Work Text:
Врач зашел и сказал:
— Какой-то мужчина пришел проведать Вас. Он высокий, в кожаной куртке и солнечных очках. Выглядит немного подозрительно, поэтому я решил сначала у Вас уточнить. Пригласить его?
Сяо Хуа не отвел взгляда от потолка.
Он знал, что это было вопросом времени, когда Хэй Сяцзы узнает новости. Но он не сможет выдержать его дразнящую улыбку, светлую и игривую, как перышко, танцующее в порыве ветра. Он не сможет выдержать его дурацкие шутки о деньгах и его бесконечный, скрипучий, невыносимый смех.
Он не хотел видеть Сяцзы с его бесконечным оптимизмом, не хотел слушать его воодушевляющие речи о том, что во всем нужно искать светлую сторону, не хотел, чтобы тот закинул руку ему на плечи со словами:
— Все будет в порядке!
Человек, который прожил так долго и пережил так много боли, но все еще улыбающийся сквозь нее, должно быть является чудовищем.
— Пригласить его? — повторил доктор.
Сяо Хуа покачал головой.
(Ходячий кошмар)
----------------------------------------------------
— Ты снова тут?
Сяцзы поднял взгляд на девушку, севшую рядом. Она была похожа на фею. В последнее время Сюсю была измотана, но все равно каким-то образом находила в себе силы быть здесь и стоять перед ним, лучась светом. Из-за этого маленького кусочка тепла Сяцзы не смог сдержать мимолетной улыбки. Это тепло было таким непривычным в этом холодном, недружелюбном месте.
— Он не хочет меня сейчас видеть, так что я могу только ждать, — сказал Сяцзы, выдавливая из себя свой привычный оптимизм и энтузиазм. Звучало неубедительно.
Сюсю вздохнула и посмотрела вниз на свои ноги.
— Ты же его знаешь. Он не хочет, чтобы ты видел его таким слабым.
Сяцзы тоже посмотрел вниз и начал разглядывать белую плитку больничного пола, которую успел выучить за последние несколько недель. У него вошло в болезненную привычку разглядывать эти белые стены и пол.
— Слабым? Он — самый сильный человек из всех, кого я знаю.
Он думал, что они с Сяо Хуа уже давно прошли этап притворства перед друг другом. Ему не нужно было сохранять лицо перед ним. Он всегда, всегда будет в его глазах бесстрашным. На самом деле, он верил, что Сяо Хуа был сильнее его.
Сюсю легонько улыбнулась. Сяцзы улыбнулся в ответ, хотя его улыбка не отражала в полной мере то, что он действительно чувствовал. Честно говоря, в последнее время на душе у него немного болит. Как он может улыбаться, когда человек за стеной так страдает? Он даже ничем не может помочь. Он чувствовал себя совершенно бесполезным. Он мог только сидеть здесь. Он мог только смотреть на эти стены. Почему его там не было, чтобы защитить Сяо Хуа в решающий момент?
— Хотела бы я уговорить его встретиться с тобой.
Сяцзы покачал головой.
— Все в порядке, я понимаю. Ему нужно время. И я более чем готов подождать.
Они обменялись взглядами и, оказалось, что выражения их лиц одинаковы. Сюсю посмотрела на Сяцзы, и Сяцзы посмотрел на Сюсю, у обоих в глазах читалось одно и то же чувство. Чувство, которое можно было описать одним словом.
Любовь.
Их глаза таили любовь к одному человеку. Сяцзы за свою жизнь столкнулся со слишком большим количеством людей. Сейчас он умел читать все эти маленькие взгляды и малейшие изменения в выражении лиц, так что он уже некоторое время наблюдал за Сюсю и понял, как именно та любила Сяо Хуа. И он был уверен, что она любила его больше чем члена семьи. Он также наблюдал и за Сяо Хуа… и тот подобных чувств в ответ не испытывал. Они выросли вместе, но их сердца и чувства взрослели по-разному. И Сюсю тоже это знала, поэтому эти чувства всегда оставались невысказанными. Она была довольна тем, что у нее была возможность быть рядом.
