Work Text:
В Выручай-комнате стоял полумрак. Снейп сидел в самом ее центре в обитом красным бархатом кресле. Он опирался рукой на мягкий подлокотник и чуть клонился в бок, подпирая пальцами висок. Справа слышался треск дров в камине, и отблески света танцевали на темном полу, подчиняясь воле неугомонного огня.
Грудь Снейпа вздымалась ровно и размеренно — вся его поза казалась обманчиво ленивой и спокойной, но черные глаза слишком внимательно всматривались в темно-серый камень стены напротив.
Позади кресла-трона от пола до потолка располагалось широкое зеркало в резной позолоченной раме. Оно будто светилось само по себе, рассеивая мягкий свет вокруг, отчего фигура Снейпа, скрытая за изогнутой спинкой, сильнее тонула во мраке. И только его хищный профиль подчеркивали острые, ломаные тени.
Снейп ждал.
Ему хотелось нервно барабанить пальцами по креслу, а лучше встать и начать мерить шагами полупустую комнату, боковым зрением наблюдая за метаниями своего отражения в зеркале. Ему хотелось наполнить пространство шуршанием мантии и гулким стуком каблуков, разбить вязкую тишину, разрываемую лишь мелодичным треском искр.
Он коротко выдохнул и на миг прикрыл веки, давая уставшим глазам отдых. И тут же ощутил дрожь воздуха — легчайшее колебание магического фона. Снейп резко распахнул веки и впился взглядом в стену. Темные, тускло блестящие камни со швами-трещинками между ними пошли едва заметной рябью, там стала проступать словно сотканная из тумана прозрачная дверь. Снейп узнавал ее — деревянную, прогнившую и опаленную пожаром в его времени, сейчас она была крепкой и невредимой, с вытянутой рельефной ручкой из бронзы. Он касался точно такой же, когда входил в комнату сам, она холодила ладонь, врезалась в кожу выпуклыми, вычурными узорами.
Снейп заставил себя опереться на спинку кресла и расслабить напряженные от волнения плечи. Его тело окаменело, он ощущал себя куклой, чьи прикрученные на шарнирах конечности приходилось двигать по отдельности для создания нужной позы. Глухой тяжеловесный стук сердца отдавался пульсацией во всем теле, бил по ушам и перекрывал дыхательные пути.
Прозрачная дверь медленно бесшумно открывалась — как призрак разрезая застывший воздух комнаты.
Снейп нервно дернул уголками губ, стоило ему увидеть как из небытия, из прошлого, безо всяких преград, прямо сквозь каменную кладку в помещение заходит худощавый юноша.
Он был угловатым, с висящей мешком на нем старой, потрепанной мантией. Время будто замедлилось. Снейп, затаив дыхание и впившись пальцами в мягкую обивку, пытался увидеть черты лица, но они были скрыты за темными, грязноватыми волосами.
Юноша сделал шаг вперед, вздрогнул, резко поднял голову — и встретился с ним взглядом.
Худой, какой же он был худой. И нос этот — острый, загнутый, слишком крупный для тонкокостного скуластого лица. А глаза темные, испуганные, загнанные — вмиг становившиеся черными пустыми тоннелями.
— Северус, — одними губами произнес Снейп, чуть подавшись вперед и тут же себя осаживая.
Юноша медлил всего несколько секунд, шокировано оглядывая его властную фигуру на изящном кресле, а после молниеносно вскинул палочку.
В комнате повисла звенящая тишина.
Северус быстро осмотрелся, оценивая обстановку, и снова впился взглядом в Снейпа, будто соревнуясь с ним, вынуждая заговорить первым. Он стоял в боевой стойке с вытянутой, согнутой в локте правой рукой — и они оба знали, что долго он так не простоит. Может, минуты две?
Снейп усмехнулся краешком рта и закинул ногу на ногу, с комфортом устраиваясь на мягком сиденье. Он откровенно наслаждался тем, что видит: высоким лбом, густыми бровями, колким частоколом темных ресниц, обрамляющих глаза. Ласкал взглядом нежную кожу щек и со щемящей в груди тоской видел нестираемое пятно на мантии от экспериментального зелья. Оно было мерзко-желтоватого цвета, и в подростковые годы казалось клеймом позора.
Снейп тихо вздохнул, шевельнулся, медленно поднимая правую руку, и почти отстраненно расстегнул манжету. Он ощущал кожей, как Северус неотрывно следит за каждым его движением. Воздух между ними стал плотным, а расстояние будто ходило ходуном — сокращалось и растягивалось, повинуясь разлитому в пространстве напряжению.
Снейп закатал ткань рукава, демонстрируя длинный вытянутый шрам от ожога раскаленной кочергой — подарок отца, — и позволил теплой улыбке изломать уголки губ, когда заметил шок узнавания во взгляде Северуса.
— Бред, — резко отозвался тот, разрывая тишину. Кончик палочки, стиснутой в его руке, мелко дрожал.
— Возможно, — с едва уловимой иронией согласился Снейп, приводя одежду в порядок.
— Путешествия во времени невозможны.
— Как скажешь.
— Я вам не верю.
— А я разве просил? — с тихим смешком уточнил Снейп.
