Work Text:
Гарри Поттер, в свадебном наряде, с красной розой в петлице, в узких, ужасно неудобных туфлях, стоял перед зеркалом. Его одели в белое, и Рон потешался целую неделю. Когда Джинни объявила, что жених будет в белом костюме, сам Гарри не придал этому значения. Ну, белое и белое, какая разница?
Разница, как оказалось, огромная. В прессе его уже окрестили «невестой» — и откуда только узнали о цвете свадебного наряда! Хотя, после того случая, когда он чуть не споткнулся о тело на крыльце собственного дома, удивляться было уже нечему. Гарри не на шутку перепугался. Молоденькая девушка, завёрнутая в спальный мешок, сидела привалившись плечом к дверному косяку и преспокойно дремала, пока герой магической Британии пытался её растормошить.
Проснувшись, девушка ничуть не смутилась, проворно вскочила на ноги и, ткнув в бездонное нутро дамской сумочки волшебной палочкой, выудила оттуда толстый блокнот. Словно чёртик из табакерки следом выскочило Прытко Пишущее Перо.
— Мистер Поттер, что вы скажете о статье, вышедшей два дня назад?
— Преотвратное чтиво. Отойдите с дороги, мисс, мне нужно на работу.
— Как вы прокомментируете, что профессор Снейп, герой войны, награждённый орденом Мерлина первой степени, так обошёлся с сотрудниками Ежедневного пророка?
— Ваши сотрудники преследовали его повсюду. Они заслужили то проклятие.
— Журналист и фотограф уже неделю в больнице Святого Мунго!
— Это всего лишь чесоточный сглаз. Довольно простенький. В газете работают неучи, не помнящие программу третьего курса по Защите от Тёмных Искусств?
— Его не смогли снять лучшие колдомедики госпиталя!
— Северус хорош в модификациях заклинаний.
— Вам не кажется, что это подло? Люди всего лишь делали свою работу.
— А залезть в дом и спрятаться в шкафу, вы полагаете, более благородно?
Гарри усмехнулся. Обнаружились горе-шпионы довольно банально: принялись чихать. У одного из них оказалась аллергия на шерсть жмыра (в кармане пальто Северуса лежали несколько клочков для экспериментального зелья). Когда Гарри распахнул дверцу шкафа, оттуда вывалился молодой парень в странной кособокой шляпе, съехавшей набекрень, и фотограф с миниатюрной колдокамерой, оснащённой гибким объективом, способным пролезть в самую узкую щель.
Северус до того рассвирепел, что Гарри даже не заметил, как полыхнуло красным, потом ярко-жёлтым, и оба шпиона тут же покрылись мелкой красной сыпью.
Едва они с воплями скрылись за дверью, Гарри подошёл к своему будущему мужу, ласково тронул за руку и ощутимо надавил на каменное запястье. Снейп опустил волшебную палочку, глянул на него беспросветным взором и проговорил с досадой:
— Далась тебе эта свадьба.
Герой не подал виду, но в сердце что-то трепетно ёкнуло. Они поужинали, потом расположились в гостиной. Ближе к одиннадцати Северус отложил книги, пересел на диван, где Гарри валялся на животе с пергаментами, черновиками и перьями. Чернильница шатко стояла, придавленная корешками толстых журналов с двух сторон. Потрескивал камин. Тихо тикали часы.
— Извини.
Он поднял голову не сразу, сначала дописал небрежную, летящую строку, потом легонько подул на пергаментную страницу. Волшебные чернила сохли быстрее, чем обыкновенные.
— Я не сержусь, — ответил Гарри мягко. Перевернулся на бок, изящно изогнувшись в талии, подпёр рукой голову и взглянул на своего Северуса. Тот выглядел виноватым. — Если хочешь, мы всё отменим.
— Для тебя это важно.
