Chapter Text
Сильмарили — три драгоценных камня невероятной красоты и силы. Они настолько прекрасны и священны, что никто не может к ним прикоснуться, не имея чистого сердца и помыслов.
Война в Средиземье шла долгие годы, и не было ей конца и края. Кенго, больше известный как Темный Владыка, уничтожал королевства людей и эльфов, захватывал земли и убивал всех, кто осмеливался встать у него на пути. Было пролито так много крови, что, казалось, сама земля уже пропитана ею.
В этой непрекращающейся войне королева Бетси потеряла все: народ, земли и целое королевство, разрушенное силой Темного Владыки. У нее остался лишь небольшой отряд, состоящий из двенадцати человек, среди которых были и совсем юные сыновья ее покойного мужа.
Но эта история не о благородной и мудрой королеве, чья смелость, вера и преданность помогли ее подданным последующие семь лет уничтожать приспешников Кенго, пытаясь отвоевать земли обратно.
Эта история о ее сыне: о том, как вместе с возлюбленным они изменили законы этого мира.
· • • • ✤ • • • · ·
— У меня плохое предчувствие, — нахмурился Ники, скрещивая руки на груди.
Эндрю не закатил глаза только потому, что был слишком занят, проверяя снаряжение. Наточенный меч надежно закреплен в ножнах; острый клинок из закаленной стали спрятан в высоком сапоге, еще один — на поясе. Эндрю посильнее затянул ремень, удерживающий ножны, и протяжно вздохнул, поднимая взгляд к безоблачному небу, которое едва виднелось сквозь массивные ветви деревьев. Прохладный утренний ветерок щекотал кожу и взъерошивал светло-русые пряди, ниспадающие на лоб.
Стрекотание цикад сливалось с пением птиц, создавая мелодию, ласкающую уши. В лагере велись ленивые разговоры, разносившиеся по небольшой полянке, на которой их отряд остановился всего день назад. Несколько рыцарей сидели у костра в ожидании завтрака, а единственная кухарка помешивала суп, стараясь не обращать внимание на урчание в желудках мужчин.
Это было тихое, мирное утро, и лишь Ники не находил себе покоя.
— Я серьезно, — настаивал он. — Сначала Дрейк, потом Кэсс…
Эндрю постарался сдержать непроизвольную дрожь при упоминании Дрейка. Мужчина исчез несколько недель назад, и Эндрю совсем по нему не скучал. Прошло тринадцать лет, но он все еще помнил непристойные комментарии, которые не должен был слышать в свой адрес в семилетнем возрасте. Он не знал, почему Дрейк не перешел от слов к действию, — возможно, конечно, хватило ума не нападать на принца, — но недвусмысленных предложений и намеков было достаточно, чтобы Эндрю всей душой возненавидел этого человека.
Пару дней назад пропала Кэсс — мать Дрейка. Женщина была доброй и тихой, а на губах ее всегда светилась мягкая улыбка, несмотря на мрачное бремя войны, нависшее над их головами. Настроение Эндрю стало мрачнее. Он взглянул на сидящего возле костра Ричарда — мужа Кэсс и отца Дрейка, — и вовсе не удивился, заметив хмурое и печальное выражение на его лице. Эндрю думал, что мысли у них сейчас схожи: шансы на то, что Кэсс и Дрейк живы — крайне малы.
— Это всего лишь небольшая вылазка, — прервал Эндрю кузена. — Я вернусь к вечеру.
Ники сжал губы в тонкую линию. Он явно хотел продолжить настаивать и за поддержкой оглянулся на Эрика, — главнокомандующего их небольшого отряда, — который в ответ только улыбнулся, пожимая плечами.
— Он уже много раз это делал, — рассуждал Эрик, стараясь успокоить мужа. — Не стоит так волноваться.
Плечи Ники опустились.
— Ты прав. Я, наверное, просто накручиваю себя, — нехотя согласился он.
Эндрю не стал его убеждать в обратном.
— Присмотри за Аароном.
Ники торжественно кивнул.
— Конечно.
Бетси уже ждала его, сидя на большом валуне на окраине лагеря. В ее глазах отражалась глубокая усталость, но они все так же искрились добротой, когда она взглянула на Эндрю.