Он одернул белоснежную манжету и откинулся на высокую спинку. Оглядев с ног до головы фигуру юноши, он вдруг ощутил жгучее желание подойти к тому ближе, обнять, накрыть собой. Мелкий нахохлившийся дворовый котенок с подранным в неравной драке ухом — пытающийся казаться матерым взрослым котом.
Между ними словно из воздуха соткалось второе кресло — копия того, на котором устроился Снейп.
— Садись.
Северус невольно дернулся вперед, но тут же себя остановил. Вперился в Снейпа подозрительным взглядом, перевел его дальше — в зеркало, где отражался он сам — и медленно опустил дрожащую руку. Кончик палочки теперь смотрел в пол.
Северус не торопился. Снейп не торопил.
В камине весело потрескивало пламя, тени ластились к их ногам, терялись в складках мантий и таяли на темно-сером камне стен. Полумрак обнимал их обоих, принимал, расстояние между ними осталось тем же, но будто бы истончилось. Между ними было двадцать два года и пять шагов.
— Я не понимаю, — тихо признался Северус.
Снейп кивнул. Произнеси эту фразу кто-либо другой, он бы уже разразился сарказмом, но Северуса хотелось успокаивать, баюкать в бархатных полутонах, и Снейп даже не пытался сопротивляться этому желанию.
— Парадокс. Временная петля, если угодно. Я могу тебе сказать, что не нашел объяснение случившемуся, но ты все равно будешь его искать. Пока сам однажды не повторишь мои слова.
Северус колебался. Он нахмурил брови, во взгляде отражалась напряженная работа мысли. Снейп знал, о чем тот думал — о слишком похожей внешности, манере держать себя, и о различиях, которые Снейпу подарили прожитые годы. Его уверенность перестала быть напускной, она въелась в кости, превратившись во второй, невидимый и несгибаемый скелет — она исходила изнутри, проявлялась в спокойной позе, неторопливых движениях и властных модуляциях тихого, низкого голоса.
Наконец Северус убрал палочку во внутренний карман, заправил за уши упавшие на лицо пряди-сосульки и настороженно подошел к креслу. Он все еще не верил, хотя Снейп доподлинно знал, как сильно от волнения билось у него в груди сердце.
— Что ты хочешь узнать? — спросил он, дождавшись, когда Северус устроится на краешке слишком большого для него сиденья. Он смотрелся почти карикатурно на фоне красного бархата и изящной позолоченной окантовки предложенного Выручай-комнатой трона. Черная ломаная линия посреди мягкости и величия.
Северус глянул на него исподлобья — уже не враждебно, но все еще сомневаясь. Выпрямился, пытаясь скопировать обманчиво ленивую позу Снейпа, и устроил руки на подлокотниках — в открытой позе, которая давалась ему с трудом.
— Что сказала Лили, когда я впервые ее встретил?
Снейп не сдержал тихий смешок. Сейчас бы он задал совсем иной вопрос для проверки, но слова Северуса отозвались внутри приятным чувством ностальгии. А следом пришло осознание — Лили еще была жива, ходила по коридорам, отгороженным от него несуществующей дверью, делала домашние задания, смеялась, любила. Это было словно в другой жизни, казавшейся тогда темной и никчемной.
— Она вскрикнула. Ты напугал ее перед входом в магазин неожиданным появлением. И, полагаю, еще тем, что пялился на нее все то время, что она выбирала яблоки.
Северус вскинулся, будто желая опровергнуть, но залился краской и недовольно поджал губы.
— Я не пялился.
Снейп выгнул правую бровь, насмешливо смотря на свою юную копию.
— Я не сказал, что это плохо. В тот день на Лили было надето чудесное белое платье, помнишь? И ты пытался понять, что такая, как она, делает в промышленном, закопченном выхлопами квартале.
— Платье было не белым…
— А расшитым красными цветами, — почти мурлыча, закончил за него Снейп, склоняя голову вбок и изгибая губы в улыбке. Их взгляды встретились, столкнулись, и между ними пронеслось бьющее под дых понимание. Разделить сокровенное воспоминание с тем, кто способен ощутить его хрупкость и ценность, было особым, почти интимным, сортом удовольствия.
Глаза Северуса чуть расширились, и из губ вырвался пораженный вздох.
— Значит, это правда? Ты — это я?
— Именно так, Северус, — Снейп впервые произнес свое имя вслух не для того, чтобы представиться. Он обращался к себе — к угловатому, худому подростку, который судорожно обшаривал, лапал его взглядом, выхватывая все детали и тут же этого смущаясь.
Снейп знал, что тот видит, знал, что думает, чувствует, хочет, о чем мечтает и чего страшится. А потому позволял смотреть столько, сколько тому было нужно, — и для них обоих это значило одно и то же: «Ты смог».
Я смог.
— Ты… я… — Северус запнулся и сглотнул. — Расскажи мне о будущем.
— Что ты хочешь знать?
Снейп буквально видел, как в голове Северуса бешено мечутся мысли, выбирая самый важный вопрос, чтобы спросить совсем другое — все еще боясь раскрывать свои тайные желания.
— Кем… кем я стану?
— Зельеваром. Одним из лучших. Мастером темной магии, отличным дуэлянтом.
«Профессором Хогвартса, двойным шпионом, убийцей, спасителем», — добавил он про себя, опасаясь перекладывать груз прошлого на юные плечи. Северус еще не был готов, и Снейп собирался оставить эту тяжесть себе.