Важно…
Они тогда здорово поругались в ресторане. Свидание было запланировано, Гарри так его ждал, но… У Северуса что-то не ладилось в Хогвартсе, Поттер весь извёлся с издательствами. Его последнюю рукопись отредактировали так, что от прежнего текста остались только предлоги. Весь вечер они препирались и огрызались. В итоге, вконец распсиховавшись, Гарри вскочил на ноги, бросил Северусу в лицо, что он чёрствый сухарь, как был, так и остался, и вылетел вон. Точнее, попытался.
Насмотревшись на маглов, владельцы заведений Косого Переулка стали устанавливать вращающиеся двери. В гневе и расстройстве, Гарри влетел между створкой и стеной, створка мягко остановилась, как будто спрашивая голосом Луны Лавгуд: «Куда ты торопишься, человек? Не видишь, я тут вращаюсь!» Гарри под любопытными взглядами жующих дёрнул ножкой, потерял ботинок и, когда створка двинулась, вышел-таки на улицу. Потом вернулся, забрал ботинок в полной тишине — на него смотрели даже младенцы из детских стульчиков — и, поборов желание откланяться, окончательно вышел на улицу.
Не успел он рассерженно пройти и двух кварталов, как кто-то схватил его железной рукой и резко развернул.
— Я позвал тебя в этот дурацкий ресторан не просто так, Поттер, и не собираюсь отказываться от своих планов, чёрт побери!
И тут Гарри почувствовал, что ему весьма неласково что-то накручивают на палец. В абсолютном ошеломлении он смотрел на левую руку: там, на безымянном пальце блестело широкое золотое кольцо. Без камня, без гравировки, безо всяких украшений. Почти во всю фалангу, холодное и тяжёлое.
Он всё глядел и глядел, а потом поднял затуманенный взор на Северуса. Тот выглядел рассерженным, смущённым и вместе с тем трогательно ранимым одновременно. Его глаза горели какой-то безумной решимостью и в то же время робостью. Адская смесь.
— Болван.
«Я болван», — пронеслось в голове прежде, чем Северус схватил его за плечи и поцеловал посреди улицы. Их деликатно обходили люди, притормаживали, чтобы с недоверием вглядеться в лица. Знаменитого Гарри Поттера узнавали везде, а уж целующегося Гарри Поттера — и подавно. Сквозь шум в ушах стали проталкиваться удивлённые возгласы, перешёптывания, ахи и вздохи. Когда где-то в отдалении отчётливо щёлкнула колдокамера, они отстранились друг от друга.
Северус оглядел улицу поверх головы Гарри, чуть сильнее сжал его плечи. На его лице возникло такое выражение, что все глазеющие тут же вспомнили о срочных делах и поспешили убраться.
Минутой позже, влекомый твёрдой рукой, Гарри шагал в сторону точки летучего пламени и, желая рассмотреть кольцо, поднёс пальцы к лицу. Неожиданный презент едва заметно пах кисловатым алкоголем.
— Ты что, опустил его в бокал с шампанским?
Северус остановился. Шутливого тона он не принял. На его лице разливался буйный румянец: на самом деле на бледных щеках едва заметно алели два красных пятна и только.
— Я тебя не тороплю, но…
Гарри иронично приподнял брови.
— У профессора Снейпа закончились слова? — спросил он и отчётливо услышал скрип зубов.
Северус не ответил. Гарри промариновал его до глубокого вечера. Лёжа в кровати в одних пижамных штанах, он дождался пока мрачный и весь издёрганный Снейп выйдет из ванной, вытянул перед собой руку с кольцом, любуясь, и отстранённо проговорил:
— Колечко, колечко, скажи, почему тот, кто тебя подарил, со мной не разговаривает весь день?
— Потому что он до сих пор не услышал ответа, — сварливо отозвался Снейп.
— Так он ничего и не спросил. Как можно услышать ответ на незаданный вопрос, а, колечко?
Северус медленно повернул голову. Гарри тихо улыбался. Руку с кольцом он уже опустил.
