Work Text:
Лампочка под потолком низко гудела то почти угасая и погружая комнату в холодный полумрак, то вспыхивая и освещая вещи, которые Ямато совсем не хотел видеть. Запах в комнате был тяжелый, металлический, с примесью чего-то сладковатого. Запах смерти — Ямато сразу это понял.
Он стоял у входа, не в силах перешагнуть порог. Ноги были ватными, а в горле застрял ком, который душил сильнее, чем любая верёвка. Хотелось закрыть глаза, развернуться и убежать, но тело не слушалось.
— Проходите, Асахина-сан. Нужно опознать тело, — голос полицейского прозвучал глухо, словно сквозь толщу воды.
Ямато заставил себя шагнуть. Один шаг. Второй. Третий. Каждый давался с таким трудом, словно к ногам привязали тяжелые гири.
На холодном металлическом столе лежал Кобра.
Ямато закрыл на секунду глаза, надеясь, что ему просто показалось, что это какая-то жестокая шутка, ошибка. Но нет. Это был он. Кобра лежал на спине, неестественно вытянувшись, голова была слегка повернута набок, и эта поза казалась такой чужой, такой странной.
Лампочка снова моргнула, и Ямато судорожно втянул воздух, пытаясь справиться с подкатывающей тошнотой.
Лицо Кобры было сплошь покрыто запёкшейся кровью и багровыми отёками. Левая бровь была рассечена, скула пылала огромным кровоподтеком, губы распухли.
Ямато стиснул челюсти так, что зубы заскрипели. Перевёл взгляд ниже, и сердце пропустило удар.
Одежда Кобры превратилась в лохмотья. Рубашка висела клочьями, открывая взгляду тело. И смотреть на него было трудно. Грудная клетка представляла собой мозаику из синяков, было видно, что били чем-то тяжёлым, может быть, ногами или дубинками. На боку, чуть ниже рёбер, зияла глубокая рваная рана. Не колотая, а именно рваная — с неровными краями, запёкшаяся, страшная. Будто выдрали кусок плоти.
Руки Кобры... Ямато на мгновение зажмурился. Фаланги пальцев сходились под странными углами, и Ямато потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что они все сломаны. На запястьях были тёмные следы от верёвок — глубокие полосы, вокруг которых кожа вздулась и посинела.
— Кобра... — голос Ямато сорвался на хриплый шёпот.
Он не заметил, как подошёл вплотную. Не заметил, как слёзы потекли по щекам. Одна из них упала на холодную, безжизненную руку Кобры, скатилась по костяшкам и впиталась в ткань под ним.
Ямато протянул дрожащую ладонь к его лицу. Хотел коснуться, убрать прилипшую к окровавленному лбу прядь волос, но рука замерла в миллиметре от холодной кожи. Если он прикоснется — это станет реальностью окончательно. Если не прикоснется — ещё остаётся призрачный шанс, что это ошибка, чья-то жестокая шутка.
В комнате повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Слышно было только, как мигает лампочка — ш-ш-ш щёлк, ш-ш-ш щёлк. Каждый щелчок отдавался в висках пульсирующей болью.
Ямато стоял и смотрел. Смотрел на шрам на брови Кобры, который тот получил в детстве. Смотрел на родинку за ухом. И понимал, что больше никогда не услышит его голос. Никогда не почувствует его объятия. Никогда не увидит его улыбку.
Лампочка мигнула в последний раз и погасла, погружая комнату во мрак. Тишина давила на уши. И в этой темноте, когда реальность накрыла с головой, Ямато закричал. Громко, надрывно и не сдерживаясь.
— Ямато, проснись!!!
Ямато подскочил в кровати. Сердце колотилось где-то в горле, лёгкие горели, каждый вдох сопровождался хрипом. Секунду он ничего не соображал, лихорадочно оглядываясь по сторонам и пытаясь понять где он.
Серый утренний свет сочился сквозь щель в шторах. Знакомые очертания комнаты. Стол, шкаф, фотографии на стене. Дома. Он дома.
— Ямато?.. Что случилось?
Голос рядом заставил его вздрогнуть и резко обернуться.
Кобра.
Живой. Целый. Лежал рядом на кровати, приподнявшись на локте и глядя на него встревоженными глазами. Светлые волосы торчали в разные стороны, на щеке красовался след от подушки, ресницы ещё слипались со сна, но в глазах уже было беспокойство.
Ямато смотрел на него во все глаза. Смотрел на его шею — чистую, без единой царапины. На его лицо — без крови, без кровоподтеков. На его руку, которую тот сейчас протянул к нему, чтобы коснуться плеча.
— Эй, ты чего? — Кобра нахмурился.. — Ты весь белый.Приснилось что-то?
Ямато перехватил его руку, прежде чем та коснулась плеча. Схватил, сжал пальцы, проверяя. Тёплые. Живые. Сжимаются в ответ. Не сломанные, не вывернутые.
— Кобра... — выдохнул Ямато, крепко обнимая Кобру и утыкаясь носом ему в плечо
— Ну я, — тихо ответил Кобра, уже начиная серьёзно пугаться. — Я здесь. Рядом. Расскажешь что приснилось?
— Ты там... — начал Ямато и осёкся. Голос дрогнул, оборвавшись на половине фразы. — Там, во сне... Мы не успели. Тсукумо и Кохаку не успели. Якудза... Они… Мы опоздали. Я пришёл в морг... опознавать тебя...
Ямато продолжил бессвязным потоком. Рассказывал про лампочку и запах, про стол, про разбитое лицо Кобры, про его сломанные руки. Рассказывал, как стоял над ним и не мог прикоснуться. Как кричал в темноте.
Кобра слушал молча, не перебивая. Просто ждал, пока Ямато выговорится, и гладил его по спине — медленно, успокаивающе. А когда тот замолчал, тяжело дыша, крепко обнял Ямато в ответ.
— Тише, — прошептал он. — Всё хорошо. Я здесь. Я никуда не делся. Это просто сон.
Ямато судорожно дышал, вдыхая знакомый запах — запах Кобры, его кожи, геля для душа. Чувствовал тепло его тела, слышал, как бьётся его сердце — сильно и ритмично.
— Я думал, что ты умер, — прошептал Ямато куда-то в ключицу. — Я стоял там и думал, что больше никогда тебя не увижу.
— Посмотри на меня, — тихо сказал Кобра. — Я живой. И невредимый. Я здесь, с тобой. И никому не дам себя убить, понял?
Ямато смотрел в его глаза — ясные, живые. Кивнул, не в силах сказать ни слова. Кобра улыбнулся и осторожно поцеловал его. Коротко, невесомо, но по телу разлилось облегчение.
— Ложись, — сказал Кобра, осторожно укладывая его обратно на подушку. Сам лёг рядом, притянул к себе, укрыл одеялом. — Попробуй поспать ещё. Я никуда не денусь. Если опять начнёшь кричать — разбужу, поругаю и снова уложу.
— Обещаешь? — голос Ямато звучал устало, но уже почти спокойно.
— Обещаю.