чжань попал в грозовое облако — так и казалось. Густой насыщенный запах альфы кружил голову и заставлял подёргиваться мышцы — хотелось склонить голову, открывая шею, хотелось наклониться, отставив задницу, хотелось лечь, разведя ноги, позволяя себя взять.
И всё это совсем скоро станет реальностью.
Сяо Чжань обернулся и напоролся на тёмный жадный взгляд — теперь Ван Ибо совсем не напоминал щенка, не походил живостью мимики на ребёнка. Перед Сяо Чжанем стоял опасный хищник, готовый к прыжку, пантера, пристально следящая за движениями. Захотелось потрясти головой, изгоняя анималистические сравнения, тем более, что от собственного пафоса свело скулы. Вместо этого Сяо Чжань почему-то опустил глаза, разглядывая приоткрытые губы Ван Ибо.
Через секунду они уже целовались.
Руки Ван Ибо оказались именно такими, как Сяо Чжань представлял, — большими, сильными и горячими. Они скользили по телу, сжимались то на талии, то на спине, обнимали ладонями бёдра, притягивая Сяо Чжаня ближе. Так близко, что чувствовалось, как Ван Ибо возбуждён.
Язык Ван Ибо нагло раздвинул губы, скользнул, лаская, между зубов, сплёлся с языком Сяо Чжаня. Их дыхание смешалось, дрожь пробежалась по телу, и Сяо Чжань почувствовал, что мокро стало уже между бёдер. Смазка текла по ногам, вообще не думая о том, как он будет выглядеть, — ужасно возбуждённым, нетерпеливым, жаждущим. Представив, как ухмыльнётся Ван Ибо, Сяо Чжань хныкнул в поцелуй, прижался ещё ближе, чувствуя, как и его собственный член встаёт, неудобно упираясь в ширинку. Узкие брюки никак не помогали. И теперь Сяо Чжань точно знал, что больше никогда не сможет надеть этот костюм, не вспомнив, как смазка текла по ногам, как всё сжималось сзади, торопя, желая, чтобы Ван Ибо…
— Презерватив, — выдохнул Сяо Чжань, на секунду отстранившись.
— Тут, — хрипло откликнулся Ван Ибо, демонстрируя ленту минимум из пяти. — Я оптимистично настроен.
— Придурок!.. — простонал Сяо Чжань, жмурясь. От вида Ван Ибо, от вида этих чёртовых презервативов стало совсем невыносимо, возбуждение едва не вышибло мозги. Голова стала даже полегче души, явно готовясь улететь туда, где ей место. Где-то не здесь, где Сяо Чжань собрался вести себя как очень плохой мальчик.
До спальни они добрались едва не сбив все картины, которые Сяо Чжань для чего-то понавешал в коридоре. С другой стороны, впервые за пять лет жизни в этой квартире они ему помешали. Если бы не Ван Ибо, вряд ли бы он узнал, что Ван Гог на пустой стене — это не очень-то удобно. И даже немного больно, пусть Ван Ибо и успел выставить руку между головой Сяо Чжаня и твёрдым картиньим боком.
— Ванная, — прохрипел Сяо Чжань. — Мне нужно в душ. Я взмок, как мышь, и пахну пельменями.
— Лучший запах, — возразил Ван Ибо. — Только без гелей для душа. Ты пахнешь — просто очуметь. И ни черта не пельменями.
— Это миндаль, — выдохнул Сяо Чжань. — Цветы миндаля. Мне так говорили.
— Охуенно. Планирую посадить его в своём кабинете.
— Зачем?
— Дрочить тёмными ночами, как зачем. Небо, как же ты пахнешь!..
Ван Ибо прижался носом и губами к ароматической железе, провёл вдоль неё, отчего у Сяо Чжаня свело спину. Мурашек поползло столько, что можно было продавать, он весь покрылся гусиной кожей, а смазка хлынула таким потоком, что на секунду Сяо Чжаню пришлось замереть, жмурясь и чувствуя, как загораются уши.