Во многом Сяцзы ее понимал. Приходится что-то умалчивать, чтобы оставаться рядом с кем-то. Она могла закрывать глаза на свои печали, пока ее любимые были счастливы. Благодаря этому Сяцзы смог понять, какую внутреннюю силу скрывала эта девушка.
— Справишься тут один? Мне просто нужно домой, чтобы позаботиться кое о чем.
Сюсю находилась рядом с Сяо Хуа все это время, поэтому трудно было поверить в то, что она еще умудрилась организовывать подготовку к похоронам ее бабушки. Семья Хо только что пережила невероятную потерю, но Сюсю все равно находила в себе силы находиться в больнице практически все время. Помимо этого она еще и попала в самое пекло семейных разборок. Судьба была к ней жестока, однако и Сюсю нельзя было сломать. И она все еще была способна оставаться доброй в такой ситуации. Этим можно было восхищаться.
— Справлюсь, побуду тут на страже, — сказал Сяцзы, уверяя Сюсю. И он не мог сказать по-другому, потому что действительно будет охранять эту палату и человека в ней ценой собственной жизни.
— Я приду завтра утром, — сказала Сюсю, потрепав его по руке. Помахав на прощание, она развернулась чтобы уйти. Сяцзы слушал, как ее шаги стихают.
Получается, тут остались только мы с тобой
Сяцзы тихо присел на скамейку рядом с палатой, в которой находился Сяо Хуа. Он слышал бесконечный писк аппарата, стоящего в палате. За те дни, что он провел в этом коридоре, сидя на этом месте, находясь в этой позе, с этой, казалось бы, бесконечной неугомонной болью, он научился находить некоторое успокоение в этом звуке. Он означал, что человек за стеной борется за свою жизнь, борется за выздоровление.
Периодически Сяцзы закрывал глаза, чтобы сосредоточиться на ушах. В такие моменты он был благодарен за свой обостренный слух. Он искал среди звуков разных движений в этой месте, чтобы выделить один конкретный звук — звук дыхания Сяо Хуа. Он был совсем слабым с того места, откуда он слушал, но все равно был для него словно музыка. Сейчас его более чем хватало.
Так поздно в этом крыле были только они двое. Даже днем на этом этаже было немного людей: Сюсю, доктор Сяо Хуа и медсестра, которая регулярно проверяла его жизненные показатели. Конечно же молодой господин получал обслуживание ВИП-уровня. Полупустой этаж обеспечивал тишину и спокойствие.
Но вместе с тишиной и спокойствием в этой большой больнице ощущались отчаяние и пустота.
Сяцзы привык к такому ощущению одиночества, он так долго жил и так много терял. Но он не хотел, чтобы Сяо Хуа к этому привыкал. Даже если этот цветочек рос в этом одиночестве и вырос настолько привыкшим к нему, что мог считать его своим другом, Сяцзы мечтал, что то сможет об этом забыть и стереть из своей памяти. Возможно жизнь научила Сяо Хуа тому, что в конце концов он останется в одиночестве, но Сяцзы был настроен доказать ему обратное любой ценой. Он больше никогда не будет один. Только не это.
Сяцзы помнил последние слова, которые сказал ему Сяо Хуа перед случившимся. Тогда Сяцзы не был в курсе о его с У Се планах. Может быть Сяо Хуа намеренно все скрыл, потому Сяцзы был занят другой работой, и Сяо Хуа об этом знал. Возможно это было преднамеренно. Скорее всего он заранее удостоверился, что Сяцзы будет настолько далеко, что не сможет ничего предпринять. Сяо Хуа прекрасно знал, что тот попытается его остановить или попытается отправиться вместе с ним.
Поэтому последние слова, которыми они обменялись, были краткими смсками.
Береги себя.
Это сообщение пришло как гром среди ясного неба. Совершенно без контекста. Читая эти слова, Сяцзы заколотило. Он понял, что план начал претворяться в жизнь. Паникуя, он немедленно отправил ответ.
Где ты? Дождись меня
Ответа на сообщение он так и не получил. Он и не подозревал, что совсем скоро после отправки того сообщения, Сяо Хуа вместе с Паньцзы отправился в пещеру. Они больше никогда не видели телефон, с которого он его отправил. Они больше никогда не видели Паньцзы, а также многих, кто отправился вместе с ними в то путешествие. Вероятно, Сяо Хуа не думал, что переживет его, отправляя эту смс.