— А метка? Мне позволят ее принять?
Вместо ответа Снейп поднял левую руку, поворачивая ее к Северусу тыльной стороной. Он боялся, что голос его подведет. «Позволят» — не «стоит ли», не «к чему это приведет». Позволят. Тайный клуб, обещающий власть и могущество.
Лицо Северуса осветила яркая, солнечная улыбка. Он завороженно смотрел на затянутое темной тканью предплечье Снейпа и будто бы наполнялся изнутри радостью и надеждой, тут же сменяющимися на холодную мстительную ярость.
Метаморфоза была пугающей. Приподнятые брови опустились, ресницы словно пики нацелились на Снейпа, а тонкие губы искривились в злой насмешке.
— И тогда они заплатят. И отец, и мародеры, — Северус с нескрываемым презрением выплюнул последнее слово. — Я всех их поставлю на колени.
Снейп посмотрел на него с легкой грустью.
— Поставишь, — подтвердил он, вспоминая, как ныли колени на бесконечных собраниях Пожирателей, как больно впивались в них камни на горе, когда он молил Альбуса о помощи. — Всех, кто это заслужил.
Снейп знал, что Северус услышит в его ответе только то, что хочет — все унижения будут отомщены, он обретет власть. Как же Снейп ненавидел себя, когда понял иронию сказанных ему когда-то слов. Стоило ли рассказать Северусу всю правду? Не натворил бы он еще больше ошибок в таком случае? Выжил бы он тогда?
Снейп думал об этом полжизни — злясь, отчасти восхищаясь и обещая себе, что, вернувшись в комнату, сломает записанный в ткани времени сценарий, исправит все. Но вот он здесь, смотрит на взъерошенного, впервые ощутившего вкус надежды Северуса, и лжет точно так же, как лгали когда-то ему.
— Ты для этого сюда пришел, да? Чтобы я не передумал?
Снейп фыркнул.
— А ты бы передумал?
— Разумеется, нет, — с ноткой высокомерия ответил Северус, а потом словно ребенок поерзал на кресле, устраиваясь удобнее. Снейп следил за ним, за каждой его эмоцией, за каждым движением, глядел на знакомые до боли черты — и не мог наглядеться. Северус казался ершистым, озлобленным — он таким и был, на самом деле, но Снейп не мог его не любить.
Северус поймал его взгляд и, нахмурившись, неосознанно свел плечи в защитном жесте.
— Почему ты так на меня смотришь?
— Как?
— Как будто тебя к зеркалу годами не подпускали.
Снейп подпер щеку рукой и из-под полуопущенных ресниц обласкал Северуса взглядом — с головы до ног и обратно, останавливаясь на острых коленях, тонких запястьях, длинной шее, полузакрытой темными прядями, и окрасившихся в ярко-красный цвет щеках.
— М-м, к своему шестнадцатилетнему отражению меня действительно не подпускали годами.
Северус раздраженно фыркнул и закатил глаза.
Снейп только жалел, что загораживал собой теплый свет, идущий от зеркала позади и тонкие черты лица тонули в полумраке и тенях от играющего в камине пламени. Между ними повисла приятная тишина. Северус старательно делал вид, что черные глаза не изучают каждый миллиметр его тела, и сам разглядывал полупустую комнату вокруг.
Снейп усмехнулся краешком рта и подумал, что его смущение, оказывается, было милым — и вызывало лишь желание продолжать дразнить. И, может, еще желание заправить волосы за уши, чтобы проверить, заалели ли и те в ответ на провокацию. Снейп коротко выдохнул сквозь приоткрытые губы и сморгнул наваждение. Пока было не время для этого.
— Что бы ты еще хотел узнать? — мягко спросил он.
Северус бросил на него настороженный взгляд, сложил на груди руки и делано равнодушно спросил:
— А Лили? Мы в будущем с ней будем… общаться?
— Общаться?
— Не делай вид, что ты меня не понимаешь. Это смотрится нелепо, — ощетинился Северус, прижимаясь к спинке кресла. Снейп едва сдержал рвущийся наружу смех.
— Разве ты думал о Лили сегодня утром, когда принимал душ? Или ты имел в виду другой вид «общения» в своем вопросе?
Северус вспыхнул.
— Чушь! Это просто случайность.
— Случайности не повторяются столь часто.
Северус словно сжался в комок от его слов, оброс тысячей иголок и был готов их всех спустить в Снейпа.
— Как будто я один здесь неправильный, — мигом выпалил он. Его звонкий, уязвленный голос разнесся по комнате, отбиваясь эхом от каменных стен. И тишина, повисшая после, ударила контрастом, зазвенела в ушах.
Снейп позволил ей длиться.
С тихим шелестом мантии он поднялся с кресла, сделал шаг вперед, и Северус тут же вскочил ему навстречу. Они замерли друг напротив друга — Снейп был выше на полголовы, шире в плечах, подростковая угловатость давно уже сменилась грацией. И все же они были немыслимо похожи внешне — были буквально одним и тем же человеком.
— Что, скажешь, я не прав? — ехидно поинтересовался Северус, глядя на него снизу вверх прищуренными глазами и кривя губы в ухмылке.