В ванной он торопливо выпутался из сорочки — просто расстегнул ещё пару пуговиц и стянул через голову, рядом раздевался Ван Ибо. Он оказался худым и жилистым, с широким разворотом плеч, на которые Сяо Чжаню немедленно захотелось закинуть ноги. Вместо этого он чуть не запутался в ремне и пуговице ширинки, а потом едва не сгорел со стыда, когда брюки оказались на полу, и захолодило влажные ноги. На трусах расплывалось мокрое пятно, и хотелось… чёрт его знает чего.
Ван Ибо же только с шумом втянул воздух, посмотрел чёрными пустыми глазами. Его палец скользнул к манжете, обхватывавшей бедро, потянул, и резинка с тихим щёлканьем обожгла кожу. С губ Сяо Чжаня сорвался стон, он вывернулся, потянул всё вниз — и трусы, и подтяжки, неловко ввалился в душ, стряхивая со ступни носок. Хотелось быстрее оказаться в постели, но душ и правда стоило принять.
Вода ударила по плечам, отрезвив, но тут же набрала нужную температуру, и Сяо Чжань сунулся под струи с головой — плевать ему уже на укладку. Через секунду на плечах сомкнулись чужие руки, Ван Ибо прижался грудью к спине, и косточку над ключицей тут же обожгло поцелуем, потом ещё одним и ещё. Будто перед Ван Ибо стояла задача пересчитать бледные веснушки, покрывавшие кожу. Твёрдый член скользил по ягодицам, то и дело оказываясь между бёдер, и тогда Сяо Чжань рефлекторно сжимал их, стараясь удержать.
Одарён Ван Ибо оказался… божественно. Или адски. Но Сяо Чжань в любом случае планировал это узнать примерно через минуту. Он выдавил на руки немного мыла, капнул в ладонь Ван Ибо и откинулся на твёрдую грудь, позволяя обхватить себя крепче и при этом помыть руки.
— Без отдушки, — зачем-то шепнул Сяо Чжань, хотя Ван Ибо и сам уже однозначно чуял. — Но как следует мыться я сейчас не могу. Если ты меня не трахнешь, я закричу.
— Если я тебя не трахну, закричу я. У меня член сейчас взорвётся. А я сегодня дважды дрочил.
— Шалунишка.
— Не дрочил бы, трахал бы тебя в парке.
От вообразившейся картины у Сяо Чжаня подкосились ноги, его повело, и встретился бы он со стеной, но Ван Ибо удержал, прижался ближе, толкнулся меж бёдер, поцеловал снова совсем рядом с ароматической железой. Смазка текла непрерывно, Сяо Чжань чувствовал её, плохо смывающуюся водой, скользившую по ногам. Он торопливо ополоснул тело, сунул голову под душ, надеясь, что тёплая вода хоть чуть-чуть поможет, но нет, не помогла — Ван Ибо положил ладони ему на ягодицы и раздвинул, растягивая приоткрывшуюся дырку.
— Ёбаный ты ж!..
— Пока нет, — слабо отозвался Сяо Чжань.
— Через секунду исправим.
И Ван Ибо вытолкнул его из-под душа, торопливо закручивая вентили.
На кровать они рухнули в поцелуе. Сяо Чжань ещё никогда в своей жизни никого так не хотел и никогда в своей жизни не бывал так возбуждён. Вот уж стоило доползти до тридцати с хвостиком, чтобы обнаружить себя… распутником. Прозвучало это в голове голосом бабушки, отчего Сяо Чжань невольно хрюкнул. Ван Ибо оторвался от его губ и посмотрел вопросительно.
— Просто я и правда придурок, — отмахнулся Сяо Чжань и поцеловал на этот раз первым.
Губы у Ван Ибо были мягкие, но при этом до странного твёрдые, напористые, будто жажда Ван Ибо делала их жёстче. А Ван Ибо хотел Сяо Чжаня — это чувствовалось в его жестах, в прикосновениях, обжигающих кожу, в мажущем предэякулятом члене и, конечно, в запахе. Вся комната, казалось, пропахла грозой и кофе, вело голову от густого мускусного аромата возбуждённого альфы. Ладони скользили от груди к животу, обхватывали, разводили в стороны ягодицы, и Сяо Чжаня выгибало на постели, бросало навстречу твёрдому горячему телу.
