Archive of Our Own

Когда они сходят с поезда, Новороссийск встречает их жарким, душным концом мая. Софа, уже успевшая достать сигарету и готовая стряхнуть с себя почти целый день отсиживания ягодичных мышц в поезде, с самым довольным видом разглядывает перрон, уходящий куда-то в сторону здания вокзала. Солнышко светит, птички поют. Вдоль другого вагона выстроились в ряд студенты с огромными рюкзаками наперевес, чтобы передавать и складывать угрожающей горой огромные коробки.

— Биологи, — Софа комментирует их страдания с долей злорадства. — Не живут, а выживают.

— Мы тоже биологи, — Даша едва опускает солнечные очки, чтобы бросить на неë наигранно недовольный взгляд. Широкополая шляпа и бледность добавляет аристократического высокомерия — но уже через секунду уголки еë губ невольно дëргаются. — И мы были в этом самом месте несколько лет назад.

— Мы магические биологи, — парирует Софа. — Это значит, что мы в любом случае выживаем лучше. Пока нас не пытается съесть болотница.

— Да? Я хорошо помню, как ты получила солнечный удар, потому что сказала, что ты сама справишься, у тебя мощные лапищи…

— Эй! Я была маленьким и невинным щенком, — она демонстративно закатывает глаза, прежде чем оглянуться через плечо на слепившихся в сторонке Ярика и Кирилла. — Так. Вы. Ярик, скажи честно, ты просто лапаешь Кирилла под предлогом поиска точки перемещения?

— Да.

— Нет.

Ответы почему-то разнятся, а Кирилл загадочно усмехается.

— Определитель барахлит, — спустя ещё пять минут, когда даже группа уставших и уже замученных студентов обычного биофака с микроскопами наперевес исчезла за горизонтом, Ярик вздыхает и отчаянно трясëт маленькую коробочку, сияющую синим.

— ММГУ. Моя любимая шарага, — вздыхает поочерёдно вся их группа, пока определитель перемещений подсвечивает рандомные голубые точки на карте Краснодарского края.

Конечно, они могли бы просто зайцами проехаться вместе со студентами на дребезжащей машине по серпантину. Кирилл бы чуть-чуть пошаманил, и ни один студент или куратор их бы даже не заметил. Но перемещение по всем правилам магического сообщества — это дело чести.

— Давай сюда, — спустя ещё пять минут наконец-то вмешивается Кирилл и выжидающе протягивает руку. Лицо Ярика приобретает то особенное выражение упрямства. Он, конечно, мог бы справиться сам. Нужно только подождать ещё пять минут. Десять. Двадцать. Но под долгим и тяжëлым взглядом Кирилла он сдаëтся и вкладывает определяющее устройство в его руку. Софа при этом не может не оглянуться на Дашу, которая смотрит на неë в ответ. Как приятно, что кирояры наконец-то канон, и Ярик не плачется им в клетчатые рубашки каждые пять минут.

— Калибровка совсем сбилась, — Кирилл бубнит себе под нос в своëм особенном, грудном шаманском тоне. — Сейчас настроюсь на волну.

— Обожаю за этим наблюдать, — шумно шепчет Софа Даше в ухо. — Как будто настраивает связь с космосом.

— Формально, именно это он и делает…

В Кирилле что-то неуловимо для обычных людей меняется. Вампиры чувствуют ауры лучше всего: и Даша неотрывно наблюдает за тем, как вокруг Кирилла клубится зеленоватый свет. Чем-то похожим на третью руку он ощупывает механизм и потëртую карту, прежде чем рукой осязаемой ткнуть в направлении новороссийских высоток.

— Туда нам надо.

— Люблю, когда у мужчин есть большой сексуальный мозг, — вставляет очень важный комментарий Ярик, на что Софа наигранно вздыхает.

— Хватит флиртовать прямо перед моим салатом. Мало ли что у Кира ещё большое и сексуальное…

— Это тоже.