Снейп повел бровью, плавно поднял руку, замер на секунду в предупреждении, а после коснулся подбородка Северуса двумя пальцами. Его будто ударило легким разрядом тока, и сердце в груди застыло от волнения на долгий, чувственный миг, прежде чем заколотиться с утроенной силой.
Северус вздрогнул, испуганно дернулся, словно желая отшатнуться, но так и не сдвинулся с места.
— Что… что ты делаешь? — рваным шепотом спросил он. Темные глаза распахнулись, дыхание замерло, стоило Снейпу наклониться чуть ближе.
— Мне остановиться? — Снейп откровенно ласкал взглядом тонкие губы, полной грудью вдыхал чистый аромат Северуса, смешанный с хорошо знакомым запахом пыли подземелий. Он хотел сделать это с самого начала — как только увидел Северуса, хотел касаться, прижимать, баюкать и лелеять. Обнажить кожу, покрыть поцелуями каждый дюйм. И слова Северуса о неправильности только подстегивали показать, что взаимное удовольствие неспособно быть таковым.
Снейп никогда прежде не испытывал столь яростного собственнического инстинкта. Ему хотелось вобрать Северуса, поглотить его полностью и без остатка, вознести до небес, увидеть черты лица, искаженные от простреливающего насквозь наслаждения. Стереть отвращение, ненависть, гнев, заменить их на негу. Услышать несдержанные стоны.
Снейп запустил руку Северусу под мантию и накрыл раскрытой ладонью талию, с силой впиваясь пальцами в ткань джемпера, ощущая под ним худое тело.
— Северус, — выдохнул он родное имя, лаская горячим дыханием приоткрытый от изумления рот. — Мне. Остановиться.
Глаза Северуса метались по его лицу, будто ища там ответ. Это было неправильно — во многих аспектах, они знали это оба. Вот только Снейпу давно уже было плевать на мораль, его волновал лишь Северус, а тот почти не дышал, и во взгляде отражалась борьба разума и желания узнать, что будет дальше.
— Нет, — наконец решился он. — Продолжай.
Снейпа обдало волной жара, расползающегося как вирус по всему телу, он привлек Северуса ближе, вдавил его в себя изо всех сил. Провел свободной рукой по скуле, зарылся пальцами в мягкие волосы и наконец коснулся поцелуем раскрытых, никогда прежде не знавших ласк губ.
Северус оказался податливым, и Снейп пил его, проникал языком внутрь горячего рта, отстранялся, давая сделать вдох, и приникал снова. Он хотел бы быть нежным, но собственный вкус сводил с ума, и страсть, разгорающаяся внутри, как пожар, диктовала свои правила. Снейп целовал его властно, настойчиво, прижимал к себе изо всех сил, жалея, что не может вплавить в себя это совершенное тело. Мало, даже так Северуса было мало.
Как тот только мог думать, что его тело нежеланно? Какая глупость. Ересь. Абсурд.
Снейп яростно втиснул ногу меж разведенных коленей Северуса, притиснул еще ближе, заставляя того потерять опору и принимая весь его вес на себя — держа в крепких объятиях, почти приподнимая над полом.
Ладони Северуса взметнулись вверх, легли на напряженные плечи, огладили — слабо, неуверенно, но Снейпу хватило и этого, чтобы издать тихий, задушенный стон. Оторвавшись от покрасневших губ, Снейп коснулся чередой жадных поцелуев челюсти, скулы, добрался до уха и выдохнул в него:
— Мне… продолжать?
— Я… — Северус уткнулся лбом в подставленное плечо, часто и поверхностно дыша. Его била крупная дрожь, руки слабо надавили на грудь Снейпа — то ли отталкивая, то ли хватаясь за жесткую ткань мантии, сминая ее в длинных пальцах. — Я не знаю. Да. Нет.
Снейп отодвинулся на несколько дюймов только для того, чтобы приподнять острый подбородок пальцами и заглянуть Северусу в глаза.
— О чем ты думаешь? Скажи. Не бойся, — его тихий, хриплый голос обволакивал.
На лице Северуса заиграли желваки, когда он сцепил зубы, а щеки снова окрасились в алый. Снейп подавил желание приникнуть к ним поцелуем.
— Зачем? Почему ты это делаешь? — во взгляде Северуса отражалась целая вселенная сомнений.
— Потому что хочу.
Северус скривился в ответ так, будто ему дали пощечину. Он вырвался из цепких рук, отшатнулся, путаясь в ногах, и смотрел теперь на Снейпа почти с ненавистью.
— Чушь. Тебе стоило придумать что-то получше.
Что-то получше иррационального, темного желания обладать? Снейп окинул голодным взглядом растрепавшиеся из-за него волосы, приподнятый край джемпера и полоску оголившейся кожи — и Северус тут же зло отдернул ткань, закутался в мантию и сделал еще один шаг назад. Он стоял у самого камина, и теплый свет огня окутывал его фигуру контражуром.
Снейп приподнял уголок губ и покачал головой. Он понимал, понимал как никто другой, что именно творится в голове Северуса, более того — знал, что это не исправить ни поцелуем, ни близостью, ни самыми жаркими заверениями в любви. Пальцы задрожали, и Снейп сжал их в кулаки и тут же заставил себя расслабиться.
Он поправил топорщащиеся брюки, намеренно привлекая внимание Северуса к своему паху, развернулся и под гулкий стук каблуков по каменным плитам подошел к сияющему зеркалу.