Зашуршал презерватив, и у Сяо Чжаня оказалась секунда на передышку, мгновение на то, чтобы прийти в себя. Но так только показалось, потому что Ван Ибо сосредоточенно натягивал резинку на свой крупный, чуть изогнутый влево член, в основании которого уже припух узел, и от этого зрелища пересохло во рту и мгновенно вымокло меж ягодиц. Как будто была вообще возможность течь больше. Но тело Сяо Чжаня явно собиралось перебраться за грань возможного.
— Как ты течёшь, — восхитился Ван Ибо, и сердце грохнуло в груди Сяо Чжаня. — Ты прости, я плох в грязных разговорчиках.
— Этим ртом ещё папу целовать, — фыркнул Сяо Чжань.
— И детей! Гипотетических. Ну или реальных.
— Фу, каких детей ты там целовать собрался, за это сажают.
— Фу! Ну не в этом же смысле…
И разговор сам собой затух, хотя Сяо Чжань хотел пошутить что-то ещё, сказать что-то глупое, про то, что посторонний дядька, целующий детей, — это всегда не очень, но между ягодиц толкнулся член, и пришлось жмуриться от того, как сильно он растянул вход. С тем количеством смазки, какое решило предоставить тело Сяо Чжаня, больно не было. Он в жизни не думал, что сможет безболезненно принять такой член, а поди-ка ж!.. Стоило только как следует… Или чересчур…
Мысли кончились. Исчезли. Их выбило первым же толчком Ван Ибо. Тёплый свет прикроватного бра облизывал его кожу, тень залегла у закушенной губы, а мышцы на плечах и животе напрягались, стоило двинуться. Сяо Чжаня же било дрожью и гнуло, как иву на ветру, едва крупная головка касалась чувствительных мест внутри. Инстинкт торопил вцепиться Ван Ибо чуть выше плеча, где ароматическая железа одуряюще пахла грозой, изогнуть шею, предлагая свою. Никогда раньше такого не случалось с Сяо Чжанем вне течки.
Но всё бывает в первый раз!
Например, также в первый раз он не узнал собственный голос — длинные томные стоны, оказывается, издавал сам Сяо Чжань. Ван Ибо же еле слышно выдыхал, с почти неуловимой хрипотцой. Его губы раскраснелись от поцелуев, налились, потеряли чёткость контуров и блестели от того, как часто Ван Ибо облизывался. Как сытый довольный хищник, заполучивший в клыки желанную добычу.
На очередном движении, когда ладонь Ван Ибо накрыла истекавший смазкой член Сяо Чжаня, тот не выдержал, сжался, зажмурился, цепляясь за плечи Ван Ибо, стискивая коленями вздымающиеся бока. Между ног ныло, яички подтянулись и напряглись, а в животе будто зажёгся пожар, всё скрутило судорожным наслаждением. Сяо Чжань кончил, выпачкав Ван Ибо пальцы, а тот в ответ сорвался в бешеный неровный ритм, каждый толчок которого вышибал из глаз искры. Сяо Чжань застонал, попытался отползти, прекратить эту пытку удовольствием — тело подбрасывало, скручивало, оно тряслось, отказываясь повиноваться. Между ними с Ван Ибо было мокро от смазки, ею блестел и живот Ван Ибо, и его бёдра, Сяо Чжань чувствовал, как течёт по ягодицам. Но всё это было совершенно неважно, потому что перед глазами было белым-бело, и непослушное тело сорвалось во второй оргазм подряд — сухой и жгучий, а через секунду вход растянуло, Ван Ибо попытался отстраниться, но Сяо Чжань зарычал, толкая себя по простыням.