Ярик не перестаëт ухмыляться, когда они широкой линией начинают двигаться за решительно прокладывающим путь Кириллом. Софа на ходу бросает потухший окурок в мусорку и вдыхает настоящие — природные — запахи полной грудью. Большую их часть, конечно, перебивает оставшийся после студентов флëр доширака, но чуткий оборотнический нос ловит слабый запах моря, тëплые травы и еду из прибрежных кафешек. Будем честны, Софа скучала. Как может истинный полевой магозоолог наслаждаться одним только просиживанием шароваров в лаборатории, пытаясь собрать в кучку свою жалкую статистику? Поэтому как только на кафедре заговорили про необходимость собрать редкие морские образцы, Софа вцепилась в Школдыченко зубами, убеждая, что животное животного увидит издалека. Оборотни просто идеальны для сбора образцов, честно-честно. Потом вцепилась в Дашеньку, убеждая, что они смогут поцеловаться под держидеревом и по дороге насобирать цветов для гербария абсолютно незаконно. Ярик прилепился как-то сам собой, а Кирилл прилепился за Яриком. Мало ли, шею свернëт. И вообще, каждой группе нужен ответственный взрослый.

Пока что они встречают на своём пути только проблемы с оборудованием магического московского (лучшего в стране) университета.

— Можно мы уже попадëм в место с нормальными кроватями… пожалуйста… — откровенно ноет и вздыхает Ярик, в очередной раз безуспешно прикладывая студенческую карточку к точке перемещения.

— Можем хуй пососать, — ворчит Кирилл себе под нос, пока на пару с Дашей пытается что-то нашаманить в проводах. В работе со старой техникой даже связь с духами не очень помогает.

— Твой?

— Ярик! Твой флирт не помога…

Прежде чем Софа успевает возмутиться уже в сто пятьдесят пятый раз за полчаса, яркая голубая вспышка схлопывает их в одной точке и оставляет в другой.

После перемещений всегда немного кружится голова. Софа приобнимает Дашу, — на всякий случай и потому что может, — прежде чем она чуть-чуть оступится, и оглядывается на остальных. Кирилл с его ростом впутывается в ближайшее держидерево. Удачи ему, здоровья и счастья в личной жизни. Его личная жизнь тянется стаскивать футболку с шипов с недовольным кряхтением.

Побережье, на котором их выбрасывает механизм, встречает их ещё более ярким солнцем, чем прежде. Это расслабляет, и сразу тянет покататься на волнах, как чайка. Но прежде чем они успевают сориентироваться и хотя бы найти взглядом биостанцию, их обдаëт собачий лай. Лабрадудль несëтся к ним по песчаной дороге с уверенностью гоночного болида и почти впечатывается в Софу, прежде чем протянуть ей лапу.

— Дима, скажи честно, ты правда думаешь, что ты в этой местности самый не выделяющийся оборотень? — псина псину всегда видит издалека. Лабрадудль издаëт непереводимое ворчание, но всë-таки перекидывается в Диму Воробьëва, который совершенно по-собачьи встряхивает кудрявыми волосами.

— Просто хвастаюсь своей шерстью, — он оглядывает цепким взглядом их горе-команду и радушно спрашивает. — Как добрались?

— Угадай, сколько мы возились с точкой перемещения? — исчерпывающе отвечает подоспевший Ярик.

— Три часа?

— Ну, почти. Час. Целый час.

— Вот поэтому я предпочитаю добираться на своих двоих, — понимающе закатывает глаза Дима. — Точнее, на чужих машинах.

— Нет уж, пусть ММГУ меня хоть чем-то обеспечивает, — Софа демонстративно мотает головой и поднимает взгляд, чтобы выцепить печально выглядящее серое здание. — А это точно Утришская биостанция?..

— Честное слово, — Дима с горечью кивает. — Не переживайте, магический отдел выглядит не так плохо. Там рисунки на стенах забавные.

