Work Text:
...Эйден шел по заснеженному полю, утопая по колено в сером месиве. Вулканическая зима началась сразу после взрыва Огненного Алтаря, который стал первым среди остальных. Тогда погиб Данте.
Как потом рассказывали выжившие, Солнечный Лорд до последней капли эссенции сдерживал огненную стихию, пытался аккуратно ее перенаправлять в небо, но силы были неравны. Огненный кристалл, сначала норовивший разлететься мелкими осколками, вдруг собрался в магматический шар и, проплавив песок, ушел куда-то вглубь, чтобы через пару мгновений вылететь в небо со снопом пепла, гари и остывающих камней.
Эйден помнил, что тогда, даже через тысячи километров от Солярии, ощутил невероятные жар и боль в сердце. И только через пару дней, когда небо над всем Кляйном начало сереть, а Солнечный Лорд так и не ответил на письмо, посланное голубиной почтой, он понял: что-то произошло.
Но уже было поздно. Начали сбоить и остальные Магические кристаллы. Сначала Отец Оливин, в прилипшей к кровоточащим язвам сутане, слабым голосом передал весть, что на месте храма теперь глубокая расщелина, заполненная отравленной водой. Потом в особняк прибежал рыдающий Гару, который, как выяснилось, гостил у Квинси. Он принес известие, что Лесного народа больше нет. Как нет и всех остальных обитателей Леса. Теперь вместо зеленых деревьев и солнечных полянок на месте Лесного братства непроходимая топь, кишащая странными тварями. А более стабильный Кару, перехватив управление телом у выдохшегося эмоционально Гару, рассказывал, как Квинси и Куя пытались спасти Лес. Но не смогли. Лисий йокай попал под воздействие Алтарного камня и потерял контроль над эссенцией, перестав распознавать своих и чужих. Как Квинси в попытке спасти хоть кого-то из этого фиолетового марева, прикрыл собой Гару, получив сквозную рану в груди. Как хлыст, раскрывшись в ней, стал прорастать через обмякающее тело. Как Квинси с мягкой улыбкой передал Гару безжизненно повисшего на ладони Топпера и с силой вытолкнул из зоны поражения. Как развернулся и, раскрыв объятия, прыгнул в обезумевшего лисьего йокая. После этого рассказа Эйден понял, что дело плохо.
Мир был осквернен миазмами, небо заволокло тучами пепла от сгоревшей столицы Солярии и ядовитых испарений из кратера, который остался на месте Темного Алтаря.
Почти никто не смог выжить в новом мире: остатки лесного братства и ёкаев оказались заперты в болотах, где каждая кочка – плотоядная химера, Водная территория опустилась на глубину в полкилометра, на Светлой территории, на месте Дворца, осталась лишь большая воронка.
Эйден прижал висящую плетью правую руку – тот перелом после взрыва некому было вылечить.
Больше не было клана, никого не осталось. Даже теоретически бессмертный Блэйд погиб – по просьбе Эйдена попытался спасти Рина с Темной территории, но как оказалось, галлюциногенное облако, повисшее после взрыва Темного кристалла, не щадит как живые, так и неживые мозги…
Кристалл на шее слабо пульсировал, разнося по телу тепло. Эйден продолжал идти вперед, не понимая, зачем он вообще куда-то двигается. Но ему надо было дойти до той пещеры, где он встретил Рина, еще раз поклониться месту, где в последний раз мир видел Хьюи. И Эйден шел.
Сквозь ветер и дым, хлюпая промокшими кедами по пепельно-снежной кашице.
– Надо дойти, обязательно надо дойти.
***
– Господин, очнитесь! Господин, пожалуйста, очнитесь!
Эйден вздрогнул всем телом и... действительно очнулся.
– Господин Эйден, как хорошо, что вы проснулись! Мы так беспокоились, когда вы посреди коридора потеряли сознание.
– Да, дорогой, ты был как печка, душка-змей сказал, что у тебя жар.
– Ууууу, раб номер один, я запрещаю тебе так поступать! Гару уже все мои глаза выплакал, пытаясь тебя дозваться!
Эйден обвел сонно-осоловевшим взглядом комнату, в которую набился почти весь клан и, слабо улыбнувшись, вновь прикрыл глаза. За закрытыми веками распадалась пелена пепла и снега, унося в небытие смерти дорогих людей.
– А, это всего лишь был сон. Спасибо, что вы смогли выжить.