Узел протолкнулся внутрь и запер их в вязке — самом животном проявлении страсти, на какое только были способны люди. Глаза Ван Ибо смотрели тёмно и жадно, и Сяо Чжань думал, что видит на этом странном, но ужасно красивом лице отражение собственной жажды. Потому что сейчас, чувствуя, как распирает внутренности узлом, как там, в глубине, Ван Ибо кончает, пусть и в дурацкий презерватив, Сяо Чжань хотел ещё — ещё больше. Чтобы Ван Ибо перевернул его на живот и взял сзади, небрежно натягивая на член своими огромными ладонями. Чтобы потом они пошли в душ и занялись там любовью снова, и потом ещё раз у кухонного острова, на который Сяо Чжань опирался бы грудью. И потом ещё раз, когда сил бы почти не осталось, он бы просто лежал на боку, чуть оттягивая в сторону ягодицу, и Ван Ибо снова бы его трахал. До тех пор, пока Сяо Чжань не заплачет, не попросит пощады, пока не начнёт трястись, стоит только тронуть припухший вход.
Только тогда Сяо Чжань почувствовал бы себя сытым. А может быть, захотел бы ещё. Чтобы Ван Ибо трахнул его сквозь слёзы, не обращая внимания на жалобы и плач, чтобы трахал и трахал, пока Сяо Чжань не отключится — перемазанный спермой, переполненный ею, испещрённый следами рук и губ.
Ван Ибо пошевелился, осторожно придерживая ногу Сяо Чжаня, перекинул её на другую сторону. От этого движения член внутри провернулся, узел с неохотой позволил перелечь, растянув так, что Сяо Чжаню показалось, он вот-вот лопнет. Он захныкал, заскулил, чувствуя, как всё дрожит внутри, как по телу пробегает судорога, очередная волна отчаянного наслаждения.
Улёгшись позади, Ван Ибо обнял Сяо Чжаня поперёк груди, притянул ближе к себе, сжал в объятии, уткнувшись носом в ароматическую железу. Глубоко вздохнул, поцеловал — раз, другой, ещё, провёл губами над кожей, едва касаясь невидимых волосков. Почему-то от этого ощущения Сяо Чжань сжался на члене, стиснул узел так, что стало почти больно, но больше, всё же, до одури хорошо.
— Тише, — низко шепнул Ван Ибо. — Не шевелись.
— Попробовал бы ты выполнить этот совет с кулаком в заднице, — простонал Сяо Чжань, уронив голову на подушку. — Кошмар какой-то, ты что ел в детстве?
— Много морковки.
— Потому у тебя своя отросла, что ли?
— Ага. Конкурирую с покупной.
Сяо Чжань слабо захихикал, Ван Ибо фыркнул ему в загривок, медленно качнув бёдрами. В вязке им пришлось провести ещё минут десять, а когда узел спал, Сяо Чжань заставил Ван Ибо трахнуть его ещё раз. Медленно и очень осторожно. Не то чтобы Ван Ибо оказывал хоть какое-то подобие сопротивления…
— Ты же знаешь, что это не на одну ночь? — шепнул Ван Ибо, когда они всё же угомонились и даже сменили постельное. — Так просто тебе от меня не избавиться.
— Я решил проблему вомбачьих задниц, думаешь, с тобой не разберусь? — из чистого упрямства спросил Сяо Чжань, уютно устроившийся в руках Ван Ибо.
— Договоришься, что я просто тебя укушу.
— Во-первых, это абьюз, во-вторых, откуда ты знаешь, что не пожалеешь? Вдруг я ужасен?
— Может, и ужасен, — подумав, согласился Ван Ибо. — Только какая мне разница? Ты ведь мне нравишься.
— Как можно быть… Айя, Ван Ибо! И цветы эти твои!.. — возмутился Сяо Чжань и сам себя заткнул поцелуем, накрыв губы Ван Ибо своими.
Потому что и правда, цветы. И горячие крупные руки, и нежное прикосновение губ к воздуху в миллиметре от кожи. И глаза — то тёмные от желания, то весёлые, то круглые от удивления, как у ласкового щенка, то жёсткие и холодные, направленные на кого-то, кого Ван Ибо презирал. Потому что смешок и шёпот: “Понравились хоть, цветы-то?”, и нежный поцелуй, который длился и длился, пока Сяо Чжань привыкал к тому, что знаком со своим будущим счастьем.