Не так плохо — это некоторое преувеличение. Это всë ещё очень старое здание, в котором то и дело осыпается штукатурка. Но они наконец-то раскидывают вещи по комнатам и тяжело падают на поскрипывающие кровати. Даша в первую очередь достаëт солнцезащитный крем и мажет белую кожу пятым слоем. Софа не может не наблюдать за ней: от неë ничем не пахнет, не человек всë-таки, но всегда тянет определëнными цветочными духами и мягким запахом крема. Софу просто к ней тянет, как в первый раз и последний. Она переворачивается на живот, чтобы наблюдать было ещё удобнее, и цепляется за неë рукой, чтобы одëрнуть лëгкую юбку. Детская шалость.

— Что такое? — Даша ловится каждый раз.

— Соскучилась.

К ней тянутся в ответ, чтобы оставить холодный поцелуй на лбу.

— Как думаешь, мы вообще найдëм этих креветок?

— Ну-у, — Софа смеëтся и качает головой. Для нормальных людей (и даже других магических сотрудников) их работа, наверное, выглядит абсурдно: поедь туда, не знаю куда, найди то, не знаю что, а может не найди и потрать часы жизни на то, чтобы побродить по берегу. — Вот и узнаем. Только тсс. Не говори о них. Спугнëшь.

— Точно, — Даша почти тушуется, раскладывая косметику по тумбочке. — У нас ведь нежные создания. Очень чувствительные. Я слишком привыкла к своим моллюскам. Они обычно умудряются таранить других, а не прятаться.

— Каждому своë, — она хмыкает в ответ и довольно потягивается на кровати. — Главное, чтобы завтра была не очень жаркая погода. А то мы все с ума сойдëм.

— А сегодня что?

— А сегодня, — Софа дарит ей свою улыбку суккуба на левом плече, — пьянка-гулянка.

Собираются они в комнате парней: в основном потому что Кирилл уже разложил свои загадочные травы по углам. Они должны были отпугивать духов, но своим ярким запахом вполне могли отпугнуть и других сотрудников биостанции. Одни плюсы. Дима в шустрой собачьей форме скользил туда-сюда: умудрился у работников немагической столовой выпросить немного еды и незаметно стащил столовые приборы. Главное правило Утришской биологической станции: не попадаться на глаза Сидоренко. Никогда не угадаешь, превратит он в медведя на пару дней или решит выпить весь запас алкоголя сам в качестве выкупа. Слаженную работу завершал Ярик, который колдовал со своим подпространством. Из кармашка в воздухе вдруг начали появляться пиво, сидр и сок с гордой бутылкой «Пяти озëр». Без отвëртки не могло обойтись ни одно сборище.

— Вот это ты подготовился, — присвистывает Софа, когда появляется пятая бутылка бананового пива.

— Я просто тренировался запихивать вещи в пространственный карман, — непринуждённо пожимает плечами Ярик. — Ну, и я рассчитываю хорошо провести эту неделю. Отпуск на море!

— Все практики биологов почему-то становятся не отпуском на море, а алкогольным трипом, — хмыкает Кирилл, пристраиваясь на расстеленном посередине комнаты пледе.

— К этому в конечном итоге приходят все люди науки.

В этот момент Дима проскальзывает с пачкой пластиковых тарелок и гитарой. Пора.

Атмосфера с каждым вдохом травянистого запаха и с каждым глотком становилась всë более расслабленной. Наверняка тоже заслуга Кирилла: он хорошо умел мешать разные травы, создавая переходящие один в другой ароматы. Сейчас он настраивает гитару, пока Ярик ненавязчиво пристраивает подбородок на его плече. Софа невольно улыбается: приятно их видеть такими. Открытыми и спокойными. Кирилл улыбается совершенно искренне, без обычной доли ехидства, и Софе хочется свою Дашу под бренчание струн поцеловать.

К счастью, звукопоглощающее заклинание Ярик поставил надëжное. Поэтому до двух ночи они самозабвенно пели любимые переделки старых песен на биологический мотив.

