Chapter Text
– Блядь…
– Болотова! – слышится раздражённое шипение, – язык.
– Похуй?
– Выговор!
– Увольте, – тут же звучит с другой стороны – я отказываюсь с этим разбираться, меня её манера речи устраивает.
– Капитан Романов!
После едва заметной паузы слышится несколько неуверенный повтор:
– Меня её манера речи устраивает, Сэр?
Прижав лоб к земле, Тания смеётся. Николя, благослови его Бог, даже не понимает, почему его слова вызывают полный раздражения стон у начальства. Ей, зато, полегчало. В саду пахнет смесью трав, откуда-то издалека тянет навозом, а она здесь с коллегами ползёт по кустам к поместью Опраксиных. Восхитительное времяпрепровождение. Всем очень весело. Откуда-то справа, где по плану парка находится озеро, слышны странные звуки, вроде предсмертных хрипов какой-то твари. Позади левее остался труп огромной жирной крысы, вонь которого всё ещё вызывает у Тинии тошноту.
По кустам она ползёт за парой охранников. Удивляется их плохому слуху. Возможно, тварь у озера помирает не так уж громко, как ей кажется[1]?
Кусты шиповника в парке поместья раскинулись с неуместным для цивилизованного сада великолепием. Их неостриженные ветви густо переплетаются, идеально скрывая ползущих по земле нарушителей границ [2]. Ползя под этим разросшимся растительным буйством, Тания клянётся: в их родовом имении не будет никакого шиповника! Мода на дикий сад может откланяться в пешее специфическое путешествие! [3]
Вокруг поместья курсируют охранники; на каждом повороте стоит по стражу в карауле; и вокруг всего сада по периметру тоже, и никто из них не замечает, как в темноте зарослей медленно перемещается почти два десятка мистиков, каждый на свою позицию. Стражей бы можно понять, двигайся они тихо, но нет. Офицерам скучно, по грязи-то ползать в полутьме, поэтому они болтают. Громче всех слышно Сержа Фатнева. Этот почти не понижает голос. Когда всех распределяли по территории поместья, похоже, его специально назначили подальше от любого охранника. Тания слышит, как он рассказывает анекдоты, пока сама приближается к своей первой цели.
– …ну и просит тогда: расскажи что-нибудь интересно! Шпион ему в ответ: О тебе или обо мне?
Кто-то смеётся, а Тании приходится сдержаться, пока ползёт слишком близко к охранникам. Гравий громко хрустит под их ботинками. Они между собой обсуждают некоторых гостей. Ничего интересного: кто с кем, как им кажется, спит и сколько зарабатывает. Факт: Большинство за месяц определённо больше, чем они за год.
Можно бы протянуть руку – и убить любого из них, прежде чем второй успеет моргнуть. Жаль, нельзя. Пропажа патрульных сейчас – привлечёт внимание слишком быстро. Сегодня у графа светский вечер для «самых близких» и из-за этого в парке больше охраны. [4].
Чтобы никто не сбежал – разработали отвратительно подробный план: Отключить свет во всём районе, наложить подавляющий магию покров на поместье, и затем двадцать мистиков в полном вооружении зачистят территорию. После – зачистят дом и арестуют всех присутствующих, потом разберутся, есть ли за что. Тания обожает последнее примечание.
Первая проваленная часть плана: оказалось, что парк вокруг усадьбы освещается редко расположенными масляными фонарями, с которыми отключение электричества ничего не сделало. Из-за этого пришлось на ходу вносить поправки, и теперь Тания, и ещё несколько мистиков, ползут с разных сторон к усадьбе. Колючие ветки шиповника то и дело цепляются за волосы и одежду. В очередной раз застряв, она раздражённо рычит и дёргает свою косу, ломая с громким хрустом ветку. И именно это охранники внезапно слышат. Конечно. Мысли в голове Тании заполнены нецензурной бранью, которую она хотела бы озвучить.
– Вот же… – всё же бормочет неразборчиво себе под нос, когда мужчины останавливаются и оглядываются в её сторону.
– Иди глянь, – один из них толкает напарника локтем.
– Сам иди.
– Я старше. Давай, шевелись.
– Ой, да брось. На месяц! Твоя очередь.
– Не-а. В прошлый раз я ходил.
– Слушай… может, ну его? Опять белка выскочит, у меня ещё с того раза укус не зажил.