Снейп смотрел на свое лицо, испещренное морщинами, глубокие носогубные складки, хищно изогнутый нос, на свою прямую осанку и уверенный разворот плеч. Перевел взгляд на отражение замершего позади Северуса.
— Я не прошу тебя мне верить. Но эта ночь не повторится, и ты будешь жалеть, если откажешься. Я знаю, как доставить тебе удовольствие. И ты сколько угодно можешь думать про заранее принятый афродизиак, если тебе так легче.
Северус испуганно дернулся, открыл было рот, чтобы спросить, но потом просто фыркнул.
— Я так не думал.
Снейп ехидно приподнял бровь, глядя ему в глаза через серебряную гладь зеркала. Колкий сарказм готов был сорваться с языка, но один вид закутанного по уши в мантию Северуса остановил его от поддразниваний. Снейп был нужен ему сейчас точно так же, как когда-то ему самому был нужен тот, кто держал его в сильных руках и не давал сломаться. Тот, кто стал ориентиром на долгие годы. Тот, кто заставил поверить, что пятна на изношенной мантии, грязнящиеся спустя час после душа волосы и даже его стыдные фантазии об однокурснике не делают его отвратительным.
— Иди ко мне, — бархатным голосом попросил Снейп.
Северус замешкался на пару мгновений, но все-таки принял неприступный вид и пошел вперед. Встал боком к зеркалу и глянул надменно, приподнимая голову. Снейп с легкой улыбкой подцепил его подбородок пальцами и коснулся невесомым поцелуем сжатых губ.
— Мне не нужны стимуляторы, чтобы тебя хотеть, Северус. Мне более чем достаточно просто тебя, — прошептал он, щекоча дыханием нежную кожу.
Северус мотнул головой, не видя смысла препираться, обхватил Снейпа руками за шею и потянулся за новым поцелуем. Неловким, полным готовности и напускной взрослости — будто тот решил если падать, то до конца. Снейп усмехнулся, не отрываясь от него, позволяя вести, раскрывал рот, впуская юркий язык, ласкал его своим в ответ, оглаживал ладонями льнущее к нему тело. Пальцы аккуратно подцепили застежки мантии, и та с шелестом свалилась им под ноги.
Снейпа разрывало от нежности. Такой глупый, сладкий, юный, еще совсем мальчишка пытался не упасть в грязь лицом, дрожал в кольце его рук, но все же пытался делать вид, что все контролирует. Как же ему было объяснить? Как дать понять, что он один стоил целого мира? Что Снейп бы отдал все, чтобы не позволить ему повторить судьбу, стереть еще не нанесенные шрамы с тела, принять их все до одного на себя — опять.
Снейп оторвался от манящих губ и сдернул с Северуса джемпер, галстук, откинул их в сторону. Пробежался по ряду крохотных пуговиц, медленно, лаская тканью покрывающуюся мурашками кожу, снял рубашку и позволил ей просто соскользнуть вниз.
Руки Северуса потянулись к его мантии, но Снейп мягко поймал их в свои, покрыл поцелуями костяшки пальцев, тонкие запястья, приложил раскрытые ладони к своим щекам. И не выдержав, чуть повернул голову, снова прижимаясь губами к нежной коже.
— Как хорошо, — выдохнул он.
Снейп был не в силах остановиться, он будто оголодал — так нестерпимо хотелось целовать, облизывать, смаковать. Он потянулся к растерянному Северусу, который стоял неподвижно и завороженно наблюдал за каждым его действием. Северус даже дышал через раз — то замирая, то срываясь в судорожные, рваные вздохи.
— Мой, — прошептал Снейп, ведя губами по солоноватой коже руки, щекоча языком впадинку на внутренней стороне локтя, поднимаясь выше, к плечу, к шее, заставляя поднять голову, выгнуться, принимая жадные, ненасытные ласки. — Мой.
Запечатлев на губах нежный поцелуй, Снейп отошел на шаг назад, оглядывая полуобнаженного, дрожащего Северуса. А потом легким нажатием на плечи заставил повернуться его лицом к зеркалу.
Сияющая гладь отразила их обоих — тощего подростка, с выпирающими тазовыми косточками из-под съехавших на бедра брюк, и мужчину, облаченного в темную мантию, струящуюся за его спиной как черные крылья.
— Смотри, — хриплым от возбуждения голосом произнес Снейп, удерживая его и на миг приникая ртом к выступающему позвонку у основании шеи, скрытой под шелком волос.
— Было б на что, — рвано фыркнул Северус, но послушно остался стоять.
— На себя.
— Ты же знаешь… — Северус жарко выдохнул, когда Снейп чуть прикусил его шею. — …что я…
Снейп провел ладонями по его предплечьям, чуть задевая их короткими ногтями, прижался колом стоящим членом к пояснице и прошептал в алеющее ухо:
— Ты желанен, Северус.
И тот будто бы разом обмяк в его объятиях, почти упал из-за вмиг подогнувшихся коленей — Снейп едва успел оплести его руками.
— Ш-ш, я держу тебя, — Снейп смотрел на них в отражении, смотрел на трепещущие ресницы, подсвеченные теплым сиянием, исходящим от зеркала. Смотрел на доверчиво склоненную ему на плечо голову, на свои собственные руки — черное пятно на светлой, мраморной коже живота — и этого все еще было мало.