Любите, девочки, гидробиологов,
Геоботаников, полевиков,
Бросайте, девочки, обычных лабников,
Не нужно им дарить свою любовь.

Будильник всë равно звонит в пять утра.

Софа обнаруживает себя в тëплой куче из тел. Только Даша под боком остаëтся прохладной: лучше любого кондиционера. Дима, развалившийся где-то у них в ногах, первым с недовольным стоном тянется вверх и ищет телефон ответственного Кирилла, не забывшего про цель экспедиции.

— Напомните, зачем нам так рано вставать?

— Чтобы не зажариться, — подаëт голос Даша и трëт глаза.

— Точно, — легче от этого осознания не становится. По крайней мере, у них не будет похмелья: Кирилл и его травы об этом позаботятся.

Через полчаса они кое-как собираются у пирса. Софа докуривает свою честную утреннюю сигарету и наблюдает за пирсом: там даже ещё нет обычной своры чаек. Только баклан меланхоличной грудой чëрных перьев сидит у самой воды.

— Ну и рань, — она ворчит, покачивая головой в такт баклану. — Абсолютно нечеловеческое время.

— Ты и не совсем человек, — шутливо напоминает Даша, размазывающая остатки крема по щеке. Единственный вампир, способный функционировать в пять утра.

— Почему ты всегда права?

Когда сигарета заканчивается, они начинают свой путь, и песчаная дорога напоминает о дороге из жëлтого кирпича из небезызвестной книжки. Только Тотошек у них сразу двое. Софа перекидывается в собачью форму вместе с Димой — в качестве нагази ходить по камням гораздо удобнее. Позади Ярик и Кирилл перекидываются своими комментариями:

— Я не представляю, как можно круглый год жить на биостанции. Конечно, можно вернуться в Москву на недельку, но за всë остальное время можно успеть сойти с ума…

— Зато тихо. Никто на мозги не капает, можно спокойно работать с редкими видами.

— Тебе без меня было бы очень скучно.

Софа не оборачивается, но предупреждающе рычит, призывая не флиртовать хотя бы ещё пять минуточек. Креветки Gelastocaris stellatus отличались особым характером. Из всех магических обитателей моря, которые любили скрываться от любых глаз и сливаться с поверхностями, они были самыми робкими. Было проведено несколько исследований, которые утверждали, что даже упоминание своего таксономического названия они чувствовали за несколько километров. Неудивительно: нежный панцирь, нежная душа. Статистика в исследованиях, конечно, была сомнительная, но полевым биологам не привыкать. Главная особенность Gelastocaris stellatus была в другом. Если они чувствовали себя в полной безопасности, они позволяли себе мигрировать к самой поверхности для размножения — и их панцирь просвечивал тысячей звëзд. В последний раз их в Малом Утрише заметили обычные биологи. Сочли за странный мираж.

И вот они здесь. Вряд ли им повезëт в первый же день охоты, но… не зря же Кирилл всю дорогу в бубен постукивал.

Дима и Даша вдруг замирают на полпути по камням и подают знак руками и лапами. Софа ведëт головой, чтобы присмотреться к морю — и сияние, подобравшееся к самому берегу, почти слепит. Оно похоже на переливы драгоценных камней на свету. Бриллианты, рубины и сапфиры смешиваются в один клубок, и только если долго всматриваться, можно различить много мелких точек под каждым крупным панцирем. Звëздные креветки, будто сотканные из мелкой пыли. Немного странные, немного очаровательные и очень редкие.

— Красота, правда? — шепчет Софа в ухо Даше, снова обратившись человеком.

— Не променяла бы ни на что другое.

Есть что-то особенное в наблюдении за живой природой. Что-то успокаивающее, размеренное — заставляющее замереть на берегу с желанием протянуть руку.

— Да. После такого любая другая работа кажется скучной.

Они дружно тянутся за гидробиологическими сетками. Найти креветок — одно. Достать их, провезти до Москвы без вопросов от кондукторов и успеть поплавать в Чëрном море — уже совсем другая история.