– Угу. Пошли лучше дальше?
– Да, давай, Саня вон в прошлый раз парочке помешал, так его штрафанули в итоге.
– Опять? Тьфу.
Они продолжают идти вперёд и вспоминать про случаи, когда граф Опраксин штрафовал и наказывал за то, что охранники лезли не вовремя и портили ему настроение. Тания ползёт следом и только головой иногда качает: ай да граф. Вот это кретин.
– Привет, Костик! – старший из охранников поднимает руку, чтобы помахать стоящему в карауле на повороте коллеге. Тот с сонным видом кивает, затем пытается подавить зевок. Тания замедляется.
– Костян, тебе бы отоспаться, – говорит младший охранник, – выглядишь как поднятый труп.
– Не выйдет, – отвечает караульный. – Жена в больнице… с малой сам вожусь.
– М-да… хреново.
Повисает неловкая пауза. Охранники переминаются с ноги на ногу, не зная, что добавить. Тания тихо ползёт вперёд, ближе к ним. Караульный первая цель, чтобы другие могли с этой стороны добраться до своих позиций.
– Так, ты это… любовницу позови, – вдруг выдаёт младший, – Она и с ребёнком посидит, и тебя разгрузит.
Ползя вперёд, к удобной позиции, Тания резко поднимает голову. Кажется в шее что-то хрустит. Моргнув, пытается понять, что за чушь услышала. Конечно, в этот момент под её коленом так же хрустит ветка.
Все знают: если что-то может пойти не так оно пойдёт.
– Дерьмо... – выдыхает неразборчиво Тания. В этот раз охранники тут же хватаются за свои посохи и крутятся на месте. По крайней мере, они не поняли, откуда точно был звук. Тания задаётся вопросом можно ли вырубить их и не возиться?
– Не смей, – слышится со стороны едва различимый выдох от Николя. Он, конечно, знает, о чём она может думать. Тания морщит нос и, ругая себя, смотрит по сторонам, пытаясь придумать: что делать, не прибегая к насилию?
– Подними руки и выходи! – кричит старший, лихорадочно вглядываясь в темноту кустов. Не сильно-то далеко масляный фонарь освещает. Хоть с этим повезло.
В этот момент Тания видит кусок кирпича рядом. Направляет в него поток силы, надеясь, что преобразование получится. Бормочет какую-то чушь в стиле детской считалки про кошку. Кирпич превращается в отвратительно уродливого одноглазого кота с очень кривой задней лапой. Он смотрит на неё в осуждении за своё сотворение. Ну да, наверное неприятно быть уродливым гомункулом. Вдобавок он странно покачивается. Бедный зверь выглядит так, словно убить его – это проявить милосердие.
– Эй! Мы вооружены! – кричит охранник. Тания, смирившись, вздыхает и подвластный её воле кот быстро выскакивает из кустов по диагонали на другую сторону дороги. Кот кажется Тании слишком тихим, когда двигается, поэтому она складывает пальцы когтем и резко разгибает их, выдыхая одновременно слово силы:
– И-ик, – ветряное лезвие срезает несколько ветвей и листьев, но охранников интересует только кот.
– Идрить! – Один из них отшатывается и бормочет, – Вот уродец!
– Твою мать…
– Тьфу. Проклятая тварь, – сетует караульный, – напугал.
– Да не говори, – соглашается старший охранник и машет рукой, пользуясь моментом он продается, – ладно, пошли мы дальше.
Они расходятся, и Тания облегчённо выдыхает, притворяясь, что не оскорблена, за своего кота.
Не такой уж он и уродливый, – думает она, немного дуясь на самом деле. Караульный топчется на месте, пока патрульные отходят от него. Никакие кусты они и не думают проверять, из-за чего Николя бурчит:
– И за что им граф вообще платит?
Ответить ему решается только Тания. Её его титул царевича никогда не останавливал. Бедняга половину детства щеголял синяком под глазом каждый раз, когда говорил что-то не так.
– За присутствие.
Следом осмелев, шутит Серж:
– Как нам… только без надбавки за вредность.