— Уже уходишь?
— Вернусь вечером.
— Будь осторожен, — с тревогой в голосе произнесла Бетси, осматривая окружающий лес. — В этом районе не должно быть орков, но…
— Сейчас нигде не безопасно, — закончил за нее Эндрю.
Бетси печально улыбнулась. Она больше ничего не сказала, но это и не требовалось. Эндрю все равно отправится на разведку, вне зависимости от опасностей, с которыми мог столкнуться. В этой войне он воин. Совсем не важно, что в его жилах текла королевская кровь — это не давало ему никаких привилегий. Он — принц, пытающийся воскресить свое королевство из пепла, и однажды Эндрю вернет то, что по праву принадлежало ему.
Шелест потрепанного одеяния был тихим в сравнении с ветерком, заигрывающим с листвой многолетних деревьев. Бетси поднялась с валуна, не обращая внимания на капли росы, цепляющиеся за подол ее длинного платья, и раскинула руки в стороны, безмолвно приглашая, — ритуал, который исполнялся каждый раз, когда Эндрю уходил.
В нос ударил запах пряных трав. Тяжесть на сердце, вызванная тревогой Ники, стала чуточку легче. В этом мире, где каждый день шли сражения не на жизнь, а на смерть, Бетси была для Эндрю не только неизменной константой спокойствия и умиротворения, но и источником его силы. Именно она вдохновляла двигаться дальше, не сдаваться и сражаться за разрушенное королевство, цепляясь за несбыточную мечту однажды вернуть то, что было так грубо уничтожено. Глубоко в душе Эндрю не верил, что попытки к чему-то приведут, но ради Бетси, ради Аарона и Ники — ради своей семьи, — он сделает все, чтобы потери не были напрасны.
Умиротворенную тишину леса разрушило громкое уханье. Звук эхом отдавался в ушах, и в такт биению сердца повторился мгновением спустя. Эндрю отстранился от теплых объятий и поднял голову. На одной из веток деревьев сидела сова с пестрым окрасом; взгляд черных бусин в обрамлении золотистых зрачков был неотрывно прикован к горизонту. Существо выглядело поистине королевским и статным, но Эндрю знал, что далеко не птица считалась владелицей этого леса.
Он еще секунду рассматривал интересный окрас, а затем оглянулся на Бетси. В уголках ее губ появились морщинки; карие глаза — темнее, чем у самого Эндрю, — сузились, превращаясь в полумесяцы. Она все еще смотрела на сову, и что-то в ее лице дрогнуло — так быстро, мимолетно, словно всего лишь рябь на воде, исчезнувшая в мгновение ока, но Эндрю заметил.
— Что такое?
Бетси покачала головой, казалось, с трудом отводя взгляд от величественной совы, и только после того, как снова осмотрела окружающий лес, взглянула на Эндрю.
— Просто глупое суеверие, — отмахнулась она. — Увидимся вечером. Не ввязывайся в неприятности.
Эндрю кивнул, поправил меч, висящий на поясе, и развернулся, покидая лагерь. Проходя мимо близнеца, который в это время изучал необычные травы, растущие возле массивного дерева, что-то тщательно записывая в пергаментный свиток, он остановился. Когда тень накрыла пожелтевшие от времени страницы, Аарон хмуро поднял голову с зажатым между губами пером. Заметив Эндрю и осмотрев его с головы до ног, он смиренно вздохнул:
— Твоя очередь, да?
Эндрю проигнорировал вопрос, ответ которого очевиден, и слегка прищурился.
— Не отходи далеко от лагеря.
Аарон закатил глаза, но, вспомнив о недавней пропаже Кэсс и Дрейка, все же угрюмо проворчал:
— Хорошо. Когда ты вернешься?
— Через несколько часов.
Эндрю оглянулся. Недалеко от костра Ники о чем-то задорно смеялся, пока невозмутимый Эрик, чьи губы подрагивали, затачивал кинжал. Бетси уже присоединилась к мужчинам на бревне, ожидая завтрак. Ричард с опущенной головой не сводил глаз с земли под ногами, не обращая внимания на приглушенные разговоры рыцарей вокруг себя. Кухарка отложила поварешку в сторону и готовилась снять кастрюлю с огня. Аромат наваристого супа окутал небольшую полянку. Эта сцена была настолько обыденной и привычной, что у Эндрю что-то сжалось внутри.