— Я всё испортил, — сказал Северус монотонно, — хотел сделать всё по правилам.
— Кольцо в бокале, скрипичное трио, вдруг играющее любовный мотивчик, что ещё? А! Прилюдно опустился бы на одно колено и попросил моей руки?
— Сейчас звучит глупо.
Гарри оторопел.
— Что, ты и вправду?..
— Без колена. И не мотивчик, а тему любви из оперы «Тоска». Помнишь, мы ходили в магловский театр?
Гарри смотрел на него, как на восьмое чудо света, несколько мгновений, а потом вдруг понял, что его Северус действительно сделал бы это. И на колено бы даже встал.
Когда-то давно война отгремела в их жизнях, герой был ещё совсем юн, а влюблённый в него профессор зелий боролся за жизнь на больничной койке. Когда-то давно Гарри Поттер ежедневно приползал к нему через длинный коридор, подолгу сидел возле кровати, слушал дыхание и рассказывал. Всё, что приходило в голову, тут же оказывалось на языке. Наверное, тогда Снейп и очнулся только для того, чтобы прекратить, наконец, болтовню.
Гарри перелез поближе, приткнулся к Северусу под бок и принялся теребить кольцо на пальце. Оно было таким же как тот, кто его подарил: надёжным.
— Я помню, как ты рассказывал о свадьбе твоих родителей, — негромко произнёс Северус, — маленькая церковь, немногочисленные гости, близкие и друзья, тихий канон...
— И цветы. Чтобы всё утопало в цветах…
— Тебе правда этого хочется, — не вопрос, утверждение.
— Но не хочется тебе. — Гарри немного помолчал. — Северус, того, что ты бросил моё кольцо в бокал и собирался действительно встать на колени в общественном месте, уже достаточно. Я оценил.
— Я не собирался вставать на колени, — возмутился Снейп, и Гарри тихо рассмеялся.
Глубокий вечер уютно выстилал тенями комнату. Рука оказалась в руке.
— Ты так и не ответил.
— Да, Северус.
На следующее же утро Снейп отбыл во Францию на какой-то симпозиум, Гарри с головой ушёл в работу, и о грядущей свадьбе напоминало лишь кольцо. Пока его однажды не увидела Джинни.
— Омерлинчтоэто?! — в одно слово взвизгнула она, хватая Гарри за руку. — Профессор Снейп сделал тебе предложение? Как славно! На какую дату вы назначили?
— Ни на какую, — легкомысленно отмахнулся Гарри, — ещё не говорили об этом. Успеем.
Подружка похлопала длинными светлыми ресницами.
— Что значит — «успеем»? Ты себе представляешь, что это такое: организовать свадьбу? Люди за полгода едва справляются. Свадьба — это не только жених и невес… э-э… жених, это цветы, скатерти, салфетки, ленты, стулья, капризные гости, меню для званого ужина, речи, тосты, фужеры… Да много ещё чего! А ты говоришь: успеем! Кто ваш организатор?
— Э-э-э… Да мы хотели сами…
— Сами?! Ты что, хочешь свалиться с ног от усталости прямо у алтаря? Свадьба Гарри Поттера! Да о ней будут писать все газеты, понаедут репортёры. Нужно, чтобы всё было идеально!
Джинни принялась за дело с ответственностью и большим энтузиазмом. Все хлопоты она взяла на себя. Гарри с облегчением решил, что ему останется только ткнуть пальцем в понравившийся торт и выбрать оттенок скатертей на праздничных столах.
Весь ужас ситуации он осознал, когда увидел список гостей.
— Кто все эти люди?
Джинни, сидя на полу в его гостиной в ворохе лент, нетерпеливо глянула в пергамент.
— Ты всех здесь знаешь, Гарри, не придумывай.
— Кингсли с женой, Макгонагалл, Малфои, коллеги Северуса, ладно… Но кто такая Софи Бернард?
— Кузина Драко из Франции.
— Зачем на моей свадьбе кузина Драко?