— Я тебя ненавижу, — чуть слышно выдохнул Северус, пытаясь вернуть себе контроль над собственным телом.
— Как скажешь.
— Я ненавижу свое отражение, — продолжил он сорванным голосом, жмуря изо всех сил глаза.
Снейп теснее прижал его к себе, провел носом по пульсирующей жилке на виске.
— Я знаю.
— Я не хочу смотреть.
Снейп отчетливо помнил, как хотел разбить вдребезги чертово зеркало, показывающее ему, как он был жалок на фоне своей взрослой версии. Иронично, что теперь он не мог на себя юного насмотреться.
— Может, ты захочешь увидеть, как я беру твой член в рот?
Рука Снейпа чуть сдвинулась вниз, огладила бедро, скрытое за тканью брюк, и Северус тонко, моляще застонал, толкаясь тазом вперед.
— Так-то лучше. Сможешь стоять? — дразняще поинтересовался Снейп, и Северус ожидаемо дернулся в его руках.
Убедившись, что тот твердо держится на ногах, Снейп позволил себе его отпустить — чтобы, глядя в темные, сверкающие возбуждением глаза, медленно опуститься на колени на появившийся под ними пушистый светлый ковер.
— Как ты это делаешь? — голос Северуса был ломким из-за судорожного, частого дыхания. — Я никогда не видел, чтобы Комната так кого-то слушалась.
Снейп положил горячие ладони на его бедра и ухмыльнулся краешком рта.
— Она позволила нам встретиться, а ты спрашиваешь про ковер.
— Я… — попытался ответить Северус, но сорвался в новый стон, его руки взметнулись вверх, хватаясь за плечи Снейпа, когда тот прижался ртом к топорщащейся ширинке. Северус толкнулся вперед, ближе к дарящим удовольствие губам. От него восхитительно пахло возбуждением, и Снейп сцеловывал этот аромат с прохладной кожи живота над поясом брюк. Облизывал трогательную ямку пупка, щекотал губами тонкие темные волоски, уходящие вниз, скрывающиеся за тканью.
Сумасшествие какое-то — разве можно было так сильно хотеть? Разве можно было хотеть самого себя?
Мысли в голове скакали так быстро, словно подгоняемые торопливым стуком сердца. Кровь давно уже превратилась в лаву, сжигая его изнутри, и собственный член ныл от жажды прикосновений. Но Снейп не собирался хоть на унцию забирать свое внимание у Северуса.
Звякнула молния в тишине, разрываемой треском огня и их шумным дыханием, с тихим шорохом под давлением аккуратных рук по ногам соскользнули брюки вместе с нижним бельем. И взгляду Снейпа предстал аккуратный, чуть изогнутый член с блестящей капелькой смазки на покрасневшей головке. Рот моментально наполнился слюной, грудь сдавило от крохотного, едва заметного жеста Северуса, который попытался прикрыться.
Снейп успокаивающе огладил его бедра, коснулся поцелуем трогательной, тощей коленки, заставляя Северуса вздрогнуть всем телом. А потом вобрал его в себя полностью, коснулся носом лобковых волос, почти задохнулся от переполнявших ощущений и мыслей — он сосет свой собственный член. И Мордред его побери, если это было не самое волнующее, что он делал в своей жизни — разве что, кроме того раза, когда он сам вбивался в свой горячий рот.
Снейп с остервенением ласкал языком головку, кружил по кромке, дразнил уздечку, заглатывал весь ствол до основания и отпускал только для того, чтобы спуститься ниже, посасывая поджавшиеся яички. Над головой раздавались громкие, отчаянные стоны, и пальцы с плеч переместились в его волосы, удерживая, привлекая ближе к себе.
Краем глаза Снейп видел их отражения — обнаженный, возбужденный Северус, отдающийся удовольствию с головой, и он сам — стоящий на коленях, полностью одетый и с тонкой, блестящей струйкой слюны, стекающей из приоткрытого, заполненного рта.
И Северус смотрел — тоже смотрел в зеркало, почти неотрывно, и в его взгляде горел восторг.
Снейп перехватил член у основания, сбросил правую руку Северуса с головы — чтобы тот мог как следует разглядеть, когда Снейп медленно, с чувством провел языком по всей длине ствола и защекотал кончиком щелку на головке, тут же слизывая с нее выступившую соленую капельку.
— А-ах, я… я сейчас… Пожалуйста, — колени Северуса чуть подогнулись, бедра дернулись вперед, и Снейп позволил трахать себя в рот так, как тому хотелось — несдержанно, рвано, почти грубо, — лишь слегка контролируя руками, сжимая ими мягкие ягодицы.
Член в его рту запульсировал, Северус толкнулся головкой так глубоко, что Снейп почти захлебнулся от терпкой горячей струи спермы, ударившей по стенкам горла.
— А-а-а-а! — и новый, короткий рывок дрожащими бедрами. Снейп послушно глотал, в уголках глаз собрались слезы от давящего, мешающего дышать ощущения заполненности, но он физически был не способен отпустить Северуса сейчас. Он хотел выпить его до дна, опустошить, чтобы тот до конца жизни запомнил, какого это — когда тебя любят.