— Иди поешь, — сказал он близнецу, разворачиваясь в другую сторону.
— А ты?
— Перехвачу что-нибудь по дороге.
· • • • ✤ • • • · ·
Сквозь деревья виднелось озеро Тарн Аэлуин. Водная гладь сверкала при свете закатного солнца, притягивая взгляд. Эндрю подавил желание искупаться и смыть с себя признаки долгого дня, продолжая пробираться сквозь кустарники. Сейчас они находились в королевстве Ладрос. Недалеко от того места, где был организован импровизированный лагерь, стояла небольшая деревушка. Эндрю провел в ней несколько часов, прислушиваясь к слухам и изучая обстановку. Ничего нового он не узнал: Темный Владыка все так же бесчинствовал в Средиземье, укрепляя позиции и проливая все больше крови.
Возвращаясь в лагерь в самом мрачном расположении духа, Эндрю вдруг остановился. Весь день его преследовало неприятное предчувствие, — в чем была полностью вина Ники, — и сейчас это, казалось, достигло своего апогея. Сердце с тревогой забилось в груди; холодный пот выступил на лбу, и озноб пробежался по телу. Что-то было не так. Что-то беспокоило его, не давая сделать полноценный вдох.
А затем он это услышал. Ничего — ни пения птиц, ни трепыхания крыльев, ни завываний диких животных, лишь ветер, такой слабый, что казался призрачным. Лес, который никогда не молчал, внезапно оглушал звенящей тишиной.
Выругавшись себе под нос, Эндрю стиснул зубы и, забыв об осторожности, побежал. Колючие кустарники цеплялись за одежду и царапали кожу; под ногами с громким хрустом ломались ветки. Тяжелые сапоги вязли в мягкой земле, и меч в ножнах бился о бедро, оставляя синяки. Он не обращал на неудобства никакого внимания, пытаясь прогнать из головы страшные картины того, что могло ждать его по возвращению.
Начало смеркаться, и Эндрю ускорился. Он бежал так быстро, словно за ним гналась стая голодных волков; грязь отскакивала от сапог, разлетаясь в стороны. Наконец вдалеке показался слабый огонек тлеющего костра. Эндрю не успел выдохнуть: вокруг все еще стояла оглушающая тишина, от которой тревога в груди только усиливалась. Почему было так тихо? Где же голоса и смех, присущие людям?
Он нашел ответ, когда преодолел оставшийся путь. И сцена, представшая ему, была хуже всего, что он только мог представить.
Воздух вышибло из легких так резко и болезненно, словно кто-то ударил его в грудь тяжелой дубиной. Эндрю затормозил на краю лагеря и неестественно замер. Худший кошмар сбывался прямо здесь и сейчас, и он был не в силах что-то исправить. Он не мог дышать, не мог мыслить.
А затем он почувствовал это. Тошнотворный густой запах крови.
Ноги двинулись, казалось, осознавая быстрее разума. Эндрю сделал шаг, еще один, и еще, пока сердце разрывало грудную клетку, мечтая вырваться из заточения и не чувствовать невыносимой боли. Пахло гарью и плотью, и с примесью крови это был тошнотворный запах, вызывающий спазмы в желудке и головокружение. Эндрю стиснул дрожащую челюсть и заставил себя двигаться. Каждый шаг был сродни хождению босиком по битому стеклу.
Перед глазами все расплывалось. Взгляд с трудом сфокусировался, и первым, кого он увидел, был Ники. С остекленевшими безжизненными глазами, повернув голову в сторону, его тело лежало у тлеющего костра. Эндрю, казалось, не дышал; легкие отказывались функционировать. Медленно он опустился на колени, впервые в жизни проявляя надежду. Надежду, что все это — не более чем дурной сон.
Но секунды шли, превращаясь в минуты, а Ники все так же не шевелился. Вокруг продолжала стоять мертвая тишина, и любая надежда была безжалостно разрушена. Реальность обрушилась на него подобно грому в безоблачный день.