— Она работает в лаборатории, с которой профессор сотрудничает — полезный человек. Это Драко посоветовал.
Гарри скептически хмыкнул. Если Малфой посоветовал, то ещё не ясно, кому такое знакомство будет выгодно больше.
Вечером Гарри застал Северуса в гостиной — он просматривал список приглашённых.
— Сто восемьдесят шесть человек, — задумчиво проговорил он, — даже не думал, что мы знаем столько народу. Это уже не маленькая церковь, а целый собор.
— Чересчур, да? — робко спросил Гарри, вытягивая пергамент из длинных пальцев. Прежде, чем ответить, Северус его поцеловал.
— Нет. Если тебе этого хочется.
То, что желания Гарри Поттера и желания Джинни Малфой, в девичестве Уизли, не совпадают, стало заметно сразу. Но к тому моменту, как Гарри набрался храбрости сообщить ей об этом, было столько всего сделано и организовано, что язык уже не повернулся.
— Хор мальчиков будет исполнять канон с балкона, — щебетала Джинни, уцепившись за локоть Гарри. Они приехали смотреть церковь. — Я знаю, ты хотел мелодию из какой-то маггловской оперы, но это же церковь. Мне показалось, что будет неуместно.
Высокий сводчатый потолок, расписанный фресками, парил над головой, словно небесный купол. Солнечный свет, проникающий сквозь витражные окна, преломлялся в многоцветье и озарял каждый уголок священного пространства.
Стены, облицованные отполированным до зеркального блеска мрамором, золотые орнаменты и резные узоры. Тишина стояла такая, что звук шагов отдавался по всему залу и истаивал где-то в вышине, под потолком. Главный алтарь, возвышающийся в дальней части зала, был богато украшен позолотой и витыми колоннами.
Гарри попытался представить здесь себя и Северуса. И не смог.
— Какая церковь! — вздыхала Джинни. — Мы с Драко заключили магический брак. Родовые алтари, ритуалы… У магглов всё красивее, романтичнее. Ты только посмотри, какое великолепие! — Она вдруг остановилась, повернулась, невозможно красивая в разноцветных солнечных лучах, взглянула блестящими глазами, полными слёз. — Тебе так повезло. Профессор Снейп делает всё, чтобы ты был счастлив. Кто бы мог подумать…
Впрочем, уже через две минуты Джинни взяла себя в руки.
— На ужине непременно нужно будет рассказать историю, как было сделано предложение.
Гарри рассказал, и она удивлённо вытаращила глаза.
— Какой ужас! Нельзя, чтобы люди это услышали.
— А зачем вообще они должны об этом знать?
— Это традиция. Гости будут требовать подобных историй. Как встретились, первый поцелуй, предложение руки и сердца. Классика.
— Как встретились? Джинни, ты серьёзно? «Мистер Поттер, наша новая знаменитость!» Мне одиннадцать, а он — мой злобный школьный учитель.
— Но ведь было же между вами что-то прекрасное! — всплеснула она руками.
— Да. Только об этом не рассказывают во всеуслышание.
Джинни покраснела.
— Ладно, это можно опустить. Но историю про то, как было сделано предложение, мы приукрасим. Она всё равно трогательная.
Нервы мотала не только Джинни с оттенками лент и скатертей. Подливали масла в огонь и журналисты. Не проходило и недели, чтобы Гарри не сфотографировали где-нибудь в салоне для новобрачных, с довольно-таки очумелым видом: например, таращившимся на сервировочные тарелки.
Северусу не давали проходу. В отличие от национального героя, он к такому не привык.
— Это напоминает те времена, когда мы объявили о наших отношениях, — мрачно сказал Снейп, стараясь не замечать взглядов окружающих. — Тогда тоже все несколько недель сходили с ума.
— После свадьбы всё уляжется.
Гарри очень на это надеялся.