Но он выжил.
Сяцзы понимал, какую боль тот испытывает сейчас. Это была боль единственного оставшегося выжившего. Оставшегося для того, чтобы жить с этими потерями и скорбью, которая последовала после всего. Он знал эту боль слишком хорошо.
Что я могу сделать?
Не иметь возможность видеть Сяо Хуа сейчас было для Сяцзы и страданием и облегчением. Он страдал от эгоистичной боли, вызванной тоской по нему и бесконечным ожиданием. Несмотря на это, он чувствовал облегчение от того, что не видел сейчас собственными глазами как много ран и травм получил человек, которого он любит.
Он любит его, это правда. Ему стыдно признаться, что осознать и принять этот факт он смог только после того, как чуть не потерял Сяо Хуа. Как только они отсюда выйдут, Сяцзы обязательно скажет ему об этом. Сяо Хуа заслуживает знать, насколько он любим. Возможно, если бы он знал это раньше, он бы заботился о себе чуть больше. Возможно, если бы он знал, он бы берег себя. Для Сяцзы, персоны эгоистичной и корыстной, жизнь этого человека была гораздо важнее его собственной.
Почему ты не дождался меня?
Сяцзы погрузился в эти мысли, параллельно расслабляясь, слушая дыхание Сяо Хуа. Его глаза были закрыты, пока он размышлял о сожалении и смирении под ровные вдохи и выдохи. Вдруг, дыхание сбилось, Сяцзы сразу же это заметил.
Сон Сяо Хуа стал беспокойным.
Сяцзы всегда знал, что Сяо Хуа мучился кошмарами. После Баная они наверняка стали еще хуже. Последние несколько ночей Сюсю была рядом, чтобы успокоить его, пока Сяцзы только и мог, что оставаться за дверью, слушая. Каждая такая ночь была для Сяцзы личным кошмаром. Он был так близко и так далеко. Он замирал, где сидел, неспособный помочь ему.
Но сейчас Сюсю здесь не было. Никого не было.
И хотя это было против воли молодого господина, Сяцзы встал и вошел в палату. Пациенту требовался покой, поэтому освещение было тусклым — великолепно, потому что Сяцзы будет видеть все четко. Он заранее понимал, что для него невыносимо будет наконец-таки увидеть в каком состоянии находится Сяо Хуа. Увидев, он испытал такую невыносимую боль, какую ранее не испытывал.
Сяо Хуа был весь в бинтах, повсюду торчали трубки, под кожу были загнаны иглы, его лицо было в порезах, а раны были далеки от заживления. Сяцзы видел каждую крохотную деталь, и каждая из них кинжалом проходилась по его сердцу.
Но сейчас это было неважно. Его боль может подождать. Боль человека, лежащего перед ним, не могла.
Сяцзы сел на стул, который Сюсю поставила поближе к кровати Сяо Хуа. Как он и предполагал, Сяо Хуа снился кошмар. Многие ночи в пустыне и в лесу Сяцзы наблюдал за тем, как Сяо Хуа в одиночку боролся с демонами во снах. При свете дня он никогда о них не говорил. Тогда Сяцзы мог только за ним наблюдать и держать его за руку, пока тот спал. После всего того через что прошел Сяо Хуа эти демоны наверняка стали больше и страшнее. Если бы Сяцзы мог тем, кто с ними сражается, он бы стал. Если бы Сяцзы мог поменяться с ним местами и быть тем, кто прикован к больничной койке, он охотно на это бы согласился.
Но Сяцзы не может ничего из этого сделать. как и прежде он может только наблюдать и крепко держать его за руку.
Ощущать его руку в своей для Сяцзы было настоящим чудом. Как долго он тосковал по этому ощущению? Он держался за него как потерянная душа, нашедшая дорогу домой. Он никогда не относился к этому прикосновению как к чему-то самому собой разумеющемся. Он держал его за руку так же, как и держал бы хрупкий цветочек.