Эндрю судорожно сглотнул. Рука дрожала, когда он протянул ее к окровавленному лицу Ники, чтобы закрыть глаза, которые уже никогда не зажмурятся от улыбки, не заблестят энергией жизни, не заплачут от переизбытка эмоций. В груди болело так сильно, словно кто-то поджег его, взял раскаленную кочергу и переворошил все внутри, прижав пылающий конец прямо к сердцу.
Заторможено он проследил за направлением головы Ники, вовсе не удивившись, когда увидел в нескольких метрах от них Эрика. Из груди мужчины торчал меч; на теле множество открытых ран. Земля вокруг него была окрашена кровью, темно-бордовой, почти черной в свете угасающего огня. Отстраненно Эндрю осознал, что нападение было внезапным, и число противников превышало их немногочисленный отряд. Эрик — один из лучших воинов этого континента. Если он пал, у остальных не было и шанса.
— Аарон, — выдохнул Эндрю, резко поднимаясь.
Дымка в голове рассеялась, и теперь он увидел весь масштаб случившегося вместе с очевидными признаками сражения: утоптанная земля, сломанные ветки, разбросанные и перевернутые вещи, остывающие трупы уродливых существ с отрубленными головами и глубокими ранами. Так много тел на поляне — люди, которых Эндрю знал всю свою жизнь. Они не сдались без боя, сражаясь до последнего вздоха, до самого конца. Орков было намного больше. Как они здесь оказались? В этой глуши, таким большим количеством? Это не казалось случайностью.
Эндрю двигался, словно кем-то ведомый, не чувствуя, что тело принадлежало ему. Кровь в жилах застыла от ужаса. Он носился по лагерю и вглядывался в каждое лицо, одновременно желая и страшась найти близнеца.
— Аарон! — крикнул Эндрю.
Ответом послужила все та же гробовая тишина. Эндрю подавил дрожь, а затем во второй раз за последние несколько минут упал на колени. Она находилась чуть дальше от всех, посреди окровавленных цветов, растущих у массивного валуна. Зрелище было хуже, чем вид мертвого Ники. Бетси не сражалась. Она была стратегом, отдавая приказы из лагеря, и, возможно, это был один из немногих разов, когда королева взяла в руки меч. Острый клинок валялся недалеко от ее тела.
Эндрю зажмурился, не желая представлять ход битвы, но перед глазами упорно мелькали сцены, как орки загнали Бетси в угол, лишили шанса обороняться и жестоко оборвали ее жизнь. Сердце Эндрю разбилось на тысячу мелких осколков, и каждый острый край впился в органы, заставляя кровоточить и медленно умирать изнутри. Он не знал Тильду, женщину, которая его родила — она скоропостижно скончалась после родов, — но Бетси была рядом с ним столько, сколько он себя помнил. Добрая, отзывчивая, умная и благородная. Эндрю совсем не был удивлен, что его отец полюбил ее. Она заботилась о них с Аароном, относилась, как к родным сыновьям. И даже после смерти короля не изменилась, продолжая одаривать их любовью и вниманием. Она стала им настоящей матерью.
И Эндрю не смог ее спасти. Годами тренируясь и сражаясь, чтобы в один единственный важный момент его не оказалось рядом.
— Би, — прошептал он, закусывая губу, чтобы не дать всхлипу вырваться наружу.
Его дыхание участилось, грозясь превратиться в рыдание. Он понимал, что не стоило смотреть, но все равно хотел знать, как именно ее убили, хоть и осознавал, что это навсегда отпечатается в его сердце. На ее лице застыло безмятежное выражение, казалось, будто она просто уснула. Если бы не огромные окровавленные пятна в районе груди, живота и бедра, можно было бы утешить себя иллюзией. Эту возможность у Эндрю тоже отобрали.
Он сразу это заметил, но только сейчас действительно опустил взгляд и посмотрел. Ей отрубили руку, ту самую, на которой она всегда носила подарок эльфийского короля Кевина. Она берегла кольцо, когда-то принадлежавшее Тильде, чтобы по достижению совершеннолетия передать Эндрю по просьбе почившего мужа.