Он всё думал, когда Северус дойдёт до той точки кипения, чтобы послать к чёрту и его, и журналистов, и Джинни Малфой, которая почти поселилась у них дома, но этого не произошло. Тот случай с проклятыми чесоткой не считался.
Северус был удивительно стоек. Когда Гарри пожаловался ему на ледяные скульптуры, которые заказала Джинни, он сдержанно улыбнулся и лишь выразил свою надежду, что это будут не банальные купидоны. Гарри тут же связался со своем горе-организатором и решительно отменил купидонов!
В отместку Джинни настояла, чтобы профессор был в чёрном, а Гарри — в белом.
— У обоих женихов в петлице будет красная роза, как символ любви, — говорила она вдохновенно, — это так романтично. Ах, как я вам завидую…
Стоя на небольшом возвышении, Гарри старался не двигаться. Белоснежный приталенный костюм подшивали прямо на нём. Вокруг ходила симпатичная ведьмочка и, помахивая волшебной палочкой, шептала заклинания. Гарри замер на подставке и следил за порхающими вокруг него иглами, нитками и ножницами, молясь, чтобы ему не проткнули, не пришили или не отрезали ничего лишнего. В трёх метрах от него, на такой же подставке стоял Северус. Он видел его сквозь зазор между разграничивающей комнату шторкой и стеной.
Северус спокойно сносил все манипуляции, лицо его было мирным и безмятежным. Он выглядел таким… таким… Гарри вдруг понял, что не может вдохнуть: счастливым. Его Северус был счастлив, стоя на возвышении в чёрном элегантном свадебном костюме. Волосы были распущены, чудесные глаза смотрели куда-то в пространство, руки мастера, умеющие так много, расслабленно были опущены.
«О чём ты думаешь, любовь моя? — размышлял Гарри с нежностью. Вслух он ни за что бы не осмелился назвать Северуса так, опасаясь быть поднятым на смех. — По твоему лицу не похоже, что проклинаешь этот салон, меня и всех прочих, причастных».
Словно почувствовав взгляд, Северус повернул голову. Ночные глаза скользнули по стройной фигуре Гарри и потеплели.
Щёки Гарри вспыхнули. Он улыбнулся светло и радостно, как летний день. Они так и застыли в непонятном очаровании, пока Джинни решительно не задвинула шторку.
— Гарри! Профессор Снейп не должен видеть тебя. И… Знаешь что? Думаю, завтра тебе стоит ночевать у нас. Я уже подготовила гостевую спальню.
Он поборол желание стукнуть себя по лбу.
— Это ещё зачем?
Джинни покраснела.
— Так положено. Нужно, чтобы ночь перед свадьбой вы провели порознь. Ну… В чистоте, понимаешь? — Она поспешила сменить тему. — У вас будет мальчишник: у каждого свой. Ты решил, кого приглашать?
Ох, как же они надрались!
Ближе к двум ночи Гарри и Рон, обнявшись, затеяли караоке-дуэль с какими-то пенсионерами. Им подпевали Дин, Симус и Невилл. Драко был на подтанцовке. Исполняли молодые люди знаменитую «The Show Must Go On» весьма фальшиво, но старание компенсировало мастерство. Пенсионеры не отставали, и, когда благопристойного вида старичок, чем-то похожий на Слагхорна, вдруг достал баян и исполнил «Очи чёрные», молодёжь капитулировала.
Малфой потерял где-то свои штаны. Рон вдруг заметил, что он без брюк. Оказалось, в последний раз они были на нужном месте в уборной, но при обыске оной так и не обнаружились. Драко пришлось переправлять через каминную сеть, обвязав скатертью со стола.
Гарри долго рассыпался в благодарностях и комплиментах бармену и официанткам. Те краснели от удовольствия и отмахивались, просили сфотографироваться. Впоследствии заведение поднялось в цене благодаря фотографии на стене: Гарри Поттер в обнимку с обслуживающим персоналом и автограф национального героя под ней.