Сяо Хуа и был им. Хрупким цветочком, который был вынужден идти по пути отчаяния и опасности. Хрупкий, но в то же время стойкий и отходчивый. Сяцзы знал о его силе, однако иногда желал, чтобы этот маленький цветок позволил себе быть спасенным и тогда и сейчас. Его с малого возраста учили спасаться самому и выживать в одиночку, потому что никто никогда не мог гарантировать его безопасность.
Но Сяцзы был здесь сейчас. И он обещал защищать его.
Сяо Хуа начал успокаиваться в присутствии Сяцзы. Его глаза все еще были закрыты, но выражение лица менялось, пока он полностью не успокоился. Его дыхание медленно вернулось к привычной скорости.
Сяцзы стало легче - он выполнил свою работу. Сяо Хуа теперь в порядке, и он мог вернуться обратно.
Но он не хотел.
Если бы он остался до утра, Сяо Хуа разозлился бы? Сможет ли он выдержать эту злость просто чтобы остаться рядом с ним немного дольше?
Сяцзы боролся с собой, но решил, что лучше ему все-таки вернуться на свое изначальное место. Сяо Хуа был прикован к постели и не мог двинуть ни одной своей конечностью, но все еще мог чувствовать неприязнь в своем сердце. Ранее он уже дал понять, что отказывается его видеть. Что есть, то есть. Сяцзы не хочет подвергать его еще большему стрессу.
Поэтому он тихо встал со стула. как будто бы его тут и не было, он просто фантомно промелькнул во сне Сяо Хуа. Он с сожалением собирался отпустить руку, которую держал, подготавливая себя к новой волне боли из-за расставания.
Но прямо в этот момент Сяцзы почувствовал, что его руку сжали. Это было невесомое прикосновение, потому что у цветочка не было больше сил, чтобы сжать сильнее. Сначала он подумал, что Сяо Хуа все еще спит, но посмотрев на его лицо увидел, что его глаза были раскрыты, а в их уголках блестели слезы. Сяо Хуа не мог говорить, только слегка покачивал головой, но Сяцзы понял, что тот имеет ввиду.
Не уходи
Сяцзы сел обратно на стул и взял Сяо Хуа за руку с самой большой нежностью, но в его сердце плескалось облегчение и стеснение. В конце концов он мог быть рядом с ним и держать его. Это было лучшим, что он мог сделать.
Слезы, которые так и норовили стечь по щекам Сяо Хуа, наконец это сделали. Сяцзы потянулся, чтобы мягко их смахнуть.
Все то время, что Сяцзы знал Сяо Хуа, он никогда не видел его плачущим. Это был первый раз. Сяцзы понял, что Сяо Хуа сдерживал эти слезы все эти дни перед остальными — в основном, перед Сюсю. Он никогда не заставил бы Сюсю жалеть его, когда она сама нуждалась в сочувствии.
Слезы продолжали течь, Сяо Хуа закрыл глаза, и на его лице отразилась досада. Эту сторону себя он никогда никому не показывал. Для остальных он был каким угодно, но только не уязвимым. На самом деле, последний раз он плакал при ком-то в детстве. Он держал близко всего нескольких людей, еще меньше имели возможность узнать его настоящего. И только Сяо Хуа сам знал свои эмоции.
Но Сяцзы мог видеть сквозь эти стены, как он мог видеть в темноте.
Другой рукой Сяцзы медленно снял очки. Он пододвинулся ближе к Сяо Хуа, чтобы тот смог рассмотреть его лицо. Сяо Хуа уже видел его своеобразные глаза раньше, так что тут нечему было удивляться. Удивительным было то, что он тоже плакал.
Нет никакого стыда в том, чтобы плакать.
Он позволил руке Сяо Хуа прикоснуться к своей щеке. Чтобы показать ему, что он реален и его слезы тоже реальны, что он здесь и что он не один.
Если он не мог его исцелить и не мог сражаться с демонами в его снах, то по крайней мере он мог остаться рядом с ним и ждать, что он и делал. Если он не чувствовал боли, которую тот чувствует и не мог плакать за него, то по крайней мере он может находиться рядом с ним.
Я здесь, рядом с тобой, и я плачу вместе с тобой