Ярость заполнила его желудок. Боль, горе и страх отошли на второй план. Они не только ее убили, но и посмели изуродовать тело. Эндрю сморгнул выступившие слезы и стиснул челюсть так сильно, что раздался пронзительный скрежет зубов. Кулак взмахнул в воздух, а затем врезался в твердую землю; костяшки пальцев завибрировали, но Эндрю не ощутил последствий удара.
Он поднялся, напряженный и готовый к бою. Еще раз осмотрелся, отошел чуть дальше от лагеря, заглядывая в ближайшие кусты. Аарона здесь не было. В глазах Эндрю полыхало пламя, готовое уничтожить любого, кто встанет у него на пути. Могли ли орки, служа Темному Владыке и действуя явно по его приказу, забрать не только руку Бетси, но и Аарона?
Ослепленный гневом и скорбью, Эндрю в последний раз преклонил колени перед телом Бетси, мысленно умоляя о прощении за то, что его не было рядом, обещая отомстить за смерти всех, кто был им дорог, и решительно поднялся, расправляя плечи и выхватывая меч из ножен. Каждый нерв в теле был напряжен до предела; дрожь сотрясала кости, от которой сердце заходилось в неровном ритме.
Орки — злобный и варварский народ. В них не было ничего изящного: крупные, с плоскими носами и желтоватой кожей, они не осторожничали. Эндрю быстро вышел на их след, но догнал только к глубокой ночи, пробираясь сквозь темноту и ориентируясь лишь на свет далеких факелов. Ядовитая злоба отравляла сердце, позволяя двигаться вперед; он не замечал ни усталости, ни чувства голода.
Ярость его была так сильна, что в одиночку он расправился со всеми, оставив в живых только последнего из девяти орков. Он тяжело дышал; за спиной раздавались кряхтения умирающих существ, бесполезно пытающихся цепляться за остатки жизни. Волосы Эндрю развивались на ветру, когда он приставил острый наконечник меча к огромной шее поверженного врага. В тот момент он выглядел как предвестник скорой гибели всего живого. Смертоносный и опасный, не знающий о пощаде.
— Где он? — не спросил, потребовал Эндрю.
— Кто? — прорычал орк, готовый сразиться, несмотря на острие клинка возле горла. — Мы никого не забирали.
Эндрю стиснул зубы. Он знал, что орк говорил правду: Аарона среди них не было, и вряд ли бы они схватили его в плен, чтобы безрассудно убить по пути. Когда его противник уже готов был подняться, Эндрю крепче сжал ладонь, взмахнул мечом и отсек орку голову. Он не вздрогнул, когда брызнула кровь. Не вздрогнул, когда тело с тихим стуком упало на землю. Красная пелена застилала перед глазами.
Только когда убедился, что все мертвы, Эндрю успокоился. Он перерыл вещи орков и нашел отсеченную руку Бетси, небрежно обмотанную в грязную ткань. Все чувства были надежно заперты под невидимым замком, спрятаны так глубоко внутри, что даже он не мог их обнаружить. Эндрю отстранился от любых эмоций, разрывающих грудь, и снял с холодного, твердого, безжизненного пальца кольцо. При свете брошенных на землю факелов, он не мог как следовало рассмотреть его, но ему и не требовалось. Он видел кольцо бесчисленное количество раз, чтобы провести подушечкой большого пальца по золоту и почувствовать текстуру там, где как знал, была выгравирована буква “К”.
Той ночью Эндрю не позволил себе спать. Его желудок был пуст и сжимался от голода; в голове путались мысли от усталости, но он продолжал идти, пробираясь через темноту леса и возвращаясь в лагерь, где его уже никто не ждал. Какая-то часть его надеялась, что когда он выйдет на знакомую поляну, там будет Аарон, но Эндрю знал, что это глупые надежды и пустые мечты. В груди что-то кольнуло. Аарон не такой искусный воин, как Эндрю. Младший принц всегда отдавал предпочтение изучению целительству, а не сражениям, и в этом опасном мире, даже если он все еще жив… Эндрю сжал кулаки так сильно, что ногти впились в огрубевшую кожу, оставляя красные следы на ладони.
Аарон умен. Аарон найдет способ выжить. А если нет, Эндрю сам его убьет.