Начало светать. Распрощавшись с друзьями, Гарри вдруг так затосковал. Ему стало невыносимо от мысли, что он не видел Северуса уже целые сутки!
Гарри аппарировал на свой страх и риск к порогу дома, тихонько отпер дверь. В коридоре споткнулся о чьи-то незнакомые туфли. Дорогие, мягкие, замшевые. Из гостиной доносился раскатистый храп. Он осторожно приоткрыл дверь.
На диване, раскинув руки и ноги в разные стороны, в живописной позе спал Люциус Малфой. Одеяло съехало на пол. Блистательный лорд уснул как был: в брюках и рубашке, а храпел как сапожник. Гарри хмыкнул. Любимый коньяк Северуса мог свалить с ног кого угодно и где угодно.
Гарри поднялся в спальню. Северус лежал обнажённый, утопая в мягком пуховом одеяле. Лунный свет ласкал его тело, сглаживая угловатость и худобу, высвечивая плечи и спину, изящный изгиб поясницы, крепкие ягодицы, длинные стройные ноги. Чёрные волосы разметались по подушке, длинные ресницы были опущены, лицо казалось словно выточенным из мрамора: белым и нежным, как у скульптур Донателло. Застыв в дверях, Гарри задохнулся. Можно ли с каждым днём любить все сильнее и сильнее, и что тогда останется от сердца в конце этого пути? Осколки? Лохмотья? Или оно укрепится и закалится в любви, как закаляется сталь в горниле?
Завтра их свадьба.
Осознание ударило в грудь так, что Гарри пошатнулся и схватился слабыми руками за дверной косяк.
— Ты что тут делаешь? — донеслось с кровати. Черноволосая голова поднялась от подушки.
Луна, пролив серебряные брызги, опрокинулась в небо. Звёзды мигнули и погасли в квадрате приоткрытого окна. Гарри сделал шаг к кровати, потом бросился в тёплый ворох постели, обнял своего Северуса, прижался грудью к его спине и сунул шмыгающий нос в смоляные пряди.
— Мы женимся, — беспомощно проговорил он.
Северус осторожно перевернулся, поймал в бережные объятия. Блестящие и слегка нетрезвые глаза бегло осмотрели его лицо.
— Я в курсе, — улыбнулся он. — Что с тобой? А как же строгий наказ миссис Малфой: ни-ни до свадьбы?
Вместо ответа Гарри крепко поцеловал пахнущие шоколадом и алкоголем губы и зашептал жарко, пламенно:
— Я люблю тебя, ты ведь знаешь? Ни черта ты не знаешь, Северус. Невозможно это объяснить. Меня как будто выламывает всего, скручивает до боли, до сладости. В груди всё немеет, сердце бьётся как сумасшедшее. Я как феникс: умираю и воскресаю бесконечно! Руки твои, волосы, глаза твои проклятые… Сожрать тебя, что ли?
Секунду в комнате висела тишина, потом Северус сказал:
— Есть идея лучше.
Это только с первого взгляда так казалось, что главный у них Снейп. На деле всё было иначе. Старший, рассудительный, холодный и обстоятельный Северус в постели отдавался так, что у Гарри напрочь срывало крышу. За дверями спальни они менялись ролями, и однажды Гарри высказался, что не прочь всю жизнь не вылезать из койки.
В эту ночь они с удовольствием нарушили строгие наказы Джинни и все мыслимые и немыслимые традиции. Несколько раз.
Стоя перед зеркалом, Гарри усмехнулся. Из нового у него были карманные часы на цепочке, из старого — фотография родителей во внутреннем кармане пиджака. С утра он одолжил зажим для галстука у Джорджа, а в манжетах красовались запонки с голубыми камнями. Всё было готово.
— Как ты, дружище? — в комнате появился Рон. Рядом с ним в длинном розовом платье стояла Гермиона. Лицо у неё было заплаканное.
— Ну что ты! — Гарри обнял подругу и поцеловал в лоб. — Перестань, а то уплывём.