Слышатся смешки. Тания игнорирует их, с интересом наблюдая за караульным, имя которого у неё из головы уже вылетело за ненадобностью. Что-то на Г, кажется, тот вынул из-за пояса свой складной посох, расправляет его неловким лишённым опыта движением и чертит на земле руны. Настолько медленно, что на это стыдно смотреть. Тания в отвращении морщит нос, соглашаясь с вопросом Николя: за что этим охранникам вообще платят? Он закончил какое-то обучение вообще?
Между тем караульный приваливается к фонарю, полностью расслабившись. Даже закрывает глаза. Охранники достаточно далеко, его можно устранять, но Тания мешкает.
– Болотова?
Игнорируя недоумение подполковника, Тания подползает ближе и смеётся, целиком расслабившись. Она отсюда даже видит руны тишины. Кривые, конечно, словно у первокурсника, но определённо сочетание, создающее пространство тишины, а рядом – обычный будильник. Эти выглядят уверенно. Смех Тании становится громче.
– Болотова!
– Он спит, – сквозь смех сипит Тания, пытаясь не ржать ещё громче, имея некоторую совесть.
– Кто? – тут же оживляется Серж. Похоже, запас анекдотов у него иссяк – последнюю минуту он молчал.
– Караульный.
– Ого… вот кому везёт. Я бы тоже мог.
– И это охрана главы синдиката контрабандистов?
Слыша по голосу Николя, что он в кратчайшем мгновении от того, чтобы разразиться бесконечной гневной тирадой, Тания добавляет масла в огонь его ярости:
– И работорговцев.
Ожидаемо за её словами следуют сдавленные звуки: Николя задыхается от гнева, который его так захлёстывает, что слова больше не лезут. Довольная собой Тания выбирается из кустов, обходя стороной рунескрипт на земле. Караульный, в самом деле, глубоко спит. Уже.
– Я, пожалуй, завидую, – говорит она и вынимает собственный посох. В её исполнении его раскрытие происходит плавно. Волшебный механизм подчиняется лёгкому движению кисти, и она чертит на ходу руническую клеть прямо в воздухе. Сверху накладывает заглушение. Припечатывает это стазисом сверху, и если бедняга помрёт – это не её дело. Это ведь предназначено против монстров, но кого волнует? Не надо было направлять на арест мистиков.
Позади слышится хруст, а за ним неловкое извинение. Тот же голос отчитывается, что находится на своей позиции. Тания пытается вспомнить, кто там из новеньких был таким стеснительным. На новых коллег она редко обращает внимание. Большинство новичков не переживут первый год службы.
Тания рапортует:
– Первая цель устранена.
Её голос смешивается с очередным анекдотом Сержа, и чьим-то нытьём. Тания ныряет в заросли и быстро перебегает до следующей дорожки. Здесь, чтобы никто её не увидел – приходится снова опуститься на четвереньки. Эта миссия определённо будет у неё самой не любимой. Отвратительно. Кто-то ещё отчитывается, пока она двигается к следующей позиции:
– Цель устранена.
Следом ленивое с запада:
– На позиции.
Потом ещё несколько человек также отчитываются, а Тания находит новую цель. С невероятным трудом удерживает себя от игнорирования плана. Ждать, когда будет безопасно пересечь дорожку, до безумия раздражает. Два с половиной метра мелкого гравия с хорошим обзором по прямой. Если просто выползти вперёд – её сразу заметят патрульные и поднимут тревогу. Она знает это, но как же бесит.
Другие мистики продолжают отчитываться:
– Цель устранена.
– На позиции только один охранник, второго не вижу.
– У меня также только один.
Всё идёт слишком идеально, для состряпанного на коленке плана. Тания быстро устраняет ещё трех караульных, как только появляется возможность и ползёт дальше. Мундир выглядит как грязная тряпка. В кустах она находит ещё пару крысиных трупов. Похоже, в поместье недавно травили грызунов. В этом чувствуется забавная ирония, и Тания посмеивается.
– На позиции, – звучит очередной отчёт.
Всегда что-то должно идти не так. Тания уверена, что никто не удивлён, когда звучит едва различимый шёпот:
– Не могу добраться до позиции, здесь парочка… на свидании…
После короткой паузы слышится почти восхищённое:
– Боже, вот это гибкость!
– Кеплер!
– Простите, подполковник, – тут же откликается Денеб Кеплер, без тени смущения. Тания может себе представить её ухмылку. Теперь ясно, какие странные немного влажные звуки слышались ранее. Было похоже на припадочного умирающего верблюда, а это, оказывается, у кого-то свидание на природе. Гадость.