· • • • ✤ • • • · ·
Он не спал и не ел уже больше суток. Одежда неприятно прилипала к потному и грязному телу; мышцы рук пульсировали от усталости, но Эндрю упорно продолжал копать. Часть сознания постоянно следила за окружающей обстановкой, высматривая любые угрозы, притаившиеся во тьме. Лес оставался тихим. Казалось, даже хищные животные чуяли его скорбь, не приближаясь к поляне, где когда-то, еще вчера, кипела жизнь.
Эндрю не стал далеко уходить, решив похоронить близких прямо здесь. Ники и Эрику он выкопал одну могилу на двоих, подозревая, что им бы это понравилось. Половину жизни любить друг друга и умереть в один день, — когда-то небрежно брошенная фраза Ники превратилась в реальность. Эндрю подозревал, что и после смерти они останутся вместе. Это не имело значения. Не для Эндрю, который лишился всего и всех в одно мгновение, оставшись совсем один в этом мире с единственной тлеющей надеждой, что Аарон все еще жив.
Опустившись перед могилой Бетси, он прошептал, едва шевеля губами:
— Я найду его.
Это прозвучало как обещание, заверение и мольба.
Когда все тела были похоронены, а громоздкие трупы орков перенесены подальше от поляны, Эндрю выдохнул и без сил упал на землю. Солнце уже клонилось к горизонту и он знал, что ему надо что-то съесть, но он так устал. Сон незаметно утянул его в свои тихие объятия, давая изможденному телу и разуму долгожданную передышку. Возможно, Боги смилостивились над ним, даровав ночь, лишенную снов.
На следующий день, едва рассвело, Эндрю перекусил остатками вяленого мяса и отправился в путь, оставляя на поляне часть сердца, которая уже никогда не будет целой. Он осмотрел, как ему казалось, большую часть леса, но следов Аарона так и не обнаружил. Эндрю даже вернулся в деревню, где совсем недавно был на разведке, подумав, что близнец мог отправиться туда за помощью, но и там никто не видел человека, очень похожего на него.
Беспокойство, тревога и тяжесть на сердце стали постоянными спутниками в его путешествии. Эндрю проверял ближайшие поселения, пересекал горы, леса и озера, уходя все дальше и дальше от королевства Ладрос, не зная, в верном ли направлении держал путь. Часы превращались в дни, а дни — в недели. Прошло много времени, прежде чем внезапно Эндрю обнаружил себя в очень странном лесу.
Все казалось обычным, и в тоже время что-то было совершенно не так. Он чувствовал магию, которая цеплялась за его кожу ледяной хваткой, принося ощутимый зуд и жжение. Эндрю нахмурился, дернув плечами, словно пытаясь стряхнуть с себя чужое прикосновение, и огляделся. Деревья были настолько высокими, что, казалось, пронзали небо верхушками, закрывая еловыми ветвями солнце. Легкий туман окутывал землю, и вдалеке нельзя было разглядеть ничего, кроме кромешной тьмы. В воздухе пахло сыростью и несчастьем.
Атмосфера была угнетающей. Эндрю чувствовал опасность повсюду. Он сделал шаг, но что-то не пускало его вперед: невидимая сила приказывала повернуть назад, уйти как можно дальше отсюда. Он был упрям, продолжая двигаться вперед, стиснув зубы, пока тьма вокруг него сгущалась. Каждый шаг давался с трудом, будто он пробирался сквозь плотный барьер, готовый содрать с него кожу и съесть, не оставив и косточки.
Эндрю медленно шел, держа ладонь на рукоятке меча и цепким взглядом всматривался в темноту, прислушиваясь к любым подозрительным звукам. Лес был мрачно красив, вызывая мурашки, поднимающие волоски на чувствительной шее. Идти было неудобно: камни, валуны, упавшие деревья мешали на пути, и ему приходилось ни раз останавливаться, чтобы найти обходной путь. Эндрю не знал, сколько уже пробыл в этом лесу, — казалось, время здесь шло иначе, не подвластное всем известным законам, — но ощущение, что незримая сила пыталась вытолкнуть его за пределы таинственной территории, не покидало ни на миг. Куда бы он не направился, куда бы ни пал его взор — что-то мощное следовало за ним по пятам, приказывая острыми когтями, впившимися в плоть, немедленно покинуть лес.