Северус тяжело оперся руками на его плечи, коротко постанывая от ласковых, невесомых прикосновений к излившемуся члену, его лоб касался макушки Снейпа, волосы темной вуалью опустились по краям лица, щекоча скулы.
— Боже… хватит, хватит, — тихо застонал он, когда Снейп чуть подался вперед, чтобы в последний раз облизать чувствительную головку, не прекращая водить ладонью по стволу.
Северус был таким обмякшим, теплым, уязвимым, что возбуждение Снейпа усилилось в разы, хотя ему самому казалось, что сильнее хотеть кого-то невозможно. Он аккуратно уложил Северуса на пушистый ковер, избавил от обуви и остатков одежды, накрыл его своим телом, целуя шею, плечи, прихватывая губы и делясь их общим вкусом. Мантия мешалась, одежды было слишком много — а Северуса хотелось ощущать кожей, и Снейп, достав из крепления палочку, одним взмахом снял с себя все. И застонал от яркого ощущения распластанного под ним Северуса.
Собственный член пульсировал, Снейп вжимался им в ногу, водил бедрами и почти рычал от желания кончить.
— Что мне сделать? — еле ворочая языком, пробормотал Северус. — Хочешь, я тоже?
Снейп мотнул головой, спустился поцелуями к груди, вылизал горошинку соска, заслужив слабый стон.
— Ты хочешь меня?.. — Северус покорно развел ноги, будто считал должным отплатить хоть как-то за то, что было.
Снейпу пришлось на пару мгновений уткнуться лбом в его живот, пережидая приступ сладкой судороги, скрутивший все его тело от одной только мысли оказаться внутри Северуса, присвоить его себе.
— Нет, не так, — прошептал он, спускаясь поцелуями ниже, снова вбирая в рот обмякший после оргазма член, заставляя Северуса выгнуться от острой вспышки болезненного удовольствия.
— А-а, черт, боже, — Северус забил руками по краям от себя. — Я… я не смогу-у…
Он взвыл от сильных сосущих движений. Снейп знал, что было еще слишком рано, но еще он помнил — как быстро возбудился тогда вновь. Ноги Северуса согнулись в коленях, он сжал ими плечи Снейпа, то ли пытаясь вырваться из горячего плена, то ли умоляя продолжать. Его тело жило собственной жизнью, он метался по ковру, захлебываясь стонами — и Снейп ощущал, как наливается кровью, тяжелеет член на его языке. Это была пытка, которую он годами потом мечтал повторить вновь.
— Пожалуйста, ну пожалуйста, — Северус широко развел ноги, открываясь для новых, прежде неизвестных ему ласк. Но Снейп приподнялся, глядя на него почти безумными от страсти глазами.
— Не так, — вновь произнес он, а потом слитным резким движением поменял их местами так, что теперь Северус оказался между его бедер, а его член уперся Снейпу под яички. Их совместный, громкий стон заполнил Выручай-комнату. Тело горело, и Снейп чуть сдвинулся, так, чтобы головка уперлась точно в его вход. — Вот так, мой хороший. Хочу тебя так.
— Но ты же… Я думал… — Северус оперся на руки по обеим сторонам от него и растеряно заглянул в глаза. — Я никогда еще…
— Я научу, — прохрипел Снейп. Коснуться себя хотелось невыносимо, но он бы кончил от пары движений — а кончить хотелось, ощущая Северуса внутри.
Он призвал флакон со смазкой из внутреннего кармана мантии, передал его в дрожащие руки, и, стараясь не смотреть на безбожно возбуждающую картинку в зеркале, откинулся на ковер, прикрывая глаза.
Тонкие пальцы осторожно закружились вокруг его входа, пока еще не решаясь проникнуть даже на фалангу, прохладная смазка опаляла контрастом. Но стоило Северусу надавить чуть сильнее, раздвигая тугое колечко мышц, как Снейп глянул на него и произнес, чуть дразня:
— Ты лишаешь меня невинности, Северус.
Тот вздрогнул, замер и, кажется, забыл, как дышать.
— Что? Не может быть, чтобы ты ни разу…
— Снизу — нет, — ответил Снейп и толкнулся, насаживаясь на палец, не сдерживая сладкий стон от ощущения его внутри.
Образ Северуса с этими худыми, выпирающими ключицами, прикрытыми прядями волос, пылающими щеками и расширенными, чернющими глазами стоял перед мысленным взором, отпечатывался на подкорке. В груди Снейпа взрывались звезды — от боли, от нежности, от сводящей с ума страсти. Впервые в жизни он не контролировал себя в постели настолько, чтобы подмахивать бедрами, практически растягивая себя самостоятельно чужим пальцем — и не чувствовал ни грамма смущения. Его развезло, распяло на пушистом ковре. И виной всему был худой, угловатый юноша, ненавидящий свое отражение в зеркале — он сам.
К пальцу добавился второй, потом третий, Снейп направлял Северуса короткими редкими комментариями и несдержанными стонами, пока тот не опустился на него сверху, осторожно прижимая головку к раскрытому входу, помогая себе одной рукой.
Снейп повернул голову вправо, а потом приподнял ноги, аккуратно устраивая их на плечах не ожидавшего этого Северуса, и кивнул на зеркало:
— Смотри.
Две фигуры — взрослого, властного, пережившего боль и утраты, и юного, которому только предстояло пройти сложнейший путь, соединялись в единое целое.