– Оставайся где есть, – с раздражением говорит Жадовский, затем добавляет, – и ставь руны покрова как можешь.
По голосу подполковника слышно, что они все его достали. Тания ему не завидует. Удивительно, что охранники не слышали ни одного из бесконечных анекдотов Сержа или жалоб на скуку от остальных. Тот, кто придумал отправить толпу мистиков, привыкших бегать с ором по лесу, на совершенно секретную операцию не был слишком умён. Тания слышит, как её лучший друг наконец-то тоже прибывает на свою временную позицию. Сразу за отчётом Микаил жалуется:
– Отвратительная грязь. Кто утвердил этот план?
– Смотря зачем спрашиваешь, – уклончиво отвечает Алексис, – натравишь свою…
– Я не так уж далеко от тебя, Коваленский, – прерывает его Тания, пользуясь возможностью хотя бы руганью спустить пар, – осторожно.
– Что, случайно «промажешь», когда отмашку дадут?
– Как будто она будет притворяться, что «случайно» – фыркает Серж, – это о той же Болотовой, что я знаю?
– В тебя я тоже «промажу».
– Болотова, – зовёт подполковник Жадовский, – воздержись, пожалуйста, от нанесения травм коллегам. Они ещё операцию должны закончить. Потом можешь дать им пинка, чтобы не выкобенивались.
– Извините, подполковник, – почти вежливо вздыхает Тания.
Ожидание изматывает. Раньше мистиков не направляли против людей. Их в лучший год – не больше сотни на всю империю было. Куда меньше, чем различных монстров. Для Тании это вообще первый арест. Волнительно. Николя и Микаил регулярно сетовали, что их группа из-за неё выполняет самую тяжёлую работу. В этом царевич и граф отвратительно единодушны.
– Удивительно, что нас взяли, – шепчет Микаил, озвучивая мысли подруги. [5].
На его слова тут же звучит ответ подполковника:
– Романов меня две недели упрашивал, как я мог отказать его голубым глазкам?
Интонация, с которой Жадовский это говорит – вызывает смешки с разных сторон. Мистики аж давятся, пытаясь подавить смех. Тания фыркает, не скрываясь. У Николя в самом деле бездонные голубые глаза, такие очаровательные, что можно сойти с ума. Его милой мордашке отчаянно не хватает кудрей, а личности – чувства юмора, потому что поддержать шутку он не в состоянии. Тихо бурчит:
– Мне надоело бегать за худшими из монстров по грязи.
– Поэтому решил попробовать ползать по грязи за лучшими?
– Болотова.
– А что? Я так взволнована, что вместо покладистого оборотня у нас сегодня в программе работорговец с компанией.
– Готовность минута, – вмешивается Жадовский, Тания смотрит на часы, на запястье: по плану у них ещё одинадцать минут.
Развеселившись, она отползает в сторону, отцепляет от волос очередную колючую ветку. Слышит, как чертыхаются некоторые её коллеги. Ну да, у многих длинные волосы. Тому, кто предложил этот план – придётся не одну неделю оглядываться.
Жалоб и шуток больше не звучит. Тания ползёт к позиции напротив окна в подвал. Согласно данным ищеек [6] внутри несколько видов монстров. Сильно правее отчитывается Алексис:
– На позиции, – его голос звучит немного надменно. Тания всерьёз размышляет поджечь ему пятки, когда будут в подвале. Случайно, конечно, он между тем комментирует, говоря об охраннике недалеко от себя:
– О, я этого знаю, учился с псами на моём курсе. Еле закончил, кстати.
– Я троих знаю, Коваленский,– фыркает уже с другой стороны Денеб, – что теперь?
– У него хороший удар посохом. Про своих так скажешь?
– Тихо, – с раздражением говорит Жадовский.
– Простите, сэр.
Тания осторожно приподнимается на локтях и проверяет своё расположение. Ну, окно в подвал есть. Кажется, оно заложено, правда. Решив, что после отмашки можно устроить небольшой погром, она отчитывается:
– На позиции.
Сквозь листву проглядывают огни поместья. Там тепло, сухо и есть монстры, с которыми можно сражаться. Тания нетерпеливо ожидает отмашки. Минута, естественно, уже прошла.
– Вперёд, – наконец разрешает подполковник.