Эндрю медленно остановился и взглянул на руку, где он чувствовал, как что-то царапало его кожу. Брови едва заметно взметнулись вверх. Не считая мелких порезов от острых кустарников, через которые он продирался все дальше вглубь леса, ладонь оставалась чистой. Невидимая сила была не снаружи, а истязала изнутри. Это было странно. Эндрю обычный человек — он не привык сталкиваться с магией.
Где-то совсем рядом затрещали ветки; звук резким эхом просочился в тишину леса. Эндрю вскинул голову, и в тот же миг тьма зашевелилась. Чернильные тени становились мрачнее самой глубокой ночи, соединяясь друг с другом, пока внезапно из темноты не показались три пары глаз. Кромешная тьма превратилась в гигантского паука.
Эндрю не дернулся — лишь скривил губы при виде огромного и явно голодного существа. Одна из восьми мохнатых лап поднялась, намереваясь придавить его к земле или проткнуть насквозь — Эндрю отскочил в сторону, прежде чем паук успел добраться до него. Не мешкая и с отработанной легкостью, он вытащил меч из ножен, рассек воздух и опустил со всей силы, отсекая длинную лапку. Паук пошатнулся и заверещал настолько громко и пронзительно, что барабанные перепонки Эндрю задрожали вместе с этим звуком и с тем, как земля завибрировала, когда оставшиеся целые лапки вцепились в твердую почву, пытаясь удержать равновесие.
Не кровь, а какая-то слизь просочилась через отрубленную конечность, пропитывая землю. Запах был отвратительным, но Эндрю не позволил себе отвлечься: он нахмурился и пригнулся, проскочив под брюхо шатающегося паука. Холодная сталь сверкнула в скудном свете солнечных лучей; меч вонзился так глубоко, насколько было возможно, а затем Эндрю надавил и резко дернул. Из вспоротого брюха потекло больше слизи; жилистые органы повалились наружу. Крик паука стал неистовым, но вскоре затих. Существо осело на землю и больше не двигалось.
Эндрю поморщился от тошнотворного запаха, вытер меч о траву и двинулся дальше. Он должен был знать, что гигантский паук — это всего лишь начало, потому как на пути ему еще встретились множество опасных существ. Лоза, обвивающая ствол дерева, внезапно ожила и напала на него, пытаясь задушить. Чем больше он двигался, тем сильнее становилась хватка. Эндрю дотянулся до кинжала, спрятанного в ботинке, и разрезал путы, мешающие сделать вдох. Он убрался оттуда, как можно быстрее, но передышка была недолгой: совсем скоро Эндрю повстречались орки.
Пустой желудок давал о себе знать все чаще, но он не купился на аппетитный и манящий вид спелых ягод неизвестного происхождения. Все здесь казалось опасным, и любая пища могла стать последней трапезой в его жизни. Усталость поселилась в каждой клеточке тела — он не спал по ощущениям несколько суток; силы были на исходе. Мысли Эндрю путались, медленно сводя с ума. Он не знал, где север, где юг, куда вообще держал путь, но, цепляясь за последние остатки разума, двигался только вперед, полный решимости преодолеть этот лес, пытающийся его убить. Он слышал об ужасных местах в Средиземье и, подумал, что, возможно, это одно из них. Может быть, сейчас он на прямом пути к владениям Темного Владыки? Это объяснило бы смертоносность окружающего леса.
Прошло несколько часов или дней — Эндрю не мог с точностью определить, постоянно отвлекаясь на чувство голода, усталости и всевозможных тварей, бросающихся на него с единственной целью убить, — одежда его была грязной, пропитанной чужой кровью, потом и пылью, изодранной в нескольких местах и прилипшей к коже. Плечи осунулись. С каждым сделанным шагом Эндрю все больше склонялся к мысли, что у этого опасного леса не было конца. Возможно, та сильная магия, отчетливо витающая в воздухе, специально не позволяла ему найти выход. Вся сила воли ушла на то, чтобы продолжать идти.
Темнота окутывала его, ни на мгновение не позволяя увидеть солнечный свет — это тоже была одна из причин, почему он не знал, сколько пробыл в этом лесу. Ориентироваться в пространстве и времени было тяжело, когда вокруг постоянно царствовала полутьма.