— Это хорошая примета, — тонким голосом сказала Луна, тоже незаметно протиснувшаяся в комнату. В руках у неё была сумочка в виде большой морковки, расшитая бисером. — Слёзы счастья приносят брачующимся удачу.
Гермиона фыркнула.
— Я остановиться не могу. Это всё так трогательно.
— Ты и в прошлый раз рыдала, — хохотнул Рон. — И, как оказалось, напрасно. Надеюсь, теперь обойдётся без сюрпризов, а?
Сюрпизы…
Утро свадьбы началось с разговора с Драко Малфоем по каминной сети, а через пять часов они все были в той самой церкви, которая так понравилась Джинни.
Она сдержала слово. Всё утопало в цветах! Пышному убранству церковного зала торжественности прибавляли и разодетые гости, и украшенные лентами скамьи, и детский хор на балкончике в белых одеждах, и ледяные скульптуры: не купидоны — ангелы, красивые до безобразия, хрупкие, кристальные, нежно-прозрачные.
За несколько минут до церемонии к жениху стремительно подлетела взволнованная Джинни.
— Гарри, ты только не волнуйся, но профессор Снейп до сих пор не приехал, — затараторила она с испуганным выражением лица, — я уже предупредила пастора, мы подождём. Может быть… его что-то задержало?
Гарри улыбнулся ей, дотрагиваясь ладонью до огненных волос. В самый последний момент он убедил её надеть белое платье. Длинное, облегающее, совсем простое, но такое красивое и элегантное.
— Всё хорошо, не волнуйся, — сказал он, — не нужно просить пастора ждать.
— Но… как же начинать церемонию без жениха?
— Жених на месте.
Секунду на её прекрасном личике отражалось лишь замешательство, а потом она облегчённо рассмеялась.
— Профессор Снейп приехал? Когда? Я его не заметила. Как он прошёл мимо? Я же всё время была в зале…
— Иди сюда, хочу подарить тебе кое-что.
Джинни, совершенно обескураженная, подошла. Гарри открыл небольшую шкатулку, вытащил невесомое облако и накинул ей на голову.
— Вот теперь всё как надо.
Джинни взглянула на него, будто он надел на неё не свадебную фату, а клубок змей.
— Гарри, что ты делаешь?
— Всё так, как ты хотела, Джин? — спросил он мягко.
Секунду она стояла, растерянная и изумлённая, а потом поняла… Глаза её наполнились слезами.
— Но… как же… как так?
Гарри улыбнулся и предложил ей локоть.
— Идём, невеста. Сдам тебя с рук на руки твоему отцу, а он поведёт к алтарю. Как ты и мечтала, правда?
Она ничего не могла ответить, просто шла, тихая, счастливая. А в конце прохода её ждал Драко Малфой.
Журналистам в тот день не повезло: они собирались писать о грандиозной свадьбе Гарри Поттера, а пришлось — о Джинни-Давно-Уже-Не-Уизли. Гости были слегка удивлены таким поворотом, но остались довольны и церемонией, и свадебным застольем. Вот только с подарками пришлось повозиться: набор котлов и всяческого прочего зельеварческого оборудования был чете Малфоев без надобности.
Гермиона смахнула с плеч друга несуществующие пылинки. Рон одобряюще хлопнул по плечу. Луна улыбалась.
— Пора.
Всё было так, как он хотел: маленькая церковь, самые близкие друзья, канон, много цветов и Северус. Перед первым шагом у Гарри затряслись колени, взмокли ладони, он вдруг испугался непонятно чего. А когда дошёл до алтаря, поразился тому, какими холодными от волнения были пальцы Северуса, какая неподдельная тревога плескалась в чёрных глазах.
Благоухающий зал, растроганные вздохи, закатное солнце, льющееся из стрельчатых окон, клятвы, законный поцелуй, крики радости и поздравления — всё померкло.
Был лишь он. Северус. Крепко держащий за руку.