Северус толкнулся плавно вперед, завороженно наблюдая, как погружается член в податливое тело, а Снейп смотрел на него самого и улыбался краешками губ. Он чувствовал, как его распирает изнутри, заполняет собой Северус, он был в его власти и в то же время был властен над ним. Они оба лишались невинности — каждый по-своему — и Снейп не планировал этого специально, но был счастлив, что его судьба сложилась именно так.
Северус двигался осторожно, меняя направление, угол, он так внимательно всматривался в лицо Снейпа — то напрямую, то сквозь светящуюся гладь зеркала, — что, казалось, он забыл начисто о своем удовольствии, желая только подарить его Снейпу. Они двигались в унисон, по комнате разносились их общие стоны и влажные, ритмичные удары тела о тело.
Когда перед глазами заискрились звезды, Снейп накрыл рукой свой член — и Северус тут же обхватил его своей, они заскользили по стволу, сплетаясь пальцами, и Снейп выгибался в пояснице от простреливающих, острых, сладких ощущений, уносящих его за край. В паху медленно нарастало, закручивалось блаженство, распространяясь огненными всполохами по всему телу. Он уперся затылком в ковер, затаил дыхание, чувствуя, что вот… сейчас… он…
— А-а-а-а, — гортанный, отчаянный стон, почти крик, вырвался, казалось, из самых глубин. Снейп кончал так ярко, как никогда в жизни, и теплые струи спермы пачкали его живот и грудь.
Северус застыл, а потом сорвался в быстрый, рваный ритм, слишком удачно попадая каждым толчком по простате, все еще скользя ладонью по стволу Снейпа, и тот сжимался от острых вспышек невыносимого удовольствия. Северус последовал за ним почти сразу, с силой врываясь в растянутый вход, и выплескиваясь глубоко внутри.
Снейп опустил ноги на пол и подхватил обессиленного, дрожащего после оргазма Северуса в свои объятия. Темные волосы веером накрыли его грудь, Снейп зарылся носом в пахнущую яблочным шампунем макушку. Он обвивал Северуса руками, прижимая к себе и даря редкие, нежные поцелуи, пока их дыхание не успокоилось.
Между ягодиц щекотно стекала сперма, это должно было раздражать, вызывать желание очиститься, но Снейп так глупо и странно наслаждался этим ощущением.
— Мой, — вновь прошептал он, прижимая Северуса еще ближе.
По телу разливалась истома утекающего, былого удовольствия. Мышцы ныли, хотелось прикрыть глаза, погрузиться в дрему, не выпуская из рук присмиревшего Северуса, и знать, что утро не разлучит их, что время над ними больше не властно. Северус заерзал на нем, шумно выдохнул и чуть приподнялся, заглядывая в темные, теплые глаза.
— Ты уйдешь, — это был не вопрос, но Снейп слабо кивнул.
Северус задумчиво прикусил губу. Его ресницы были мокрые, слипшиеся — от силы оргазма у него выступили слезы, и Снейп ласково провел большим пальцем по нижнему веку, собирая подушечкой влагу, в горле встал ком от горькой нежности. Северус прильнул щекой к его ладони и тихо вздохнул.
— Может, тогда хотя бы объяснишь, откуда у тебя столько шрамов?
— В основном от темных проклятий. А этот, — Снейп выгнул шею, — мне подарила змея. Ровно месяц назад.
Северус сглотнул, а потом сполз на ковер рядом, садясь и обхватывая руками колени. Повисла тишина, и каждый думал о своем. Сияние зеркала меркло с каждой секундой, и Снейп точно знал, что это означает, но продолжал лежать, с полуулыбкой глядя на притихшего Северуса.
— Ровно месяц назад, — вдруг тихо повторил за ним Северус. — Ты будто назначаешь свидание.
— Так и есть, — Снейп старался отвечать ровно, хотя сердце болезненно сжалось от понимания, что свидание уже будет не с ним. Свои два шанса он уже исчерпал.
Едва заметное колебание воздуха от магического вмешательства заставило Снейпа повернуть голову — обглоданная Адским огнем дверь из его времени снова проявлялась в стене — материальная для него и прозрачная для Северуса.
Тот лишь молча проследил за ней взглядом.
Снейп потянулся за лежащей неподалеку палочкой, наложил на них обоих очищающее, призвал мантию Северуса и накрыл его плечи, укутал как мог — дрова в камине почти догорели, и в комнате становилось прохладно. А тот будет сидеть в такой позе еще несколько часов почти в полной темноте, пока не найдет в себе силы сдвинуться с места.
Одевшись и приведя себя в пристойный вид, Снейп наклонился к Северусу и коснулся нежным поцелуем его губ. Он собирался запомнить этот вкус, этот момент, эту близость до конца своей жизни.
Уже у самой двери Снейп обернулся в последний раз, поймал взгляд смотрящего на него Северуса и очень четко произнес:
— Позволь змее себя укусить, Северус. Но не дай ей себя убить.
Тот промолчал, но Снейп знал — он запомнит. Запомнит и найдет способ, противоядие. Выживет.
Снейп схватился за длинную, покрытую рельефными узорами ручку, дернул дверь на себя и вышел, не позволяя себе остановиться.
Петля замкнулась.