Когда впереди показались слабые проблески света, Эндрю списал это на галлюцинацию. И чем ближе подходил, все больше убеждался, что мозг играл с ним злую шутку. Пока вдруг не осознал, что ему не мерещилось. Тени расступились, открывая вид на величественную гору, освещенную солнцем. Куда бы он не посмотрел — вправо, влево, вверх — везде была скалистая гора, а прямо напротив него, по удачному совпадению, что больше напоминало смертельную ловушку, был вход в пещеру.
Эндрю заколебался. Впервые он замялся, не решаясь сразу же продолжить путь. Последние несколько часов все было тихо: ни орков, ни гигантских существ, ни оживших растений. Казалось, что все затаились, даже холодная магия, позволяя ему пройти до безобидной на вид пещеры. Что ждало его там? Очередная опасность или спасение?
Вход в пещеру не представлял собой чего-то особенного. Разве что по размеру был слишком велик, вполне способный пропустить тролля или того же огромного паука. Может быть, там как раз логово этих тварей. Эндрю презрительно усмехнулся; терять ему в любом случае нечего.
Не раздумывая, он вошел в пещеру, и тут же почувствовал, как магия, терзающая его тело и разум на протяжении всего пути, отступила. Его словно омыло прохладной водой, смывая все чары и заклинания. Эндрю моргнул от внезапного ощущения свободы. Он вдруг смог вздохнуть, не чувствуя при этом, что его легкие скованы непосильной тяжестью.
Пещера была странной: на стенах искусственно созданы небольшие дыры, диаметром в человеческую голову, которые пропускали солнечный свет, не позволяя пространству погрязнуть во тьме. Здесь царила своя экосистема. Эндрю оглянулся — за пределами пещеры все еще были видны деревья и густой туман, окутывающий их, — но и в самой пещере росли деревья, только лиственные, а не хвойные. Вместо твердой земли под ногами — тускло-зеленого цвета и мягкая на вид трава. Казалось, что весь лес продолжал свое существование в пещере, только был дружелюбным и чистым.
Эндрю никогда прежде ничего подобного не видел. Цветы, о которых он раньше не слышал, — фиолетовые, с яркими желтыми крапинками в середине, — прятались среди травы и сверкали при свете солнца. Лианы, раскинутые с одного дерева на другое, на которых уселись птицы, мелодично общающиеся между собой. Под ближайшим кустом он увидел семейство кроликов, а чуть дальше — беззаботно резвился олененок. Желудок Эндрю скрутило при виде возможной добычи, но он не предпринял попытки начать охоту. Слишком очарованный красотой этого места, он не смел нарушить ее безмятежность и покой.
При повороте головы, прядь волос упала ему на лоб. Он хотел ее сдуть, но вдруг остановился. Воображение играло с ним или магия мрачного леса оставила свой след? Когда-то светлые русые пряди теперь сияли белизной — будто весь цвет высосали из волос, не оставив и пигмента. Странно. Так странно...
Эндрю резко поднял голову, внезапно услышав поблизости ручей. Желудок скрутило; во рту пересохло. Он так давно не ел и не пил, что от одного только звука журчания его голова закружилась. Осторожно, чтобы не тревожить отдыхающих животных, Эндрю двинулся к источнику звука, ориентируясь лишь на слух.
И когда он раздраженно, из последних сил, раздвинул кусты, выбираясь на освещенную солнцем полянку, Эндрю застыл на месте. Там, возле мирно текущего ручья, что-то тихо напевая себе под нос, стоял человек. Эндрю… Эндрю никогда не видел кого-то с таким необычным цветом волос — кроваво-красные они выделялись на фоне зелени, притягивали взгляд и вызывали удивление. Он не знал, что такое действительно могло существовать в этом мире.
Человек, обладатель этих удивительных волос, тем временем присел на колени, протянул изящную руку и осторожно сорвал цветок, растущий у берега реки, мягко поглаживая пальцами ярко-синие лепестки. Эндрю резко выдохнул, и плечи незнакомца внезапно напряглись. Пение стихло. Человек обернулся, и Эндрю вовсе забыл как дышать, когда встретился взглядом с небесно-голубыми глазами. Это не человек. Конечно, нет.
Такой красотой обычный человек обладать не мог.